— Забирайте всё, мне это в будущем не пригодится, — тихо сказала Вика, выкладывая на стол дорогие маркеры. Пока другие радовались халяве, у Стаси похолодело внутри: она сразу поняла, что это не щедрость, а прощальная записка. Два года она жила в режиме спасателя, боясь пропустить роковой шаг подруги. Но правда, вскрывшаяся на выпускном, заставила Стасю покраснеть до кончиков волос
Странная щедрость
Стася сидела в уютном кресле, прихлебывая остывающий кофе, и рассматривала старый, изрядно потрепанный блокнот с крафтовой обложкой. На первой странице корявым почерком было выведено: Основы композиции. Пропедевтика.
Она провела пальцем по корешку и невольно улыбнулась. Эта вещь была частью того самого наследства, которое когда-то чуть не заставило Стасю превратиться в доморощенного Чип и Дейла.
В голове всплыла любимая дедовская присказка, ставшая для неё жизненным кредо: — Лучше перебдеть, чем недобздеть. И хотя звучит это не слишком изысканно для дипломированного дизайнера, практика показывала — стратегия рабочая.
Всё началось на третьем курсе.
В их группе графического дизайна кипели страсти: кто-то воровал чужие идеи, кто-то заводил романы в каптёрке с красками, а кто-то просто выживал на энергетиках. И была Вика.
Вика была похожа на карандашный набросок, который забыли обвести линером. Бледная, тихая, вечно в безразмерных худи. Она садилась на самый дальний ряд, открывала макбук и словно растворялась в пикселях.
За два года Стася слышала от неё разве что: можно пройти? и преподаватель уже отметил?
Друзей у Вики не было. По крайней мере, в пределах университета.
И вот однажды, после особенно выматывающей пары по шрифтам, Вика вдруг не ушла сразу. Она подошла к большому общему столу и начала выкладывать на него сокровища:
- Пачки японских линеров.
- Блокноты с дорогой бумагой.
- Наборы профессиональной пастели.
- Скетчбуки в кожаных переплетах.
— Ребят, — глухо сказала она, не поднимая глаз. — Мне это больше не нужно. Разбирайте, кому что надо. Это бесплатно.
Аудитория замерла. Для студента-дизайнера качественная канцелярия — это как кровь для вампира. Это дорого, это дефицитно, это фетиш.
— Совсем бесплатно? — уточнил кто-то из парней, уже потянувшись к набору маркеров.
— Да. Берите всё. Мне… мне это в будущем не пригодится.
Стася, конечно, не была святой. Она тоже подошла и, поддавшись общему ажиотажу, прибрала к рукам пару шикарных блокнотов и механический карандаш, о котором мечтала полгода. Но, отойдя в сторону, она вдруг почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— Стоп, — подумала Стася, глядя на поникшие плечи Вики. — Дизайнер раздает свои инструменты. Свои кровные, новенькие вещи. Говорит, что в будущем они не понадобятся. Друзей нет. Сама очень тихая. Интроверт в кубе.
В голове Стаси, воспитанной на психологических триллерах и пабликах про тревожные звоночки, мгновенно выстроилась стройная, логическая цепочка.
- Раздача имущества — классический признак подготовки к финалу.
- Утрата интереса к деятельности — мне это не нужно.
- Социальная изоляция — галочка.
— Боже мой, — прошептала Стася, прижимая бесплатные блокноты к груди, словно они были уликами в деле о преступлении. — Она же задумала харакири! Она прощается с миром!
Сердце забилось где-то в районе горла. Стася посмотрела на одногруппников, которые весело делили халяву, и почувствовала себя единственным зрячим в городе слепых.
Она не могла просто уйти. Если Вика решила добровольно уйти со сцены, Стася обязана была стать тем самым навязчивым суфлером, который сорвет этот трагический спектакль.
С того дня жизнь Стаси превратилась в круглосуточное дежурство. Она решила, что лучший способ предотвратить катастрофу — это социализация.
— Привет, Вика! — Стася буквально ворвалась в личное пространство девушки на следующее утро, плюхнувшись на соседний стул. — Слушай, я тут кофе лишний купила (ложь, Стася берегла каждую копейку), не хочешь?
Вика вздрогнула и посмотрела на стакан так, будто в нем был яд.
— Эм… спасибо.
Стася не унималась. Она начала писать Вике в мессенджерах под предлогом спросить домашку, хотя сама была отличницей. Она напрашивалась вместе ходить в столовую. Она даже начала провожать её до метро, неся в голове план спасения на случай, если Вика решит прыгнуть под поезд прямо сейчас.
Прошли недели. Стася действовала осторожно, как сапер. Она не спрашивала в лоб: ты хочешь уйти из жизни?, боясь подтолкнуть девушку к краю. Вместо этого она грузила её бытовыми проблемами, сплетнями и смешными мемами.
— Посмотри, какой кот! — Стася тыкала телефоном в лицо Вике. — Ради таких котов стоит жить, правда? Жизнь — она ведь такая… штука… непредсказуемая, да?
— Ага, — отвечала Вика, медленно привыкая к тому, что у неё появился хвост. Или подруга.
Постепенно Вика начала оттаивать. Она стала улыбаться, иногда даже сама инициировала переписку. Стася ликовала: — Работает! Терапия дружбой работает! Я спасаю человека!
Они стали неразлейвода. Вместе готовились к просмотрам, вместе плакали над неудавшимися макетами, вместе бегали за распечатками в три часа ночи.
Вика оказалась невероятно глубоким человеком, тонко чувствующим цвет и форму. Но Стася всё равно не расслаблялась. Каждый раз, когда Вика не отвечала на сообщение дольше десяти минут, у Стаси начинался микроинфаркт.
Так пролетели месяцы, а затем и оставшиеся курсы. Трагедии не случилось. Вика жила, творила и, кажется, даже стала выглядеть менее карандашной.
И вот — финал. Вручение дипломов. Зал пахнет цветами, дешевым парфюмом и облегчением. Все в мантиях (традиция их факультета), красивые, с синими и красными корочками в руках.
Стася и Вика стояли в сторонке, прижимая к себе заветные папки. Прошло два года с того дня, как Вика раздала свою канцелярию. Стася чувствовала себя героем. Она смотрела на подругу и думала: — Вот она, живая, счастливая, идет в большое будущее. А ведь если бы не я...
Тут Стасю кольнуло любопытство. Теперь, когда всё позади, когда опасность миновала, можно было и прояснить тот старый момент.
— Слушай, Вик, — Стася понизила голос, — я всё хотела спросить. Помнишь тот день на первом курсе? Когда ты вывалила на стол все свои линеры, блокноты и маркеры? И сказала, что они тебе больше не понадобятся?
Вика нахмурилась, вспоминая.
— Ну, помню. А что?
— Зачем ты это сделала? — Стася затаила дыхание. — Ты же дизайнер. Это же твои инструменты. Почему ты их тогда раздала даром?
Вика рассмеялась, и этот смех был совершенно обыденным, лишенным всякого трагизма.
— А, ты про это! Да господи, Стась, всё прозаично. У моей мамы тогда был свой магазин канцелярии. Ну, знаешь, небольшой такой, в торговом центре. И периодически поставщики присылали брак: где-то обложка помята, где-то зажим на ручке отломан, где-то в блокноте пара листов склеилась. Продавать такое нельзя, а выбрасывать жалко. Вот мама и притаскивала это домой сумками.
Стася почувствовала, как земля под ногами начинает слегка вибрировать.
— Брак?..
— Ну да. У меня к третьему курсу дома эти блокноты уже из всех шкафов вываливались. Девать их было некуда, рисовать на всём этом я бы и за сто лет не успела. Вот мама и сказала: — Отнеси в универ, раздай ребятам, пусть пользуются. А что тебя так удивило?
Стася молчала несколько секунд, чувствуя, как внутри неё борется желание расплакаться и одновременно желание заржать на весь актовый зал. Весь её героический эпос, всё её двухлетнее дежурство у бездны — всё это было построено на бракованных блокнотах и мамином бизнесе.
— Стась? Так что не так-то было? — Вика с любопытством заглянула ей в глаза.
— Да так… — выдавила Стася. — Я просто… я тогда подумала, что ты харакири планируешь.
— ЧЕГО?! — Вика едва не выронила диплом. — Серьезно? Из-за блокнотов?!
— Ну а что я должна была подумать! — Стася начала активно жестикулировать. — Тихая девочка раздает имущество и говорит, что будущего нет!
— Я сказала, что они МНЕ в будущем не пригодятся, потому что у меня дома ещё три коробки таких лежат! — Вика согнулась пополам от смеха. — Ой, мамочки… Так ты поэтому ко мне приклеилась как банный лист? Спасала меня?
Стася выпрямилась, поправила мантию и с достоинством (насколько это было возможно) произнесла:
— В такие моменты я очень стыжусь и одновременно горжусь своей богатой дизайнерской фантазией. Но признай, подруга, если бы не мой панический страх за твою жизнь, мы бы сейчас тут вместе не стояли.
Вика вытерла слезы от смеха и обняла Стасю.
— Это точно. Спасибо твоей паранойе, Стась. Она у тебя очень… созидательная.
Стася закрыла старый блокнот. Тот самый, бракованный, у которого, как оказалось, просто не хватало одной пружинки в переплете. Она допила кофе и подумала, что жизнь — это самый странный заказчик на свете. Она подкидывает тебе абсурдное ТЗ, а ты рисуешь из него целую судьбу.
Да, она выглядела глупо. Да, её фантазия увела её в дебри психологического триллера на пустом месте.
Но глядя на свадебную фотографию Вики, которая стояла на полке (Стася была там свидетельницей), она понимала: даже если повод был ошибочным, результат превзошел все ожидания.
Ведь лучше перебдеть и обрести лучшую подругу, чем промолчать и всю жизнь гадать: — А мог ли я что-то изменить?
Стася улыбнулась, открыла новый (уже не бракованный) скетчбук и написала на первой странице: — Дизайнер — человек, который видит драму там, где остальные видят просто канцелярию. И это, черт возьми, наше преимущество.