Я смотрела на него, он с довольным видом ухмылялся.
— Знаешь, Настя, я давно мечтал это сделать.
— Ты о чем?
— Дмитрию в р" з а т ь, да вот достойного повода до сегодняшнего дня не представлялось.
— Ничего себе?
Он снова взял меня за руку.
— Не нравлюсь?
Знал бы он, насколько нравится!
— Кстати, ты этого типа давно знаешь?
Соврать? А завтра Дмитрий возьмет и расскажет Ливанцеву о наших разговорах. Отомстит. Мол, вместо того, чтобы меня бить, знай, с кем имеешь дело. Она под тебя копает.
Будь что будет, скажу правду!
— Недавно познакомились.
— Вот как. — Теперь Виталий пристально глядел на меня. — По работе?
— Ну, в общем, да. Знаешь, мне необходимо поговорить с тобой.
— Кажется, мы это и делаем.
— Не здесь, — указала я взглядом на водителя.
Он резко помрачнел.
— Ясно. Поднимусь к тебе, если, конечно, ты не против.
Я совсем не была против.
Возле моего дома Виталий отпустил водителя.
— Как же ты потом доберешься? — спросила я.
— Что-то мне подсказывает, что нам предстоит долгий разговор, — тихо ответил он, — Зачем человека мучить. Поймаю потом частника или такси вызову.
Мы в полном молчании поднялись на мой этаж. Я была страшно напряжена, и он, по-моему, тоже.
Мы зашли.
— В комнату или…
Он вдруг резко притянул меня к себе и хотел поцеловать, но я вывернулась.
— Давай сначала поговорим.
Глаза у Виталия сузились, губы сжались в две белые ниточки.
— Ты с этим с п" л а?
Я вспыхнула:
— За кого ты меня принимаешь! Дело совсем не в этом! Он, конечно, очень бы этого хотел, но я отказалась… то есть, не совсем отказалась, потому что мне нужно было сегодня работать в клубе, вот я от карты сразу и не отказалась и… - Господи, что я несу!
Он продолжал внимательно смотреть на меня.
— Яснее, пожалуйста. Было или не было?
— Да говорят тебе, не было!
Губы его расслабились и, наконец, обрели цвет.
— Слава богу! Иначе я бы не знаю что с ним сделал. Так в таком случае что ты мне собираешься рассказать?
— Сядь! — втолкнула я его в комнату — Собственно, это в какой-то мере касается и того, как я познакомилась с Димой.
Он опять напрягся.
— Только, Виталий, договоримся: пока все не скажу, не перебивай. Потом выскажешься. Хорошо?
— Идет. — Он опустился в кресло, не сводя с меня глаз. — Выкладывай!
И я ему без утайки рассказала все, что я делала, и все, о чем думала, после того, как мы с ним последний раз поссорились. В лицо ему смотреть не могла. Пока говорила, в окно глядела.
Потом повернулась. По лицу Виталия ходили желваки. И губы опять стали белые. Он поднял на меня тяжелый взгляд.
— Собираешься это публиковать?
— С ума сошел? Я ведь когда влезла в эту историю, ничего не знала. А теперь ни за что на свете! Если только ты сам не захочешь.
Он покачал головой.
— Не захочу. Эта часть моей жизни умерла. Не будем тревожить Людин покой.
— Ты сильно ее любил?
Он отвел от меня глаза и кивнул.
— Только все было против нас. И родители, и время. А я был тогда молодой, глупый, слабый. Страшился взять на себя ответственность.
— Но все-таки вы поженились.
— Тайком. Ни одна живая душа не знала. Пошли в загс, расписались и… струсили. Надеялись потихоньку родителей подготовить. А пока каждый вернулся к себе домой. Хотя, если родители наши за шесть лет не смирились, что могли изменить несколько дней? Уходить нам надо было от них в собственную жизнь. Но мы, как назло, оба были домашние, неприспособленные ни к чему, и родителей каждый своих жалел… В итоге Люда оказалась сильнее меня. Рассказала своим. Поругались они страшно. Она покидала в сумку какие-то вещи и выскочила из дому, ко мне побежала. Тут ее машина и сб" ла… — Он помолчал. — А я, трус, своим так и не осмелился признаться. Мать до сих пор не знает. Людины родители меня даже попрощаться с ней не пустили. Вот такое я, Настя, чудовище. Так что, кто кого не захочет целовать, еще большой вопрос.
— И ты столько лет носил это в себе? Никому не рассказывал?
— Я не мог. Понимаешь, немыслимо признаться в этом ужасе.
— Да в чем ты виноват? Это же рок, случайность, несчастный случай. Добежала бы она до тебя, наверняка построили бы свою жизнь. Может, детей родили, а может, уже развелись бы. Весь кошмар в том, что она погибла.
— Из-за меня.
— Почему из-за тебя? Ты ее до такого состояния довел? Нет, ее родители. В конце концов, вы шесть лет встречались. Чем ты им был плох? Мальчик с высшим образованием, из приличной семьи…
— Они считали, я не смогу обеспечить ей должного уровня жизни, сватали ей сына какого-то высокопоставленного знакомого. И сынок был согласен, и его предки, а тут такой пассаж; неизвестно за кого замуж выскочила. Родителям Людиным пришлось бы унижаться и отдуваться перед друзьями. Они и взбеленились.
— Виталий, перестань себя корить.
— Да сейчас уж не корю почти. Просто жалко ее ужасно.
— Потому ты так больше ни с кем… ни на ком…
Он перебил меня:
— Да. Как до женитьбы доходило, будто барьер передо мной возникал, и переступить через него не мог. А потом, будущей жене ведь надо признаться, что был женат. И этого тоже не мог. Сомневался, что меня поймут и простят. И главное, мама… Узнай она спустя столько лет… Это она с виду бодрая, а сердце в очень плохом состоянии. Кардиостимулятор уже два раза меняли.
— А не боишься, что я расскажу? — пошутила я.
Глаза у него предательски заблестели, казалось, вот-вот разрыдается. Но он улыбнулся:
— Нет, ты у меня кремень. Такой компромат на меня держала и ни разу не воспользовалась.
— Я… у тебя?
— Да. А ты разве не поняла? То есть, конечно, если ты против, скажи. Я сейчас же уйду.
— Только попробуй теперь уйти! Вот тогда и выпущу весь компромат!
— Шантажистка, — выдохнул он. — Моя… любимая…
Больше мы долго ничего не говорили. Не до того было. Прогоняли призраков прошлого…
Я проснулась оттого, что Виталий смотрел на меня. Не сон, а явь! Любимые глаза. Любимое лицо. Как долго я не хотела признаваться в этом самой себе!
— Я ведь всю жизнь тебя ждала, — шепотом сказала ему.
Глаза Виталия потемнели.
— Я тоже долго к тебе шел.
Мы потянулись друг к другу, но тут зазвонил городской телефон.
— Ну его. Не подходи, — взмолился Виталий. Я послушалась, однако телефон, едва смолкнув, вновь зазвонил.
— Нет, подойду, — спустила я ноги с кровати. — Мне редко рано утром звонят. Боюсь, что-то случилось.
Схватила трубку. Янка! У меня похолодело внутри. Неужели с Трофимом беда?
— Что у тебя стряслось? — спрашиваю.
— У меня? Это у тебя случилось. Шороха со своим Ливанцевым на всю Москву навели! Вот и решила поймать тебя перед работой, чтобы выяснить всю правду из первоисточника.
— Янка, откуда ты знаешь?
— Инесса среди ночи позвонила. Она твой номер телефона забыла и пыталась у меня выведать. Я не дала. Цени! И про Ливанцева молчала, как партизан. Мол, мы с тобой давно не виделись.
— Спасибо тебе! Молодец, Янка!
Рассказ "Мой любимый бомж" 24 часть
А еще, в дзене появились донаты. Поддержать автора можно 👉ТУТ👈