Их семейная драма — не сюжет для многосерийного сериала, а самая что ни на есть реальная жизнь, в которой всё сложнее придуманного. Наталья Андрейченко — та самая голосистая и лучезарная "Мэри Поппинс", которая для советских зрителей была эталоном женственности и стиля. Но за кадром её личная жизнь всегда больше походила на фильм-катастрофу. В браке с Максимом Дунаевским она родила сына, в браке с оскароносным Максимилианом Шеллом — родила дочь. И если первенец, Дмитрий, всегда оставался маменькиным сыночком, то дочка Настасья с самого раннего детства выбрала папу.
Девочка росла и мужала, не зная русского языка, потом рано стала матерью сама и навсегда исчезла с радаров. Андрейченко, оглядываясь на пройденный путь, признаётся: "Думаю, что я нечестно в своё время поступила по отношению к детям. Только потом понимаешь, что из-за работы мы какие-то основные вещи в жизни пропускаем". И чем старше становятся её отпрыски, тем явственнее проступают шрамы, которые не может зализать ни один бальзам.
Первая глава. Максим и Наталья
Роман будущих родителей Дмитрия — это классика советского гламура, замешанная на страсти и любви к искусству. Наталья Андрейченко, которой тогда было 26 лет, познакомилась с Максимом Дунаевским — маститым композитором, любимцем женщин, человеком с репутацией настоящего сердцееда. Актриса была уже на последнем месяце беременности, когда они решились на официальную регистрацию. Мальчика, родившегося в конце ноября 1982 года, назвали Дмитрием.
Казалось, теперь всё будет как в кино: заботливый папа, творческая атмосфера, любовь. Но на деле оказалось иначе: молодые родители с головой ушли в карьеру, а ребёнка почти сразу отдали на попечение бабушки Зои Пашковой. Брак продержался чуть больше трёх лет. И дело здесь не только в том, что Дунаевский продолжал крутить романы налево и направо. Дело было в том, что сама Наталья встретила другого мужчину — человека, ради которого она была готова забыть всё на свете, включая родину.
Вторая глава. Максимилиан вдвое старше и без общего языка
Судьбу Натальи Андрейченко перевернул 1984 год. На съёмках советско-американского фильма "Пётр Великий" её партнёром стал австрийский актёр и режиссёр Максимилиан Шелл — обладатель "Оскара", крестный отец Анджелины Джоли, богатый, красивый, утончённый и старше её на 26 лет. Он играл Петра, она — Евдокию Лопухину. На экране они изображали супругов, а за кадром Шелл немедленно начал свою атаку, которая не оставила камня на камне от защитных барьеров актрисы.
Проблема была в том, что она не знала ни слова по-английски, а он, разумеется, не говорил по-русски. Но, как и полагается истинному джентльмену старой закалки, Шелл нашёл выход: на ресторанной салфетке он нарисовал для Натальи луну, мостик, где они впервые поцеловались, и сердечко, сопроводив картинку чарующими взглядами. Сам язык тела говорил громче любых слов.
И когда пришло время делать выбор, Андрейченко его сделала. Дмитрия она забрала с собой, на что отец, Максим Дунаевский, ответил благородным жестом: оставил наследнику и бывшей жене квартиру в Москве. Наталья с сыном переехала сначала в Европу, а потом в Соединённые Штаты, где оба получили фамилию Шелл.
Третья глава. Папина дочка
Австриец, которому на момент рождения дочери было уже 59 лет, оказался на удивление нежным и трепетным отцом. В отличие от Андрейченко, которая была вынуждена много работать, Максимилиан проводил с Настасьей практически всё свободное время. Он брал её с собой на съёмки, знакомил с великими актёрами прошлого, водил за кулисы театров и самолично снял дочку в нескольких своих фильмах. Для поддержания её актёрских амбиций была приставлена тётя — знаменитая австрийская актриса Мария Шелл, которая стала для девочки второй мамой.
"Влияние отца на дочь было прямо-таки безграничным", — признавалась Наталья Андрейченко спустя годы. Но влияние это имело и обратную, страшную сторону. Шелл, которого много лет мучили приступы шизофрении, передал своё ментальное расстройство по наследству. По словам актрисы, ещё в школьные годы с Настасьей начали происходить жуткие вещи. Однажды Наталья проснулась среди ночи от того, что её двенадцатилетняя дочь стояла прямо перед ней с ножом в руке.
Такой поворот ввёл мать в состояние шока. Лечение в психиатрических клиниках стало для Настасьи такой же обыденностью, как для обычных детей — походы в школу. Но сама девочка воспринимала это как предательство.
Четвёртая глава. "Она мне этого не простила"
Решение Андрейченко госпитализировать дочь было вынужденным. "Ну, не было у меня другого выхода. Её забрали надолго. Конечно, она мне этого не простила", — с горечью говорит актриса. После этого эпизода пропасть между матерью и дочерью стала лишь шириться. И когда в середине нулевых брак Натальи с Максимилианом Шеллом окончательно развалился — причины были разные: от его измен до её увлечения йогой и красавцами-инструкторами — девочка, которой на тот момент едва минуло 16 лет, приняла сторону отца.
Андрейченко уехала в Россию, а её дочь осталась жить в Лос-Анджелесе. Русского языка Настасья почти не знала — мать просто не занималась её обучением. Образование она получала в театральной школе, но закончить её так и не удалось. Потому что в её семнадцать лет случилось то, что перечеркнуло все её планы на карьеру в кино.
Пятая глава. Внучка и суды
Когда совершенно юная Настасья Шелл узнала, что беременна, она была похожа на испуганного зверька, загнанного в угол. Сама ещё ребёнок, а уже готовящаяся стать матерью. Кто был отцом малышки, осталось тайной за семью печатями. В одном из интервью Наталья Андрейченко лишь однажды обмолвилась, что это человек из-за границы, имеющий наглость препятствовать общению внучки с ней.
Так родилась Лео-Магдалина — "святая Ева и святая Магдалина" в одном имени. Наталья стала бабушкой в 2009 году, когда её дочери не исполнилось и двадцати. Но назвать эту связь идиллической было нельзя. Погружённая в собственные проблемы со здоровьем, Настасья не могла полностью посвятить себя материнству. "Девочка, конечно, о любви-то материнской знала, но, так сказать, присутствия матери у неё не было", — пояснила Андрейченко в одном из интервью.
Отец ребёнка включился в борьбу за опеку, инициировав судебные процессы, чтобы ограничить встречи своей дочери с её же матерью. По словам Натальи, это было сделано из-за опасений, что мозговые расстройства Настасьи, доставшиеся ей от отца, могут нести угрозу для девочки. "Она общается с матерью, там серьёзная ситуация. Её отец судится, чтобы этого не было, потому что никогда неизвестно, что может случиться", — объяснила артистка.
Шестая глава. Миллионное наследство, превратившееся в пшик
Смерть Максимилиана Шелла в феврале 2014 года поставила точку в жизни великого актёра, но открыла скобку в запутанном деле о наследстве. По слухам, раскиданным по таблоидам, имущество и сбережения оценивались в сумму, эквивалентную примерно 4 миллиардам долларов. Других детей у Шелла не было, и по законам Австрии, где не нашлось завещания, всё его состояние должно было отойти его единственной дочери Настасье и её семилетней внучке.
Но за этой красивой цифрой не стояло ничего, кроме долгов. Шелл, действительно, вёл жизнь, достойную голливудской звезды, но зарабатывал он уже мало, а издержки были огромными. В результате дом в Лос-Анджелесе и коллекция картин были распроданы, чтобы покрыть долги сестры и его собственные.
А когда грянул кризис, оказалось, что даже вековое родовое поместье в австрийских Альпах, подаренное императором Францем Иосифом, грозит уйти с молотка. "А ведь Макс хотел оставить эту усадьбу дочке! — вспоминает бывшая жена. — Эх, я даже в душе обиделась на бывшего мужа. Хоть Настю-то он мог обеспечить?!"
Седьмая глава. Где все сегодня?
Дмитрий Сергеевич Шелл, которому сегодня 42 года, предпочёл тихую, но очень богатую жизнь за пределами скандалов. Получив финансовое образование в Швейцарии, он обосновался на берегу Женевского озера в Лозанне. Работа в банке, совмещённая с рискованной брокерской деятельностью, обеспечила ему именитые особняки и отдых в Марокко с красавицей-женой. Только однажды имя Дмитрия прогремело на всю страну, когда выяснилось, что Наталья Андрейченко подала на сына в суд за похищение крупной суммы с её счёта. Конфликт, к счастью, удалось замять, и сейчас мать и сын снова в прекрасных отношениях.
Настасья Шелл выбрала роль отшельницы. После развода родителей и смерти крестного отца, её жизнь стала напоминать сюжет готического романа. Она поселилась в опустевшем особняке Шеллов в Австрии, который всё же не был отчуждён за долги, и ведёт такой затворнический образ жизни, что папарацци могут лишь догадываться, что происходит за её стенами. По неподтверждённым данным, она либо вышла замуж за австрийца, либо воспитывает дочь в одиночестве.
А её собственная мать, некогда великая актриса, всё чаще оглядываясь на свою бурную молодость, понимает, что блага и звёздная пыль — это дешёвая мишура по сравнению с простым человеческим участием, которого она так и не смогла дать своим детям в полной мере.
Остаётся лишь гадать, попытается ли Наталья Андрейченко найти ключик к сердцу своей чужой дочери, или они навсегда останутся чужими людьми, живущими в разных странах и не знающими язык друг друга.
Как вам кажется, смогут ли они когда-нибудь восстановить то, что разрушили годы разлуки и обид? Пишите своё мнение в комментариях.
Подписывайтесь на наш канал и ставьте палец вверх, чтобы не пропустить самые яркие и правдивые истории из жизни знаменитостей!