— Моя мать живёт на одну пенсию, имей совесть! — гаркнул Прохор.
Анфиса замерла у раковины.
— Не кричи, — сухо процедила она.
— А ты не выводи меня с утра пораньше!
Муж недовольно скривился и бросил ложку на стол.
— Я тебя вывожу? — переспросила Анфиса.
— Да! Пожалела матери две тысячи на аптеку?
— Я не пожалела, Прохор. У меня их нет.
Анфиса сполоснула пальцы под струёй воды.
— Ага, рассказывай сказки, — хмыкнул муж.
— Мы вчера оплатили счета за квартиру. Я отдала последние наличные.
— А на карточке? — не унимался Прохор.
— А на карточке у меня отложено на зимние сапоги.
— Подождут твои сапоги. Не зима ещё.
— Подошва треснула, Прохор. Я ноги мочу каждый день.
Прохор раздражённо отмахнулся.
— Заклеишь. В мастерскую отнеси, там копейки возьмут.
— Там нечего клеить! Замша лопнула по шву.
— Матери нужнее! У неё давление скачет, ей капли нужны дорогие.
Анфиса устало потёрла виски.
Этот разговор повторялся каждую неделю. Как заезженная пластинка.
— Давай считать, — ровно произнесла она.
— Опять ты со своей бухгалтерией!
— Твоя зарплата ушла на платёж банку за эту квартиру, — продолжила Анфиса. — Моя уходит на продукты и коммуналку.
— И что?
— А то, что мы не тянем твою маму.
— Мать — это святое! — рявкнул Прохор.
В дверном проёме кухни появилась Капитолина Петровна.
Она зябко куталась в серый пуховый платок. На лице застыло страдальческое выражение. Губы при этом были свежевыкрашены яркой помадой.
— Прошенька, не ругайся на жену, — слабо протянула свекровь.
— Мам, иди ложись! Тебе вставать нельзя.
— Да я водички попить.
Капитолина Петровна прижала ладонь к груди.
— Вы из-за меня ссоритесь? Я же слышу.
— Всё нормально, мам. Иди в комнату.
— Не надо, детки. Я сама как-нибудь.
Она тяжело опустилась на обычный кухонный стул.
— Откажусь от ужинов. Старому человеку много ли надо?
Свекровь картинно прикрыла глаза.
— Пустой чай попью. Кусочек хлебушка сжую.
Прохор побагровел от возмущения.
— Мам, прекрати немедленно!
Он торопливо полез в карман домашних штанов за телефоном.
— Ни от чего ты не будешь отказываться. Я тебе сейчас перевёл.
— Зачем, сынок? — слабо пискнула мать.
— Купишь всё, что врач прописал. И фруктов возьми. Витамины нужны.
— Ой, кормилец, — запричитала Капитолина Петровна.
Она приложила краешек платка к сухому глазу.
— Спаситель ты мой. А то пенсия-то — слезы одни.
Анфиса молча обтёрла ладони кухонным полотенцем.
— Копеечки считаю, — продолжала убиваться свекровь. — Всё на лекарства уходит.
Ничего нового. Сценарий был отработан до мелочей.
Капитолина Петровна переехала в их ипотечную двушку полгода назад. До этого она жила в своей квартире. Но потом начала активно жаловаться на здоровье. Голова кружится, ноги не держат, спать страшно.
Прохор перепугался и тут же перевёз мать к себе.
Свою жилплощадь свекровь пустила квартирантам.
— Деньги за аренду буду вам отдавать, — клятвенно обещала она тогда.
Она даже всплакнула для убедительности.
— На питание и за свет. Я же всё понимаю, деточки.
Но денег Анфиса так и не увидела.
Свекровь постоянно находила отговорки. Жильцы задерживают. Кран у них потёк, пришлось из аренды вычесть. Всё уходит на оплату квитанций там и на таблетки здесь.
Прохор жалел мать. И спонсировал. За счёт их скудного семейного бюджета.
А месяц назад муж даже принёс дешёвую камеру. Поставил у матери в спальне на высокий шифоньер.
— Это ради безопасности, — заявил он жене.
— Зачем нам камера в квартире? — удивилась Анфиса.
— Вдруг ей днём плохо станет? Упадёт, а мы на работе.
Приложение установили на оба телефона. Но Анфиса туда ни разу не заглядывала. Ей хватало общения со свекровью по вечерам.
Днём Анфиса сидела в офисе.
Она работала менеджером по закупкам. Зарплату перечислили пару часов назад. Нужно было зайти в магазин после работы.
Список покупок висел в голове длинной простынёй.
Мясо, стиральный порошок, сыр для Прохора. И обязательно творог для свекрови. Она ведь болеет. Ей нужен кальций.
К её столу подошла Вика, коллега из соседнего отдела.
— Анфис, ты чего такая смурная? — спросила Вика.
— Бюджет свожу, — сухо ответила Анфиса.
— Опять концы с концами не бьются?
— Угу. Сапоги вот порвались окончательно.
Вика сочувственно покачала головой.
— Ты бы о себе подумала. Смотришься как зомби.
— Вечером подумаю. Сейчас работать надо.
Вика отошла к кулеру.
Сапоги снова откладывались на неопределенный срок.
Анфиса достала мобильный. Хотела открыть банковское приложение, чтобы перекинуть деньги на карту мужа за коммуналку. Но палец случайно мазнул по иконке «Умного дома».
Дисплей вспыхнул.
На нём появилась спальня свекрови. Трансляция шла в реальном времени.
Анфиса хотела смахнуть картинку, но взгляд зацепился за странное.
Капитолина Петровна сидела на кровати. Никакого страдальческого выражения. Платка тоже не было и в помине. На ней была нарядная домашняя кофта.
На коленях лежал открытый кожаный кошелёк.
Свекровь бодро слюнявила палец. И пересчитывала купюры.
Оранжевые. Пятитысячные.
Анфиса всмотрелась в экран, забыв моргнуть. Пачка в руках больной женщины была толще, чем Анфисина зарплата за два месяца.
Капитолина Петровна ловко отделила несколько бумажек.
Сунула их в плотный белый конверт. Затем резво нагнулась. Спрятала конверт на самое дно старой зимней сумки. Сумка была плотно задвинута под чугунную батарею.
Потом свекровь достала телефон. Набрала номер.
Звук в приложении был включён на максимум. Динамик телефона чётко передавал каждое слово.
— Людочка, привет! — звонко защебетала свекровь.
Голос был крепким, безо всякой старческой хрипотцы. Никаких стонов и причитаний.
— Да, всё отлично. Не дождутся!
Свекровь коротко, заливисто засмеялась.
— Прошка мой сегодня опять деньжат подкинул. Утром прямо перевёл. Золото, а не сын.
Анфиса почувствовала, как к горлу подкатил ком.
— А невестка злится, аж шипит, — вещала Капитолина Петровна.
Она удобно откинулась на подушки.
— Ну и пусть шипит. Я свою денежку за квартиру не трогаю.
Из динамика донёсся неразборчивый ответ подруги.
— Да-да, коплю, — подтвердила свекровь.
Она поправила причёску свободной рукой.
— К лету на даче забор новый поставлю! Из профнастила, как хотела. И крышу над верандой перекрою.
— ...
— А чего мне тратиться? — искренне удивилась Капитолина Петровна. — Молодые пусть работают. Они двужильные.
Она снова засмеялась.
— Прошка мне и творожок купит, и мяско. А я свои поберегу. Пенсия-то целая лежит.
Анфиса смотрела в черный экран заблокированного телефона. Она сама не заметила, как нажала кнопку сброса.
Они экономили на всём.
Она ходила в дырявой обуви. Скандалили с мужем из-за каждой копейки. Высчитывали рубли до зарплаты.
А свекровь строила забор. На их деньги. Вернее, на деньги Анфисы, потому что Прохор всю свою зарплату отдавал банку, а мать содержали из общего остатка.
Вечером Анфиса вышла из автобуса у торгового центра.
Она не пошла в продуктовый супермаркет, как планировала утром. Она направилась прямиком в большой обувной магазин.
Выбрала самые тёплые, красивые кожаные сапоги на натуральном меху.
— Вам оформить рассрочку? — вежливо поинтересовалась девушка на кассе.
— Нет, — спокойно ответила Анфиса. — Я оплачу сразу.
Она приложила карту к терминалу, не глядя на ценник. Терминал одобрительно пискнул.
Впервые за долгое время ей было легко. Чувство вины, которое муж старательно взращивал в ней каждый день, испарилось без следа.
Домой она вернулась поздно. С гудящими ногами, но абсолютно ясным планом действий.
В прихожей скинула куртку. Поставила красивый пакет с коробкой на обувницу.
На кухне её уже ждали.
Прохор сидел за обеденным столом, мрачнее тучи. Перед ним стояла пустая кружка.
— Ты где была? — с напором спросил муж.
— По делам, — ровно ответила Анфиса.
— И где пакеты?
— Нет пакетов, — сухо обронила она.
Прохор вскинулся.
— В смысле нет пакетов?
Он указал рукой на пустую столешницу.
— А ужинать мы чем будем? Мать голодная сидит весь день!
— Можете сварить макароны. В шкафчике есть половина пачки.
— Ты издеваешься? — повысил голос Прохор.
— Нисколько.
— У тебя сегодня зарплата! Ты должна была зайти за мясом!
Анфиса спокойно прошла к раковине. Ополоснула руки тёплой водой.
— Зарплата была. Но она кончилась.
Муж вытаращил глаза.
— Как кончилась?!
— Я купила себе зимние сапоги, — Анфиса кивнула в сторону прихожей.
— Ты с ума сошла?
Прохор подскочил со стула.
— Мои совсем порвались, Прохор. Я же утром говорила.
— А мы?! А продукты?! На что мы жить будем целую неделю?
— У тебя есть твоя зарплата, — пожала плечами Анфиса.
— Я матери перевёл последние свободные деньги! — заорал муж. — У меня три тысячи на карте осталось!
— Какая жалость.
Анфиса достала из сушилки чашку и налила себе воды.
— Значит, придётся экономить. Как ты мне утром советовал.
На шум в кухню метнулась Капитолина Петровна.
— Прошенька, что случилось? — испуганно закудахтала она.
Свекровь переводила взгляд с сына на невестку.
— Фисочка деньги потеряла?
— Она их на сапоги спустила! — рявкнул Прохор.
Свекровь картинно всплеснула руками.
— Батюшки! Как же так? А мы?
Она схватилась за сердце.
— А за свет чем платить? У нас же ни крошки в доме. Я творожка так ждала.
Анфиса повернулась к ним. Ни крика, ни истерики. Лишь холодный расчёт.
— Свою половину за коммуналку я уже перевела на твой счёт, Прохор. Всё честно.
— А еда?! — взвился муж.
— А на еду...
Анфиса пристально глянула на свекровь.
— Твоя мать живёт на пенсию. И сдаёт свою квартиру квартирантам за приличные деньги.
Капитолина Петровна побледнела.
— Вот пусть она и сходит в магазин, — закончила мысль Анфиса.
— Да какие там деньги! — заголосила свекровь.
Она снова схватилась за грудь, изображая предынфарктное состояние.
— Копеечки! Всё на мази ушло! На таблеточки дорогие! Жильцы не платят!
— Значит, будете есть пустые макароны, — отсекла Анфиса.
Она шагнула к выходу из кухни.
— У меня денег больше нет. Спонсировать ваши спектакли обойдётся слишком дорого.
Прохор преградил ей дорогу.
— Ты не имеешь права так с матерью разговаривать!
— Имею. Я устала тянуть этот быт на себе.
Анфиса остановилась в дверном проёме. Она смотрела прямо в глаза мужу.
— Хотите мяса — ищите деньги.
Она перевела взгляд на замершую свекровь.
— Загляните под батарею в спальне, например. Говорят, там много интересного лежит. В старых зимних сумках. В белых конвертах.
Лицо Капитолины Петровны мгновенно приобрело землистый оттенок. Рука сама собой сползла с сердца.
— Спокойной ночи, — бросила Анфиса.
Она вышла из кухни и плотно прикрыла за собой дверь комнаты. Ей в спину летела звенящая тишина.
Она ничего не стала объяснять про дешёвую камеру умного дома. Зачем? Муж всё равно найдёт матери очередное нелепое оправдание. Скажет, что это на чёрный день.
Скандалы бушевали в квартире ещё три дня.
Прохор требовал справедливости. Он кричал, что жена рушит семью из-за куска мяса. Что она эгоистка.
Капитолина Петровна демонстративно пила корвалол литрами. Она охала и вздыхала каждый раз, когда Анфиса проходила мимо.
Анфиса просто варила себе порцию риса на один раз, молча ужинала и уходила в свою комнату. Она не сдавалась и не покупала продукты на общак.
На четвёртый день случилось чудо.
Прохор пришёл с работы и застыл на пороге кухни. На плите булькала большая кастрюля с густым мясным супом. Пахло на всю квартиру.
Капитолина Петровна суетилась рядом, нарезая свежий батон.
— Садись, сынок, — лебезила свекровь. — Мой руки.
Она бегала глазами по кухне, стараясь не смотреть в сторону коридора.
— Я тут в зимнем пальто порылась...
Свекровь нервно смахнула крошки со стола.
— Нашла заначку старую. Думала, потеряла давно! Вот, продукты купила хорошие. И мякоть телячью, и сыр твой любимый.
Анфиса стояла в дверях кухни и молча смотрела на этот спектакль.
Правила игры изменились. Капитолина Петровна, поймав на себе спокойный, всё понимающий взгляд невестки, быстро уткнулась в кастрюлю.
Забор из профнастила на даче явно откладывался на неопределённый срок.
