Денис знал, что Сеня затаился просто потому, что трусит.
Сеня со своей Галочкой провожали Алену завистливыми взглядами. И вскоре Денис обратил внимание, что лоза у винограда сохнет и повисла плетьми.
Он пошел смотреть, от чего беда такая, и увидел, что она местами сломана, местами перепиленная, кое-где просто перекрученная. Молодые побеги срезаны под корень.
Алена вышла на крыльцо, увидела его спину, напряженную, каменную, и сразу поняла:
— Что-то случилось?
— Виноград, иди посмотри.
Алена подошла, ахнула, закрыла рот рукой.
— Кто?.. — И тут же сама ответила: — Думаешь, Сеня? Зачем ему это?
— Больше некому. Вот же завистливый, г а д.
Денис опустился на корточки, провел пальцами по срезу, свежий.
— Зависть, злоба. Гадит потихоньку.
Он встал, отряхнул колени.
— Я схожу, поговорю с ним.
— Денис, только без рук.
Денис не стал огибать забор, перемахнул через него, словно и не было этого штакетника. Сеня увидел его в окно, но дверь не открыл. Денис встретил его через день.
— Ты зачем виноград сломал?
— Какой виноград? — Сеня округлил глаза. — Я виноградом не интересуюсь.
Сеня уже достал телефон, стал снимать разговор, но Денису было все равно, он просто кипел от ярости.
— Сеня, не надо врать.
— И что? Это моя земля должна быть, и дом весь мой. А ты пришел, отхватил половину, виноград свой посадил.
— Сеня, я тебя спрашиваю: зачем?
— Все равно я тебя отсюда выживу, все мое будет.
Он замолчал, потому что Денис смотрел на него тяжело, взглядом стрелка, который видит мишень.
И Сеня занервничал, закричал:
— И вообще — это мой дом, мои коммуникации. Только и умеешь, что угрожать!
— Вот именно, я хотя бы это умею, а ты иначе не понимаешь.
Он ударил не сильно, потом еще.
Денис наклонился над ним, взял за ворот, приподнял над полом.
— Слушай меня, Сеня, внимательно, это тебе за воду, это тебе за подлости, за виноград, за каждую сломанную ветку.
Сеня хрипел, трясся, по щекам текли слезы.
— Ты… ты сядешь… я заявление…
— Пиши, — Денис разжал руку, Сеня ползал по земле, кричала Галка. — Пиши сколько влезет. Суд будет, скажу, как было. И про воду, и про виноград, и про то, что ты дом хочешь себе забрать.
Он выпрямился, поправил рубашку.
— А еще, Сеня, я тебе скажу, что устал от тебя. Второй раз жестче с тобой, а в третий будет совсем тяжелым для тебя.
Сеня не ответил, он мелко трясся.
Денис развернулся и ушел.
Сеня написал заявление.
Денис предстал перед судьей. Накануне он плохо спал, волновался, нос казал:
- Алена, так оставить это нельзя. Если я его не остановлю, будет хуже.
- Но наказание…
- Да, я готов ответить за свои поступки.
Судья смотрела строго, дело было не первое, да и ничего сложного.
— Уголовное дело номер такое-то, Денис обвиняется в совершении преступления, предусмотренного частью первой статьи 116.1 Уголовного кодекса Российской Федерации.
Денис слушал, и каждое слово падало на плечи бетонной плитой. Он уже знал эту статью: нанесение побоев лицом, которое уже привлекалось за аналогичное деяние. Административка за тот первый раз, за воду, теперь превратилась в уголовку.
— Слова обвиняемому.
Денис встал, посмотрел на судью, потом на брата. Сеня сидел сбоку, в белой рубашке, вырядился как на праздник, глаза его бегали, но на лице застыло выражение обиженного ангела.
— Я не бил его, — сказал Денис. Спокойно, твердо. — Он сам напал. Я защищался.
— Вы защищались от брата, у которого нет никакого оружия? — переспросила судья.
— У него есть язык. Он пакостит, а еще сам провоцирует.
В зале кто-то хмыкнул. Судья строго посмотрела по сторонам.
— Потерпевший, вам слово.
Сеня встал, поправил воротничок и заговорил тоненьким, дрожащим голосом:
— Я приехал домой, разговаривать по-соседски у нас не получилось. Он был нетрезв, начал мне про какой-то виноград тут нести, набросился на меня, выбил телефон, ударил несколько раз. Я испугался за свою жизнь, еле спасся.
— Он врет, — не выдержала Алена из зала.
— Свидетельница, прошу соблюдать тишину!
Сеня обернулся, усмехнулся уголком губ и закончил:
— Я прошу наказать его по всей строгости закона. Он неуравновешенный, опасен для общества.
Потом вызывали участкового. Тот мялся, вертел в руках фуражку:
— Да, конфликты между братьями были неоднократно, но в тот вечер, когда я приехал, у потерпевшего действительно была ссадина под глазом. И телефон был выбит.
— Вы видели, как наносились удары?
— Нет, только следы.
Потом эксперт, женщина, подтвердила: кровоподтек на нижнем веке левого глаза, ссадины на скуле и ухе. Повреждения не опасные, но факт нанесения есть.
— Мог ли потерпевший получить их при падении? — спросил адвокат Дениса, пожилой мужчина с седыми усами.
— Теоретически, да, но характер повреждений больше говорит об ударном воздействии.
Сеня на своем месте довольно закивал. Галка промокнула платочком несуществующую слезу.
Потом суд посмотрел главное: видеозапись.
На экране телефона двор. Сеня стоит, размахивает руками, орет. Голоса слышны плохо, но отдельные фразы разобрать можно.
— …необразованное б*дло! …огрызок!
Потом Денис подходит ближе, и Сеня отступает. Затем короткая потасовка, слышны удары. Сеня падает, закрывается руками. И кричит истошно:
— Помогите!
— Остановите запись, — попросил адвокат Дениса. — Вы видите, что потерпевший провоцирует драку? Он оскорбляет, он наступает, он…
— Я вижу, что подсудимый наносит удары, — отрезала судья. — А оскорбления — это другой состав. По нему никто не заявлял ничего.
Денис сидел белый как стена. Алена сжимала его руку так, что побелели костяшки.
— Подсудимый, вам слово.
Денис встал.
—Я не буду говорить, что не бил, ударил один раз. Не три, как написано в обвинении. Но он сам меня спровоцировал. Он постоянно оскорблял меня. И в тот вечер он признался, что это он сломал мой виноград. Понимаете? Я так за ним ухаживал, так растил, а он вон что натворил.
— Это не оправдывает насилие, — заметила судья.
— Не оправдывает, — согласился Денис. — Но я человек, и чаша терпения переполнилась. Я виноват, не отрицаю, но прошу учесть, что у меня семья, дети.
Он замолчал, Алена всхлипнула.
Приговор
— Встать, суд идет!
Денис поднялся, сердце колотилось где-то в горле. Алена вцепилась в его локоть.
— Именем Российской Федерации, — начала судья, и голос ее звучал ровно, как пулеметная очередь. — Дениса признать виновным в совершении преступления, предусмотренного частью первой статьи 116.1 Уголовного кодекса Российской Федерации…
Сеня на своей скамейке довольно выдохнул, Галка закивала радостно.
— …и назначить ему наказание в виде ста шестидесяти часов обязательных работ.
Денис закрыл глаза. Сто шестьдесят часов. Двадцать дней по восемь часов. Мести улицы, убирать мусор, красить заборы.
— Приговор может быть обжалован в апелляционном порядке в течение десяти суток.
Адвокат похлопал Дениса по плечу:
— Терпимо. Будем обжаловать, конечно, но терпимо.
Сеня вскочил, зашипел:
— Сто шестьдесят часов? Этого мало! Он должен сесть.
— Ты теперь можешь повесить приговор на стенку и гордиться, только жить я буду в том же доме, а забор низкий, и ответственности я не боюсь, а ты бойся меня.
Он взял Алену за руку и вышел из зала суда под крики Галки:
— Поделом тебе!
Алена спросила по дороге:
— Ты жалеешь?
Денис подумал, потом покачал головой:
— Нет, что толку жалеть. Я пожалел бы, если бы промолчал, а так я хотя бы остался собой.
— Но теперь у тебя судимость.
— Отработаю свои часы — и свободен.
- Неприятно.
- В следующий раз поступать буду жестче, я его предупредил. Наказание будет? Пусть, зато раз и навсегда разберусь.
Сеня затаился, боялся даже рядом с Денисом оказаться. Надолго?
*имена взяты произвольно, совпадение событий случайно. Юридическая часть взята из:
Кассационное постановление Четвертого кассационного суда общей юрисдикции от 28.01.2025 N 77-79/2025