ПРОДОЛЖЕНИЕ
Варвару разбудило ощущение чудовищной ошибки. Не той ошибки, когда написала бывшему после трёх банок пива.
Хуже.
Она открыла глаза и сразу поняла: произошло нечто противоестественное. Что-то в мире сдвинулось. Как будто реальность тихо умерла ночью и её место заняла другая - пахнущая пылью, котлетами и женским отчаянием пяти поколений.
Она машинально посмотрела на часы. Три ночи.
Первое, что она почувствовала - ткань. Не родная растянутая футболка с черепом. Не суровый хлопок человека, который не собирается нравиться окружающим.
Нет.
Что-то скользкое. Мягкое. Унизительно нежное.
Варвара медленно опустила взгляд. Ночная сорочка. Розовая. С рюшами.
С РЮШАМИ!!!
Такие сорочки обычно носят женщины, которые называют мужа "котик", смотрят российские сериалы и умеют варить борщи.
- Нет, - сказала Варвара хрипло. - Нет-нет-нет, мы так не договаривались.
Она резко села.
Ноги ощутили что-то мягкое.
Тапки.
Розовые.
С бантиками.
С БАНТИКАМИ!!!
- Это провокация, - сказала она несколько сипло.
Комната молчала, но как-то ехидно.
Она медленно подняла голову - и почувствовала, как внутри что-то умирает.
Обои.
Розовые. В цветочек. Не просто цветочек. Мелкий, настырный, пенсионерский цветочный терроризм. Такие обои клеят люди, которые считают, что женщина без салатницы - это не женщина.
Цветочки повторялись с гипнотической точностью. Будто комната пыталась промыть мозги. Диван ещё оставался её. Компьютерный стол - тоже.
Но всё остальное…На стене висел ковёр с оленями, причём олени смотрели осуждающе. Как родственники на тридцатипятилетнюю незамужнюю женщину. В углу появился торшер с бахромой. На подоконнике - денежное дерево.
Шкаф стоял на месте. Тот самый.Но теперь он не просто занимал пространство. Он его контролировал. Воздух вокруг него был гуще. Даже цветочки на обоях ближе к шкафу выглядели… дисциплинированнее.
Дверцы были закрыты. Но не до конца - между ними оставалась щель. Тонкая. Темная. И из неё…будто кто-то за ней наблюдал.
-Только не бытовой хоррор, - сказала она устало.- Я не готова воевать с мебелью в три часа ночи.
Шкаф тихо скрипнул. Снисходительно, как опытная свекровь, которая уже поняла, что невестка слабовата и можно не церемониться.
- Закройся, - потребовала Варвара.
Щель стала шире. Совсем чуть-чуть. Но этого хватило, чтобы внутри что-то шевельнулось.
Варвара медленно встала. Очень медленно.
- Мы сейчас спокойно поговорим, - сказала она. - Без этих твоих... интерьерных манипуляций.
Шкаф не возражал.
Она сделала шаг.
Шкаф попятился. Не потому что испугался - потому что играл с ней как кот с мышью.
Из его недр раздалось клацанье - будто кому-то не терпелось попробовать её на вкус.
А затем дверка распахнулась.
Варвара перестала дышать.
Оказалось, ничего страшного. Плечики. Пустые. Много. Они тихо соприкоснулись друг с другом, издав тот самый звук. И Варвара вдруг поняла: в шкафу уже есть место. Под неё.
Они долго гипнотизировали друг друга взглядом.
Шкаф вёл себя прилично и более не делал попыток вводить в её квартире свои порядки.
-Это нервы, - сказала себе Варвара. - Галлюцинации. Утром всё пройдёт. Если не пройдёт - я тебя разберу на винтики.
Шкаф скрипнул. Кажется, он смеялся.
Ночью Варвара почти не спала. Потому что шкаф периодически вздыхал. Иногда внутри что-то перекладывалось. Один раз отчётливо звякнули банки.
Она забылась сном под утро.
И практически сразу проснулась от солнечных лучей.
Тяжёлые шторы блэк аут исчезли. На их месте красовались шторы в розовую - в тон обоям полоску из роз. И тюль. Много тюли, которую Варвара не переносила с детства, а родственники любили все поголовно. Она называла их пылесборниками и отказывалась понимать эстетику.
-Ну что ты, милая, - тётя Зина качала головой, - Тюля - это красиво. Она задаёт тон всей комнате. Ты поймёшь.
-Сомневаюсь, - бухтела Варвара.
-Просто она ещё слишком молода, вкус не сформировался, - защищала её мать. - Её время придёт.
Варвара на негнущихся ногах подошла к тумбочке, с тремя зеркалами. Как же это называется? Ага, трюмо. Или трельяж. У матери такой был. У тёти Зины и тёти Зои. У бабушки - само собой. И у прабабушки.
Варвара выглядела в нём… чуть иначе. Ага, вот в чём дело.
На голове откуда-то взялись бигуди. А на ней - чудовищного вида халат в подсолнухах. На лице - выражение человека, который ещё вчера мог голыми руками собрать кухню, а сегодня морально проиграл шкафу.
Она выругалась, и резким движением сорвала бигуди. Поискала взглядом джинсы и любимую футболку с черепом.
Из шкафа донёсся неодобрительный скрип. Словно старая родственница увидела внучку с сигаретой.
- Только попробуй, - процедила Варвара.
Шкаф распахнулся. Теперь на плечиках висели платья. Много. С рюшами. С бантиками. С цветочками. С тем особым оттенком отчаяния, который родственники называют словом "женственно".
Где-то в глубине мерцала кофта с люрексом.
Шкаф торжествующе скрипнул. Он знал, что победа близка.
Ну это мы ещё посмотрим.
Она схватила телефон. Мать не отвечала. Тётя Зина - тоже. Бабушка - тем более.
Коллективный разум семьи ушёл в подполье.
- Ладно, - медленно сказала Варвара. - Значит, переговоры окончены.
Как у любой нормальной женщины, у неё дома валялась бензопила на случай "вдруг пригодится".
И вот этот день настал.
Она дёрнула шнур.
Пила зарычала.
Шкаф напрягся.
Цветочки на обоях будто пригнулись.
- Ну всё, гроб переросток, - сказала Варвара и пошла в атаку.
Шкаф отпрыгнул с неожиданной для таких габаритов грацией. И подставил подножку. Варвара по инерции влетела внутрь.
Двери захлопнулись. В квартире стало тихо.
Очень тихо.
Потом шкаф удовлетворённо рыгнул и выплюнул бензопилу. Пожёванную, словно проверял, съедобна ли. На потолке медленно материализовалась хрустальная люстра. На кухне появились банки с огурцами. В серванте - хрусталь "для гостей" .В углу окончательно укоренился фикус.
А из шкафа донёсся тихий довольный скрип.
Так звучит победивший уют.
НОМЕР КАРТЫ ЕСЛИ БУДЕТ ЖЕЛАНИЕ СДЕЛАТЬ ДОНАТ. 2202 2005 4423 2786 Надежда Ш.