Меню такое же, как вчера.
Бесплатные рецепты с точным количеством ингредиентов, меню для самостоятельного похудения - всё в Max.
С утра иду на кухню почти на автомате. Чайник, кружка, иду на весы.
Становлюсь.
79.1.
Я даже моргаю, чтобы убедиться, что не ошиблась. Почти минус килограмм!
И вдруг я ловлю себя на том, что внутри нет ни всплеска бурных эмоций, ни желания срочно бежать кому‑то об этом рассказывать.
Просто тихая радость.
Раньше всё было наоборот. Один плюс мог испортить весь день — настроение, мысли, отношение к себе. Казалось, что всё рушится. А теперь даже такой минус воспринимается спокойно.
Потому что я уже понимаю, как это работает. Вес — это не прямая линия. Он колеблется. Вчера плюс, сегодня минус. Вода ушла, организм отпустил то, что держал .Главное — что я делаю то, что нужно, каждый день.
Я наливаю себе кофе, пью.
Вдруг телефон тихо вибрирует.
Сообщение от Ани.
Я даже на секунду замираю, прежде чем открыть.
«Мам, привет. Как ты?»
Простая фраза.
Я отвечаю почти сразу.
Мы начинаем переписываться — сначала про обычные вещи. Как у неё дела, как учёба, как погода.
А потом разговор вдруг становится другим.
Она пишет:
«Знаешь, я иногда думаю, что мы с тобой мало разговаривали раньше».
Я долго смотрю на экран.
«Наверное, да», — пишу я.
И вдруг она отвечает:
«Я тогда многое не понимала».
Я чувствую, как внутри поднимается что‑то мягкое и осторожное.
Мы ещё немного переписываемся, и я вдруг понимаю странную вещь.
Она разговаривает со мной не как ребёнок с мамой.
А как взрослый человек с другим взрослым.
Без обид, без претензий.
Мы ещё немного разговариваем и прощаемся. Домой Аня пока не собирается и мне от этого спокойней, я не готова к тому, что она сейчас приедет.
На работе день начинается обычно. Я только успеваю открыть почту, как рядом со столом останавливается Андрей Викторович.
— Можно на минуту?
Я поднимаю глаза.
— Да, конечно.
Он садится на край стула напротив.
— Я смотрел ваш отчёт по проекту. Там есть несколько моментов, где можно упростить расчёты. Если хотите, могу показать.
Мы начинаем обсуждать работу. Он действительно помогает — спокойно, без поучений.
Потом разговор на секунду зависает.
И он вдруг говорит:
— Кстати… надеюсь, вы не обиделись.
— На что?
Он слегка улыбается, но видно, что ему немного неловко.
— Я вчера… расспрашивал про вас у Лиды.
Я чувствую, как вспоминаю разговор на кухне.
— Да, она сказала.
Он на секунду смотрит в сторону, потом снова на меня.
— Честно говоря, я давно хотел пригласить вас на кофе. Но не был уверен, как вы к этому отнесётесь.
Я даже не сразу нахожу, что ответить.
Он добавляет:
— Поэтому решил сначала узнать, не поставлю ли вас в неловкое положение.
Я невольно улыбаюсь.
— И что вам сказали?
— Что вы спокойный и надёжный человек.
Он говорит это без шутки.
Мы оба на секунду молчим.
— Так что… если вы не против… может быть, как‑нибудь после работы?
— А Вам не сказали, что я недавно похоронила мужа? - спрашиваю я, глядя ему прямо в глаза.
Он на миг замирает, бормочет что-то невнятное, встаёт и возвращается к себе.
Днём, ближе к обеду, телефон снова вибрирует.
Сообщение от Лены.
«Извини, вчера не могла ответить».
Всего одна строчка.
Я смотрю на экран и, почему‑то, сразу чувствую: что‑то не так.
Пишу:
«Всё нормально?»
Ответа нет.
Весь день это не даёт мне покоя.
Вечером после ужина я всё-таки решаю пойти к ней. Не писать, не звонить — просто прийти.
Дверь она открывает не сразу.
Когда открывает, я сразу понимаю: ночь у неё была тяжёлая.
Глаза уставшие, лицо бледное.
— Привет… — тихо говорит она.
— Лен, что случилось?
Она на секунду опускает взгляд.
— Его ночью увезли.
— Кого?
— Серёжу.
Я чувствую, как внутри холодеет.
— Что произошло?
Лена тяжело выдыхает.
— Подозрение на инфаркт. После запоя… ему стало плохо. Скорая забрала.
Мы проходим на кухню.
Она садится и какое‑то время просто молчит.
— Я всю ночь в больнице была, — говорит она наконец. — Телефон вообще не смотрела.
Теперь становится понятно, почему вчера была тишина.
— Сейчас как он?
— Говорят, вроде стабильно… но ещё обследуют.
Я вижу, как она пытается держаться, но усталость и страх всё равно прорываются.
И вдруг понимаю: ещё совсем недавно Лена приходила ко мне и помогала с похоронами, с моими переживаниями, с тяжёлыми мыслями .Она слушала, успокаивала, вытаскивала меня из этого состояния. А сейчас всё наоборот.
Я наливаю ей чай.
— Ты ела что‑нибудь?
Она качает головой.
— Тогда сначала поешь.
Мы сидим на кухне, говорим тихо, Ленин сын уже спит в своей комнате.
И я впервые чувствую, что теперь я могу быть для неё той самой опорой, которой когда‑то была она для меня.
Продолжение следует... Подпишись!