Триста в Вышгороде. Триста в Белгороде. Двести на Берестовом. Восемьсот наложниц – и это не считая нескольких законных жён. Так описывает князя Владимира Святославича древнерусская летопись – Повесть временных лет.
Того самого Владимира, который через несколько лет крестит Русь и войдёт в историю как святой равноапостольный князь. Как это возможно? И главное – правда ли это? Давайте разбираться.
Повесть временных лет – главный источник по истории Древней Руси – рисует Владимира до крещения самыми мрачными красками. Летописец не жалеет слов: князь 'был ненасытен в блуде', приводил к себе замужних женщин и девиц. И дальше идут конкретные цифры. В Вышгороде – триста наложниц, в Белгороде – ещё триста, на Берестовом – двести. Итого – восемьсот.
А ведь были ещё и жёны. По разным спискам летописей, у Владимира насчитывают от пяти до семи супруг: полоцкая княжна Рогнеда, некая гречанка – бывшая жена убитого брата Ярополка, чехиня, болгарыня, а после крещения – византийская принцесса Анна. Двенадцать или тринадцать сыновей. Несколько дочерей, чьи имена летопись даже не сохранила.
А ещё – восемьсот безымянных женщин, разбросанных по трём загородным резиденциям. Число поражает воображение.
Но можно ли ему верить?
Здесь начинается самое интересное. Современные историки давно обратили внимание на одну деталь, которая многое объясняет. Число наложниц Владимира подозрительно напоминает другую знаменитую цифру – библейскую. В Третьей книге Царств описан царь Соломон, мудрейший правитель Израиля. У Соломона было семьсот жён и триста наложниц – итого тысяча женщин.
У Владимира – восемьсот. Совпадение? Ряд исследователей считают, что нет. Летописец, скорее всего монах, хорошо знавший Священное Писание, мог намеренно выстроить эту параллель. Не для того чтобы обмануть, а для того чтобы донести мысль на языке, понятном средневековому читателю.
Логика здесь простая. Соломон начал мудрым, но из-за женщин отступил от Бога. Владимир же сделал наоборот: начал грешником, но пришёл к истинной вере. Летописец перевернул библейский сюжет. Великий блудник стал великим святым – именно этот контраст и был целью автора.
Но есть и другая точка зрения. Некоторые исследователи полагают, что за летописными цифрами скрывается пусть и преувеличенная, но реальная практика. Языческие князья действительно содержали большие дворы, где жили десятки или даже сотни зависимых женщин. Это было частью дружинной культуры, демонстрацией статуса и могущества.
Арабские путешественники, описывавшие славянские и скандинавские дворы в те же столетия, упоминали многочисленных наложниц при дворах правителей. Ибн Фадлан, посетивший Поволжье в 922 году, описывал обычаи русов, которые включали полигамные отношения.
Так что определённое ядро правды в летописных цифрах может быть. Владимир до крещения действительно вёл языческий образ жизни, и женщин при его дворе было много.
Вопрос в том, насколько много. Восемьсот – это скорее символ, чем бухгалтерская запись. Но двор языческого князя конца десятого века вряд ли напоминал монастырь.
А потом всё изменилось. 988 год – Владимиру около двадцати восьми лет. Он принимает крещение и берёт в жёны Анну – сестру византийских императоров Василия II и Константина VIII.
Для Византии этот брак был унижением: порфирородную принцессу из высшей аристократии христианского мира отдавали за варварского князя, вчерашнего язычника. Но Владимиру нужна была легитимность, а Византии – военная помощь.
По условиям крещения князь должен был оставить прежних жён и наложниц. И летопись утверждает, что он это сделал. Рогнеда – та самая полоцкая княжна, которую Владимир когда-то взял силой, – была отослана с сыном Изяславом в Полоцкую землю. Другие жёны тоже были отпущены или удалены от двора.
Куда делись восемьсот наложниц, летопись не уточняет. Скорее всего, они и не существовали как единовременная реальность, а были частью литературного приёма. Но сам поворот был настоящим – князь, живший по законам языческого мира, принял новую веру и новые правила. И новую жену – одну.
Так сколько же наложниц было у Владимира на самом деле? Честный ответ: мы не знаем и вряд ли узнаем когда-нибудь. Летопись называет восемьсот, но Повесть временных лет – это не полицейский протокол и не перепись населения. Это литературное произведение с чёткой идеологической задачей: показать путь от тьмы к свету, от язычества к христианству.
Одни историки читают эти цифры буквально и видят за ними реальность княжеского быта. Другие видят библейскую аллюзию и агиографический приём. Истина, вероятно, где-то между.
Женщин при дворе Владимира до крещения было много – это подтверждают и косвенные источники, и количество сыновей от разных матерей. Но восемьсот – число, которое говорит больше о мастерстве летописца, чем о реальной статистике десятого века.
А впрочем, именно эта загадка и делает историю Владимира такой живой спустя тысячу лет. Как вы считаете – летописец преувеличил или Владимир действительно был таким? Напишите в комментариях, ставьте лайк и подписывайтесь на канал!