[Отзыв на книгу С. Кинга "Кладбище домашних животных"]
Есть на свете один телеграмовый книжный клуб со словом «магия» в названии. Блуждал я недавно по телеграму. Смотрю — кнопка. Нажал. И оказался в том клубе. Повесил шляпу на гвоздь, прислонил трость с серебряным (ну, конечно!) набалдашником (теперь яснее с этимологией слова «балда») к стене и огляделся. Где-то 15 дам, каждая в своём уютном кресле и у каждой — кот на коленях. Чего, говорю, читаем? — Кинга! — радостно отвечают дамы. И протягивают мне каждая свой экземпляр. На обложках: у которой мальчик с окровавленным ножом, у иной — кот с недоброго жёлтого цвета пронизывающим взглядом, а то — череда движущихся на кладбище людей под луной.
Вдохнул я. Дамы, говорю, не читайте вы Кинга этого! Потому что а) вы же нежные, в основном даже юные создания, а Кинг на это не смотрит — он режет направо-налево и добрых и злых, — как минимум ночью спать же не будете, б) этот лютый человек в депрессию вгоняет, ну правда, — и чем больше его читаешь, тем страшнее депрессия и в) неполезно и даже вредно это всё — питаете свой мозг какой-то бякой; давайте лучше Библию почитаем, ну или Толстого хотя бы. А они котеек своих каждая к груди прижали и отвечают так бойко, что я голову в плечи вжал: слушай, дядя, мы я) как раз вот такое и любим, чтоб нервишки пощекотать, и чтоб ночами не спалось, ю) Кинг — великий, добрый, доступный, обаятельный и ужасный, э) ты тут скуку нам своей Библией и своим Толстым не наводи, мы сами с усам и читаем что хотим, ну и ъ) (мягкий знак, конечно, по очереди, но ты не дождёшься) хто ты такой, чтоб нам, опытным, магическим книжным леди указывать?
Ладно-ладно, читайте, — зачастил примирительно я, — а я посмотрю на вас, вот отсюда, из полутёмного угла. — И спрятался в полутёмный угол.
Склонили прелестные головки. Читают. Котят гладят.
Соскучился я в углу. Говорю: я это ваше «Кладбище» читал (далее телеграмовая цитата) года в 22. Помню, закрыл книгу и сидел на диване, обняв себя руками, около получаса. Поворачивал голову иногда в сторону тёмного окна. Было неуютно, и жизнь казалась слишком хмурой и опасной. Вышел покурить в подъед (я тогда курил). Снаружи была неприветливая, молчаливая зима. Книга меня сковала. Два дня было действительно не то чтобы страшно жить, а как будто пребывал в ощущении, что этот нехороший писатель затащил меня за руку в некую комнату, куда людям лучше бы не надо заходить.
Дамы обернулись в мою сторону. Молча. Потом сделали вид, что меня нет и затеяли весёлое обсуждение. Про кота Черча, подозрительного деда-соседа через дорогу и про то, что, к сожалению, пока ничего страшного нет.
Я подумал: нет, так не пойдёт. Надо, чтобы дамы считались со мной. И сообщил им, что на мой взгляд, концовка у книге (в смысле, самое последнее предложение) одна из лучших вообще в истории литературы. На уровне «Защиты Лужина». Подлизнулся.
«Хм», — одобрительно хмыкнули дамы.
Ну ладно, — сказал я, — буду вместе с вами читать, чтоб быть предметным в комментариях. — Хорошо, садись тогда, — главенствующая дама благожелательно указала мне на свободное кресло. Сел.
Книгу бы сделали, кажется, дней за 12 (кажется, никогда ещё так быстро не читал).
В середине сч («совместные чтения», для непосвящённых) у одной из девушек заболел ребёнок (пневмония). Все бурно пожелали ребёнку скорейшего выздоровления. А одна или две к пожеланиям присовокупили совет: ты это, ну понимаешь, лучше не читай пока вот это вот всё... Я на это тактично промолчал, но через пару дней поднял возрос, простёр наставительный указательный палец ввысь и изрёк: вот видите! вы всё хорохоритесь: «Кинг, Кинг!», а как до дела, как до объективной реальности: вот вам реальный страх и вот вам реальная угроза смерти. Тут уж не до радостного щекотания нервов и не до сладостной бессонницы. Так что захлопывайте, говорю, эту дрянную безвкусицу и айда со мной хорошие, правильные книги читать.
Куда там! Скрежетнули на меня зубками: сиди, говорят, куда посадили и читай с нами, раз с нами сидишь. Эх, ладно, говорю.
Такая история. Попытался я клубу этому донести самое главное (собственно, для этого и просочился агентурно в их это благосклонное креслице), да не больно получилось. Татьяна (одна из дам) махнула всю книгу день на пятый и пишет: «У меня чувства такие же, как Иван говорил, точь в точь». А день на девятый пишет снова: «Я теперь не знаю, чего читать: всякую любовь-морковь — не люблю, детективы — не хочется по эмоциям, семейные саги с их переживаниями тоже... Фэнтези - тоже нет... Просто что? Что читать дальше, чтобы прогнать флёр кладбища домашних животных?» Я отвечаю: «Начните с Евангелия Матфея. Потом Притчи, Экклезиаста. Потом за Бытие принимайтесь».
Четверо участниц клуба поставили под этим веселящийся смайлик (хотя я не шутил).
Меня, конечно, развезло. Я написал (и в этом, собственно, суть моего отзыва на данную книгу) (чтоб модератор вдруг не подумал, что я тут не о предмете речь веду): «Дело в том, что описание случаев воскресения, упомянутых в Библии (в т.ч. случай воскресения Лазаря, свободный пересказ которого Кинг засунул в эпиграфы ко всем трём частям книги) проникнуты теплотой, надеждой, избавлением от горя и страданий. А Кинг выпятил здесь всё ровно наоборот. Антидотом к Кинговому яду может быть только то, во что он пытается плеснуть свой яд. Иначе никак. Всякие детективы и любови-моркови тут не при чём, и не могут никак помочь. И дело-то ещё в том, что Кинг играет на самом тяжёлом: на боли утраты. И он не даёт никакой надежды на излечение от этой беды. Только усугубляет тот страх, которому мы и так все подвержены. Вон у Екатерины ребёнок заболел, сразу все начали советовать перестать эту гадость читать. Неспроста же... Иисус побеждает смерть. Кинг над этим смеётся. Этплохо».
Да. Кинг пишет преимущественно о силах зла, как в человеке, так и вне его. И я правильно написал этим девушкам про единственный «антидот». В данной книге «великий и ужасный» Стивен решил похахалиться над библейской концепцией воскресения. Ну похахалился. Зомби же — это «круто», это интересно народу. И народ как смотрит: повествование 11-й главы Иоанна — ну это ж сказочка, несерьёзно. Да, у Кинга — тоже сказочка, зато мы эмоционально привязались к его персонажам, он нагнал в нас жути, ну и... Ну и ничего! За исключением того, что вон у Татьяны (самой, по видимому, ранимой в клубе) микро(?)депрессия случилась.
Поскольку я содержание знал, и подзабыл только некоторые несущественные детали, книга в этот раз почти никак меня не затронула. Я только приметил вот что (среди прочего наблюдая за реакцией моих коллег по клубу): то, что в 1993-м считалось страшным и шокирующим, сейчас — а! (небрежный взмах рукой). Народ сделался опытный, матёрый, тёртый на предмет всяких ужасов — уже не удивишь ничем. Это, пожалуй, тоже плохо.
Про детали книги писать не хочу. История, конечно, автором выбрана и развита жуткая, прежде всего тем, что читателя берут за загривок и убултыхивают в самый что ни на есть ужас концепции смерти близкого человека. Это тяжело. Смерть вообще штука жуткая. А здесь Кинг орёт читателю в лицо: так, не расслабляйся, открой мозг, сними блок и представь в полном объёме, что будет, если вдруг погибнет твой ребёнок или муж/жена, как оно тебе будет, как ты будешь себя вести?.. Вон, Татьяна, возможно, подняла заслонку слишком высоко, вот и выпала в депрессняк. Спросил день на 10-й Екатерину, как там здоровье её дитюхи. Пишет: на выздоровление пошёл. Сразу схватила книгу, догнала остальных, и ничего — как с гуся вода.
Нет, друзья, не читайте вы Кинга этого. Вредно во всех смыслах. Сохраните чистыми и разум, и душу. Как советует апостол Павел Филиппийцам в 4-й главе 8-м стихе (Новый русский перевод): «размышляйте о том, что истинно, благородно, справедливо, чисто, что приятно и восхитительно, о том, в чем есть добродетель, и о том, что достойно похвалы – пусть это занимает ваши мысли».