Жуткая история
Я купил старый дом в деревне Сосновка, что стоит в стороне от больших дорог, почти у самого леса. Дом был крепкий, хоть и ветхий, с большим погребом — как раз то, что мне нужно было для хранения заготовок. Первые пару недель я обустраивался, разбирал хлам, приводил всё в порядок. Погреб казался обычным: каменные стены, земляной пол, полки вдоль стен. Я спустился туда всего несколько раз — проверить, нет ли сырости, да прикинуть, куда ставить банки.
В тот вечер я решил спуститься ещё раз — посмотреть, не нужно ли подправить лестницу. Люк в погреб находился прямо в кухне, под ковриком. Я отодвинул коврик, поднял люк и замер. Что‑то было не так. Воздух стал холоднее, а из погреба доносился странный запах — не плесени и не земли, а чего‑то сладковатого, будто гниющие цветы.
Я включил фонарь и начал спускаться. Ступени скрипели, как обычно, но когда я ступил на пол, то понял, что вижу не знакомый погреб, а… кухню. Точь‑в‑точь как моя, только всё было зеркально. Холодильник стоял там, где у меня шкаф, плита — напротив окна, а стол оказался сдвинут к стене, где раньше была дверь.
Я замер, не веря своим глазам. Это не мог быть мой погреб — я точно знал, что там нет ничего подобного. Но предметы были знакомыми: та же скатерть в клетку на столе, те же чашки на полке, даже кастрюля, которую я оставил на плите утром, стояла на том же месте — только с другой стороны.
Я сделал шаг вперёд, и пол под ногами оказался не земляным, а деревянным, как в доме. Я подошёл к окну — за ним не было леса, только серая, туманная пустота. Я потрогал стекло — оно было холодным и чуть липким на ощупь.
На столе лежал блокнот. Я открыл его и увидел записи, сделанные моим почерком. Только слова были странными: «Не открывай люк», «Не пытайся найти дверь», «Они уже знают, что ты здесь». Последняя запись была обведена кружком: «Если увидишь себя — беги».
Я резко обернулся. В дверном проёме, ведущем в коридор, стоял кто‑то. Фигура была размытой, но я узнал свою куртку, свои джинсы. Человек — или то, что его изображало, — медленно поднял голову. Его лицо было моим лицом, но глаза… глаза были пустыми, без зрачков, словно две чёрные дыры.
Он улыбнулся. Улыбка была моей, но в ней не было тепла — только холодная, расчётливая злоба. Он сделал шаг вперёд, и я почувствовал, как воздух вокруг стал гуще, тяжелее, будто давил на плечи. Я отступил, споткнулся о ножку стола и упал. Фонарь покатился по полу, луч света заметался по стенам.
Когда я снова поднял глаза, фигуры уже не было. Но на полу остались следы — мокрые, будто кто‑то прошёл босиком по луже. Следы вели к люку. Я бросился к нему, поднялся по лестнице, захлопнул крышку и задвинул засов, который раньше никогда не использовал.
Всю ночь я не мог уснуть. Сидел на кухне, прислушиваясь к каждому шороху. Утром, набравшись смелости, я снова подошёл к люку. Отодвинул коврик, приподнял крышку — и увидел обычный погреб: каменные стены, земляной пол, пустые полки. Никаких следов кухни, никаких следов следов.
Но кое‑что изменилось. На столе, прямо посередине, лежал тот самый блокнот. Страницы были чистыми. Только на последней странице, внизу, было написано одной строкой, всё тем же моим почерком: «Ты уже видел. Теперь они знают, что ты знаешь».
С тех пор я не открываю люк в погреб без крайней необходимости. А если спускаюсь, то беру с собой фонарь, нож и что‑нибудь блестящее — говорят, такие вещи отпугивают незваных гостей. Иногда по ночам я слышу, как что‑то скребётся под полом, будто пытается пробраться наверх. И каждый раз, проходя мимо зеркала, я ловлю себя на мысли: а вдруг отражение смотрит на меня чуть дольше, чем положено?
Хотите видеть качественный контент про авиацию? Тогда рекомендую подписаться на канал Авиатехник в Telegram (подпишитесь! Там публикуются интересные материалы без лишней воды)