Глава 1. Северный ветер
Он вернулся. Самолет до Тюмени, потом перекладные до райцентра, и наконец – ржавый «УАЗик» знакомого дальнобойщика, который подбросил до околицы. Серега, здоровенный мужик с натруженными руками и глубокими морщинами вокруг глаз, вылез из машины и жадно вдохнул воздух. Пахло прелой листвой, дымком из труб и... домом.
Шесть месяцев вахты на Севере, шесть месяцев бетона, сварки и вечной сырости – позади. В кармане куртки – увесистая пачка купюр, в районе миллиона, который он копил на новый УАЗ «Патриот» и на то, чтобы наконец отремонтировать крышу. В голове – радость. Главная радость: Алинка прислала СМС на спутниковый телефон три месяца назад: «Сережа, у нас будет ребенок».
Кровь ударила в голову тогда, на морозе минус тридцать. Он работал за двоих, брал дополнительные смены, чинил экскаваторы даже в выходные. «Сына хочу!» – думал он, засыпая в общаге под храп соседа дяди Васи. Теперь он стоял у калитки своего дома в поселке Лосиный, смотрел на свет в окнах и улыбался. Он не знал, что скоро его жизнь перевернется.
Глава 2. Аленкины цветы
Встреча была скомканной. Она вышла на крыльцо – все такая же красивая, только немного полнее. Алена, его Аленка, которую он еще пацаном увел у местного авторитета. На ней был халат в цветочек и тапки. Она натянуто улыбнулась и сказала: «Мальчик у нас, Сереж. Четыре килограмма. Илья».
Серега обнял ее, чувствуя, как она напряглась под его рукой. Потом зашел в комнату. Люлька стояла новая, дорогая, белая. Малыш спал, пуская пузыри. Счастье было таким острым, что перехватывало дыхание. Он даже не заметил, что Алена ни разу не посмотрела ему в глаза.
Он полез целоваться, хлопал ладонью по столу, доставал подарки: модный пуховик ей, игрушки сыну. А Ленка все вертела в руках чашку с чаем и молчала. Сосед, дядька Миша, старый въедливый пенсионер и ветеран, сидел на скамейке возле пятого подъезда и точил нож. Серега подошел поздороваться.
Дядька Миша вечно был в курсе всех событий поселка. Он окинул Серегу долгим взглядом, прищурился и спросил, ни с того ни с сего: «Поздравляю, конечно, Кожемякин. С пацаном». Серега похлопал себя по карману куртки: «Спасибо дядь Миш». Дядька Миша крякнул, почесал седой ус и уронил фразу, которая вошла в Серегину голову как раскаленный гвоздь: «А ты даты сложи. Ты когда уехал-то? Восьмого марта. А он у вас, так слухи ходят, в конце ноября родился. Не поздновато ли?».
Глава 3. Цифры не врут
Серега зашел домой и, пока Алена купала Илюшку в ванной, открыл старый отрывной календарь, который висел на кухне. Уехал он 8 марта. В тот день у них была ссора, она накричала, что он вечно в своем гараже пропадает. Он хлопнул дверью и укатил.
Вспомнил. Потом нашёл обменную карту, которая случайно лежала в ящике стола. Дата рождения – 29 ноября. Беременность длится сорок недель, это примерно девять месяцев. Откатываем назад от конца ноября. Начало марта… Да, срок сходился впритык, если бы она залетела в последнюю ночь перед его отъездом. Но он помнил, что та ночь была скандалом, она спала на диване, и до этого дела не дошло. А значит…
Пот капельками выступил на лбу. Значит, это был либо последний день февраля, которого он уже не помнил, либо… Либо кто-то другой. И тут в памяти всплыли слова дядьки Миши: «Ходила нарядная, духами за версту несло. Серебристая иномарка у подъезда стояла. Человек в кожаной куртке. Друг детства Аленки по слухам».
Глава 4. Серебристый «Фольксваген»
Серега не псих, он мужик основательный. Он не стал крушить мебель и лупить Аленку. Он закурил на балконе и начал расследование по-своему. Первым делом обошёл старых бабок у подъезда. Информационная сеть пенсионерок работает быстрее любых служб.
Баба Шура из 23-й квартиры, сдающая бутылки, шепнула: «Ой, Сереженька, приезжал тут один… красивый, на тонированной машине. Цветы возил, коробки. Она говорила — одноклассник. Костя. А ты даже не ревнуй. Он просто помогал, пока тебя нет». Костик. В голове всплыло имя. Константин Морозов. Друг детства. Вместе в футбол гоняли, потом Костик уехал в областной центр, открыл автомойку или шиномонтаж, ходили слухи, что нечистый.
Серега набрал номер старого приятеля из органов, попросил пробить серебристый «Фольксваген Тигуан» по региону. Через час скинули владельца: Морозов Константин Игоревич, 1986 года рождения. Серега закрыл телефон и долго смотрел на свои руки. Руки, помнящие и арматуру, и бетон, и холод полярной ночи. Эти руки хотели сейчас одного — сжать горло другу детства. Но он взял себя в руки. Он решил дождаться момента истины.
Глава 5. Исповедь на кухне
Разговор состоялся через три дня. После того как он отвез Алену и ребенка к её матери в соседний поселок якобы «помыться в бане». Он приехал за ними раньше, не застал никого, но зато нашёл в её телефоне (пароль был дата их свадьбы) переписку в Ватсапе. Всё. Фотографии Илюшки с подписью: «Наш красавчик. Вылитый ты». И ответ: «Целую, мой Котька. Скучаю». Дальше читать не было сил.
Забрав их из бани, он молча вёз машину. Алена чувствовала неладное, сжималась на сиденье. Дома он сел напротив нее, положил на стол её телефон с открытым чатом и сказал только одну фразу: «Пока я трубы на морозе паял, пока я пальцы чуть не потерял на буровой, вы тут, значит, ремонт делали?».
Алена заплакала не сразу. Сначала замерла, как кролик перед удавом. Потом началось то, что он ненавидел больше всего — женские оправдания: «Ты был вечно занят! Ты меня не слышал! А Костик… он приехал просто навестить, а потом… у нас это случилось случайно… один раз. Я так боялась тебе сказать…».
Глава 6. Чужие награды
Серега носил эту новость в себе три дня. Он смотрел на мальчика. Светлые волосы, курносый нос. У Сереги волосы черные, нос картошкой. Генетика, мать её. Он теперь понимал взгляды соседей, их шепотки за спиной. Он теперь понимал, почему дядька Миша первым подошел к нему — мужик мужику не дал в дураках остаться.
А Костик… этот Костик даже на крестины, говорят, приезжал, пока Серега керосинил в Заполярье. «Друг детства» привёз золотой крестик. Вот же ублюдок. Вечером Серега достал из-под ванны старенькую «Сайгу» (разрешение было, он охотник) и протер её маслом. Не для того, чтобы стрелять. Для того, чтобы успокоиться.
Железо успокаивает мужчину лучше валерьянки. Он решил: развода будет мало. Он решил делать всё по-умному. В поселке Лосиный мужики уважают тех, кто умеет мстить не кулаком в пьяной драке, а одним точным ударом под дых.
Глава 7. Разговор с другом детства
Он не стал ждать. Скинул Костику СМС со старым номером: «Приезжай, поговорить надо. По-мужски. Чтоб вопрос закрыть». Костик приехал. На том самом серебристом «Тигуане», прямо к забору. Вышел — в кожаной куртке, при чистой обуви, сытый, наглаженный.
Серега сидел на крыльце, крутил в руках гайку. Разговора не получилось. Костик начал издалека: «Серег, ты не подумай, это всё случайно, она сама, мы выпили, она жаловалась на тебя…». Серега слушал, кивал. А потом спросил: «Ты зачем ему крест купил, мразина? Ты думал, если крестный, то грех снят? Нет, Костян. В православии за прелюбодеяние знаешь что бывает?».
Костик побледнел. Серега встал. И со всей дури, с которой он закручивал гайки на буровой, врезал челюсть. Один раз. Хрустнуло, как сухая ветка. Костик упал в весеннюю грязь у калитки. «Ещё раз я тебя увижу в районе моей земли, — сказал Серега, вытирая костяшки о свой ватный бушлат. — И ты не просто в грязь упадешь. Ты в неё врастешь».
Глава 8. Мужской суд
Алена собрала вещи за два часа. Она хотела забрать Илюшку, но Серега злобно усмехнулся и спросил: «А куда ты денешься? К Костику? Его рожа теперь похожа на сплюснутый помидор. К мамке? А мамке я завтра позвоню и расскажу, кого её дочь в друзья детства записала». Он не стал лупить её, он поступил жестче.
Он сказал: «Жить ты будешь в этой же квартире, пока я не накоплю на другую. Спать — на диване. Готовить — мне. Ребенка я буду воспитывать как своего. Но прощения я тебе не дам никогда».
Он разорвал пополам их свадебную фотографию и положил на стол стопку денег — те самые северные миллионы.
Эпилог. Северный ветер №2
Прошло полгода. Серега снова уехал на вахту. В поселке Лосиный его уважают больше прежнего. Дядька Миша точит ножи на лавочке и неспешно рассказывает новичкам историю про «Кожемякина и друга детства». Илья растет.
Алена встречает мужа с вокзала, накрашенная слегка, скромно, в сером платке. Она боится поднять глаза. Она знает, что прощения ей нет, но она его ждет. Серега, однако, глядя на сына, которого так полюбил, иногда думает: а может, оно и к лучшему? Там, на севере, морозы такие, что сталь трескается. Но сталь мужского терпения и мужского решения — крепче.
Он не сломался. Он просто научился не доверять улыбкам, когда даты рождения не сходятся. И теперь, приезжая домой, первым делом он проверяет не обналичку на карте, а даты в документах. Чисто на всякий случай. Потому что жизнь – она как вахта: либо ты её хозяин, либо она тебя сделает крайним. А вас дорогие читатели приглашаю в свой телеграм-канал "Рита Райан" и на Бусти, скучно точно не будет.