Анастасия толкнула дверь квартиры плечом, придерживая пакеты с продуктами. День выдался тяжёлый — презентация затянулась, начальник придирался к каждой мелочи, а в метро какой-то тип наступил на ногу и даже не извинился. Хотелось просто рухнуть на диван, заказать пиццу и включить что-нибудь бессмысленное по телевизору. Но стоило переступить порог, как надежды на спокойный вечер рассыпались.
На кухне, склонившись над плитой, стояла Кристина Павловна. Свекровь в её квартире. Опять.
— А, Настенька, ты пришла, — свекровь обернулась, не отрываясь от мытья уже чистой сковороды. — Я тут навела небольшой порядок. У тебя вся посуда стояла неправильно, я переставила. И специи — кто же так хранит? В шкафу темном должно быть, а у тебя на свету, прямо у окна.
Анастасия поставила пакеты на стол и посмотрела на кухню. Её кухню. Банки со специями, которые она расставляла по цветам и размерам, теперь стояли в хаотичном беспорядке. Разделочные доски, висевшие на крючках, исчезли — наверняка засунуты куда-то в ящик. На столе лежала стопка кухонных полотенец, аккуратно сложенных по-новому.
— Кристина Павловна, я же просила...
— Ты работаешь целый день, устаёшь, — свекровь махнула рукой, будто отгоняя муху. — Кто же за домом присмотрит? Вот я и помогаю. Роман вообще не понимает, как ему повезло с матерью. Не то что некоторые — те вообще в дом не заглядывают.
Анастасия сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Говорить что-то было бесполезно. Она уже пыталась. Раз десять. Может, пятнадцать. Кристина Павловна всё равно делала по-своему, а Роман только пожимал плечами: мол, мать хочет помочь, чего ты злишься.
Молча пройдя мимо свекрови, Анастасия направилась в комнату и закрыла за собой дверь. Села на диван и уставилась в стену. Дышать стало легче только когда за спиной щёлкнул замок.
Эта квартира была её. Анастасия купила её три года назад, ещё до знакомства с Романом. Копила пять лет, отказывая себе во всём — никаких поездок за границу, никаких спонтанных покупок, никаких кафе по пятницам с подругами. Однокомнатная квартирка в спальном районе, зато своя. И вот теперь в ней хозяйничала женщина, которая даже не спрашивала разрешения войти.
Вечером, когда Роман вернулся с работы, Кристина Павловна уже накрыла стол. Анастасия вышла из комнаты и молча села на своё место. Муж чмокнул мать в щёку, кивнул жене и уткнулся в телефон.
— Ромочка, я сегодня борщ сварила, — свекровь заботливо поставила перед сыном полную тарелку. — Настоящий, не то что... ну, в общем, как надо. Ешь, пока горячий.
— Спасибо, мама.
Анастасия взяла себе салат. Аппетита не было.
— Настя, а ты что же борщ не берёшь? — Кристина Павловна вопросительно подняла бровь. — Или тебе опять что-то не так? У молодых сейчас всё не так, всё не по их вкусу.
— Не хочу борща, — тихо ответила Анастасия.
— Вот и зря. Женщина должна хорошо питаться. А то посмотри на себя — худая какая-то, бледная. Роман, скажи жене, пусть ест нормально.
Роман кивнул, не отрываясь от экрана.
— Настя, поешь.
Анастасия встала из-за стола, взяла тарелку с салатом и вернулась в комнату. За спиной послышалось возмущённое фырканье свекрови, но дверь закрылась раньше, чем до слуха донеслись слова.
Так продолжалось каждый вечер. Кристина Павловна приходила то утром, то днём, то вечером — график был непредсказуем, и Анастасия никогда не знала, застанет ли свекровь дома. Иногда женщина оставалась до поздней ночи, рассказывая Роману о соседке, которая неправильно паркуется, или о продавщице в магазине, которая нахамила.
Однажды Анастасия вернулась с работы и обнаружила, что в шкафу переставлены все её вещи. Платья висели не по цветам, а по длине. Джинсы лежали стопкой в другом ящике. На полке появились чужие коробки — Кристина Павловна принесла свои старые туфли и поставила их рядом с обувью Анастасии.
— Я подумала, может, тебе пригодятся, — свекровь пожала плечами. — У меня нога 38-го размера, у тебя, кажется, тоже. Что зря пропадать?
Анастасия стояла посреди комнаты, держа в руках свою любимую синюю блузку, которую свекровь зачем-то засунула в дальний угол. Слова застряли где-то в горле. Хотелось закричать, выгнать эту женщину, сказать, чтобы больше никогда не переступала порога. Но Роман сидел на диване и листал ленту в телефоне, даже не глядя в её сторону.
— Рома, — позвала Анастасия.
— Угу.
— Ты можешь поговорить с матерью?
— О чём?
— О том, что это моя квартира.
Роман поднял глаза и нахмурился.
— Настя, ну что ты опять? Мать пытается помочь.
— Я не просила о помощи.
— Ну и что? Она хочет, чтобы у нас дома было хорошо. Чего ты злишься-то постоянно?
Анастасия развернулась и пошла на балкон. Прохладный осенний воздух ударил в лицо. Она прислонилась лбом к холодному стеклу и закрыла глаза.
Раньше Роман был другим. Внимательным. Заботливым. Они встретились на корпоративе общих знакомых, и он весь вечер не отходил от неё — приносил напитки, шутил, рассказывал истории из своей работы в строительной компании. Тогда казалось, что он именно тот человек, с которым можно строить будущее. Анастасия работала бухгалтером в крупной фирме, зарабатывала прилично — около 80 тысяч в месяц. Роман получал чуть больше, около 95 тысяч. Вместе они могли позволить себе многое.
Но потом появилась Кристина Павловна. Сначала в гости. Потом на ужины. Потом она стала приходить, когда Романа не было дома, и оставаться до его возвращения. А теперь вот переставляла вещи и давала советы, которых никто не просил.
Анастасия начала мечтать о тишине. О неделе — хотя бы одной неделе — когда можно будет вернуться домой и не увидеть Кристину Павловну на кухне. Когда можно будет лечь спать рядом с мужем и не услышать за стеной её голос, обсуждающий по телефону с подругой недостатки невестки.
Идея пришла внезапно. Отпуск. Море. Они с Романом ни разу не ездили вместе в отпуск — всё откладывали, копили на ремонт, на новую мебель. Но сейчас Анастасии казалось, что если они не уедут вдвоём, хоть ненадолго, что-то окончательно сломается.
Она начала откладывать деньги. Не со всей зарплаты — Роман бы заметил. По пять тысяч иногда чуть больше в месяц. Прятала купюры в старую косметичку на верхней полке шкафа. Кристина Павловна туда не заглядывала — слишком высоко.
Через полгода накопилось 55 тысяч. Хватит на путёвку. Анастасия нашла горящий тур на двоих в Турцию — неделя в неплохом отеле, завтраки и ужины включены. 47 тысяч. Она оплатила путёвки онлайн, не раздумывая.
Вечером, когда Роман вернулся с работы, Анастасия встретила его с распечатанными билетами в руках.
— Рома, у меня для тебя сюрприз.
Муж поднял взгляд от телефона. Кристина Павловна, сидевшая на кухне с чаем, тоже повернулась.
— Мы едем на море, — Анастасия протянула билеты. — Через две недели. Неделя в Турции, всё включено.
Роман взял бумажки, пробежал глазами.
— Серьёзно? Настя, это же... ого. Спасибо!
Лицо мужа засветилось, и на секунду Анастасия увидела того самого Романа, в которого влюбилась три года назад. Он обнял её, прижал к себе, и она почувствовала, как внутри что-то оттаяло.
— Это офигенно, — Роман расцеловал жену. — Ты лучшая. Когда вылет?
— Двадцать третьего, рано утром.
Кристина Павловна поставила чашку на стол с громким стуком.
— А меня вы, значит, не берёте?
Анастасия обернулась. Свекровь сидела, скрестив руки на груди, губы поджаты, взгляд тяжёлый.
— Кристина Павловна, это наш с Романом отпуск...
— Я понимаю, понимаю, — женщина встала и направилась к выходу. — Молодым хочется побыть вдвоём. Ничего, я привыкла. Мать всегда последняя.
— Мама, ну не надо так, — Роман шагнул к ней, но Кристина Павловна уже надевала пальто.
— Всё нормально, Ромочка. Отдыхайте. Мне тут дома и одной неплохо.
Она ушла, громко хлопнув дверью. Роман вздохнул и покачал головой.
— Настя, ну могла бы предупредить заранее. Она обиделась.
— Роман, я хотела сделать сюрприз. Тебе.
— Я понимаю. Но мама...
— Твоя мать всё время здесь. Всё время. Я хочу хоть раз побыть с тобой наедине.
Роман не ответил. Прошёл в комнату и снова взял телефон.
До отъезда оставалось две недели, но Кристина Павловна не приходила. Анастасия почувствовала облегчение — может, свекровь действительно поняла, что нужно дать им пространство. Роман был на связи с матерью — звонил каждый вечер, спрашивал, как дела, извинялся за то, что не предупредил о поездке заранее.
— Мама говорит, что всё нормально, — сообщил муж за день до вылета. — Она не обижается.
— Это хорошо, — ответила Анастасия, складывая в чемодан купальник.
Утром они выехали в аэропорт. Самолёт вылетел вовремя, приземлился без задержек, и уже через четыре часа они стояли у стойки регистрации в отеле. Анастасия чувствовала, как с плеч спадает невидимый груз. Море, солнце, никаких звонков свекрови, никаких советов о том, как правильно варить борщ.
Первый день оказался идеальным. Они гуляли по набережной, держась за руки. Купались в тёплом море. Ужинали в ресторане отеля, смеялись над какими-то глупыми шутками. Роман был внимательным, заботливым, таким, каким Анастасия его помнила. Она засыпала с мыслью, что всё наладится. Что эта неделя вернёт их друг к другу.
На следующее утро они позавтракали и отправились на пляж. Анастасия растянулась на шезлонге, закрыла глаза и подставила лицо солнцу. Роман ушёл за напитками. Минут через десять вернулся, но без коктейлей. Лицо у мужа было странное — виноватое, напряжённое.
— Настя, мне нужно тебе кое-что сказать, — Роман сел рядом, не глядя в глаза.
Анастасия села, напряглась.
— Что случилось?
— Мама... она здесь.
— Где здесь?
— В отеле. В соседнем номере.
Анастасия молча смотрела на мужа. Слова не складывались в смысл. Мама. Здесь. Соседний номер.
— Как это — здесь?
— Она приехала следом за нами. Вчера вечером. Заселилась, пока мы ужинали.
— Ты шутишь.
— Настя, она обиделась, что мы её не взяли. Я не мог отказать. Она сама купила себе путёвку, я просто...
— Просто что?
— Просто сказал ей номер нашего отеля. Она хотела быть рядом.
Анастасия медленно поднялась с шезлонга. Ноги стали ватными. Внутри что-то рвалось, трещало, ломалось. Все эти месяцы накопленного раздражения, обид, недосказанности — всё это вдруг хлынуло наружу одной волной.
— Ты решил устроить мне ад даже в отпуске?! — закричала Анастасия, не сдерживаясь.
Люди на соседних шезлонгах обернулись. Пара с детьми отодвинулась подальше. Где-то за спиной кто-то прыснул.
— Настя, тише, — Роман вскочил, схватил жену за руку. — Ты что творишь? Все смотрят!
— Пусть смотрят! — Анастасия вырвала руку. — Я полгода копила на эту поездку! Полгода! Чтобы мы побыли вдвоём! А ты... ты привёз сюда свою мать!
— Я не привозил её! Она сама приехала!
— И ты, конечно, не мог ей отказать!
— Она моя мать!
— А я кто?!
Роман схватился за голову, посмотрел по сторонам. Лицо покраснело.
— Ты сошла с ума, Настя. Устраиваешь истерику на весь пляж. Позоришь меня.
— Позорю? Серьёзно?
— Да, серьёзно! Мать хотела отдохнуть, и что тут такого? Мы можем все вместе...
— Нет, — Анастасия развернулась и пошла прочь. — Нет, не можем.
— Настя, стой! Куда ты?!
Она не обернулась. Шла быстро, почти бежала, пока не оказалась в номере. Захлопнула дверь, прислонилась к ней спиной и на секунду замерла, пытаясь отдышаться. Потом открыла шкаф и начала кидать вещи в чемодан. Руки дрожали так сильно, что застёжка на сумке никак не поддавалась.
Телефон завибрировал. Роман. Анастасия сбросила звонок. Снова вибрация. Снова сброс. Третий звонок она просто отключила.
Собрав всё, она спустилась на ресепшн. Администратор, молодая девушка с акцентом, улыбнулась.
— Добрый день. Чем могу помочь?
— Мне нужно уехать сегодня. Как можно быстрее. Можете узнать есть ли рейсы в Москву?
— Сейчас проверю... Да, есть вечерний, в восемь. Но это будет стоить дороже, чем ваш обратный билет. Придётся доплатить около 15 тысяч.
— Хорошо. Оформите.
Девушка кивнула и начала что-то печатать на компьютере. Анастасия стояла, сжимая ручку чемодана. Пятнадцать тысяч. Почти треть накопленных денег. Плевать.
Через два часа она сидела в такси, направляясь в аэропорт. Телефон разрывался от звонков — Роман, Кристина Павловна, снова Роман. Анастасия не отвечала. Только написала одно сообщение: "Я уехала. Не звони".
Самолёт взлетел в девять вечера. Анастасия смотрела в иллюминатор, наблюдая, как огни города становятся всё меньше. Внутри была пустота — ни злости, ни обиды. Только усталость.
В Москву прилетели ночью. Анастасия взяла такси и поехала домой. Открыла дверь своей квартиры, бросила чемодан в коридоре. Прошла в комнату и начала собирать вещи Романа.
Рубашки, джинсы, носки — всё аккуратно сложила в большой чемодан. Его бритву, крем для бритья, дезодорант — в отдельный пакет. Документы, лежавшие в ящике стола, — в папку. Работала методично, спокойно, будто выполняла рутинную задачу.
Потом принялась за вещи Кристины Павловны. Свекровь оставила тут столько всего, что пришлось достать ещё одну коробку. Туфли, старые платья, какие-то банки с вареньем на кухне — всё в коробку. Даже фотография в рамке, которую Кристина Павловна поставила на комод — семейный снимок, где Роман ещё ребёнок, а она молодая.
Неделя прошла в странном спокойствии. Анастасия ходила на работу, возвращалась домой, готовила себе ужин. По вечерам смотрела сериалы или читала. Телефон молчал — после первых двух дней звонки прекратились. Роман с матерью доживали отпуск.
На восьмой день, ближе к вечеру, раздался звонок в дверь. Анастасия посмотрела в глазок — Роман и Кристина Павловна стояли с чемоданами. Загорелые, растерянные.
Анастасия открыла дверь ровно настолько, чтобы они увидели коробки и чемоданы, стоящие у порога.
— Забирайте свои вещи, — сказала она ровным голосом.
— Настя, что это? — Роман шагнул вперёд, но жена преградила путь.
— Это ваши вещи. Всё, что вам принадлежит.
— Ты что, совсем ошалела?! — Кристина Павловна попыталась протиснуться мимо, но Анастасия не сдвинулась с места.
— Это моя квартира. Я купила её до свадьбы. Она оформлена на меня. И я больше не хочу, чтобы вы здесь жили.
— Настя, ну хватит уже, — Роман поморщился. — Мы всё обсудим, поговорим нормально...
— Обсуждать нечего.
— Да как ты смеешь?! — Кристина Павловна вскинула руки. — Ромочка, скажи ей! Это твоя жена, твой дом!
— Нет, — Анастасия покачала головой. — Это мой дом. И я имею право решать, кто здесь живёт.
— Я подам в суд! — свекровь ткнула пальцем в сторону Анастасии. — Ты выгоняешь законного мужа из дома!
— Подавайте, — Анастасия пожала плечами. — Квартира оформлена на меня, куплена до брака, брачного договора нет. Можете попробовать.
Роман стоял, растерянно глядя то на мать, то на жену.
— Настя, это из-за того, что мама приехала в Турцию? Ну прости, я не подумал... Мы всё исправим, обещаю.
— Поздно, Рома.
— Как это — поздно?
— Ты сделал выбор. Много раз. Каждый раз выбирал её, а не меня. И я приняла это.
— Настя, я люблю тебя...
— Если бы любил, не привозил бы свою мать в наш отпуск. Если бы любил, вступился бы хоть раз, когда она переставляла мои вещи. Если бы любил, услышал бы меня.
Кристина Павловна схватила Романа за рукав.
— Ромочка, пойдём. Не стоит она твоих нервов. Найдём адвоката, и она ещё пожалеет.
Роман не двигался. Смотрел на Анастасию, будто пытался что-то сказать, но слова не шли.
— Забирайте вещи, — повторила Анастасия. — Или я вынесу их в подъезд.
Они ушли через полчаса — Роман тащил чемоданы, Кристина Павловна шла следом, бормоча что-то про неблагодарность и распущенность современной молодёжи. В последний момент Роман обернулся.
— Я вернусь. Мы ещё поговорим.
— Не стоит.
Дверь закрылась. Анастасия прислонилась к ней лбом, глубоко вдохнула и выдохнула. Тишина. Полная, абсолютная тишина.
Следующие дни Роман названивал, писал сообщения, приезжал под дверь. Кристина Павловна тоже не сдавалась — звонила с незнакомых номеров, требовала встречи, угрожала судом. Анастасия не отвечала. Блокировала номера, игнорировала письма.
Через две недели она подала на развод. Юрист, полная женщина лет пятидесяти, выслушала историю и кивнула.
— Квартира ваша, это однозначно. Совместно нажитого имущества практически нет, если я правильно понимаю?
— Только мебель. Но я не претендую.
— Тогда всё пройдёт быстро. Месяца три, может, четыре.
— Хорошо.
Анастасия вышла из офиса юриста и пошла пешком. Был конец сентября, деревья начинали желтеть, воздух стал прохладнее. Она шла медленно, рассматривая витрины магазинов, прохожих, небо.
Дома она сварила себе кофе, села на диван и включила музыку. Тихую, спокойную. Никто не переставлял её вещи. Никто не критиковал порядок в доме. Никто не учил, как правильно готовить борщ.
Впервые за несколько лет Анастасия почувствовала, что может дышать полной грудью. Она выбрала себя. Свою квартиру, свою жизнь, своё спокойствие. И это было правильно.