Вне Сознания

Юлия проснулась в то утро от запаха кофе. Павел уже был на кухне — слышно было, как звякнула ложка о край кружки. Юлия лежала, уставившись в потолок, и улыбалась просто так, без причины. Вот так, ни с того ни с сего, лёжа в тёплой постели с беспорядком из подушек и одеяла. Три года замужем — а до сих пор бывают такие утра. Павел вошёл с двумя кружками, поставил одну на её тумбочку, сел рядом. Они не разговаривали — просто пили кофе, смотрели в окно на улицу, где уже начинался обычный городской день...

Полина давно перестала считать дни — просто жила, как живут люди, которые привыкли тащить груз и уже не замечают его веса. Утром вставала, варила кофе на двоих, хотя Кирилл чаще всего спал до десяти. Ехала на работу, восемь часов за компьютером, потом магазин, потом домой, потом ужин. Иногда смотрела на себя в зеркало в прихожей и думала: вот так и выглядит человек, который разучился хотеть чего-то для себя. Работала Полина экономистом в небольшой строительной компании. Зарплата стабильная — семьдесят пять тысяч в месяц, плюс изредка премии...

Тетрадь в клетку лежала на краю кухонного стола, исписанная мелким почерком. Анастасия провела пальцем по колонкам цифр — аккуратным, выверенным, почти красивым в своей педантичности. Триста двадцать рублей на проезд. Четыреста восемьдесят на обед, хотя можно было бы и дешевле, если брать из дома. Две тысячи на коммуналку — это ещё повезло, что зима выдалась тёплая. Каждый рубль имел своё место. Каждая копейка знала, куда ей идти. Артём появился в дверном проёме, держа в руках кружку с остывшим чаем...

Звонок от нотариуса застал Викторию прямо на работе, в середине совещания. Она вышла в коридор, прикрыла за собой дверь переговорной и прислонилась спиной к стене. Нотариус говорил спокойно и по делу: дальняя родственница Виктории — двоюродная тётка по материнской линии, Зинаида Аркадьевна, которую Виктория видела последний раз лет семь назад на каком-то семейном торжестве — скончалась и оставила племяннице однокомнатную квартиру в соседнем районе. Никаких других наследников не было. Нужно приехать, подписать документы, оформить вступление в наследство...

Нина никогда не думала о деньгах как о чём-то своём. С первой же работы — расчётчиком в небольшой бухгалтерской конторе, куда устроилась сразу после колледжа, — она привыкла, что зарплата делится на две части. Меньшая — на проездной, еду и самое необходимое. Большая — маме. Алла Георгиевна не просила. Она напоминала. Разница была существенная — просьбу можно отклонить, а напоминание как-то неловко игнорировать. Напоминания звучали так: «Ниночка, ты же понимаешь, как мне было тяжело. Одна, с двумя детьми, отец ушёл и ни копейки не платил...

Наталья аккуратно расставила чашки в серванте, стараясь не греметь. Каждый звук в квартире казался слишком громким, способным разбудить недовольство Сергея. Десять лет совместной жизни научили женщину ходить на цыпочках — и в прямом, и в переносном смысле. — Наташка! — донесся голос мужа из комнаты. — Кофе готов? — Сейчас принесу, — тихо ответила Наталья, торопливо наливая кофе в любимую кружку Сергея. Мужчина сидел в кресле с телефоном, даже не поднял глаз, когда жена поставила кружку на столик рядом...

Телефон лежал на подоконнике, и Наталья смотрела на него так, как смотрят на что-то неприятное, но привычное — как на капающий кран или на трещину в потолке, которую давно пора заделать, но всё руки не доходят. Голос из динамика заполнял маленькую кухню целиком, отражался от плитки, лез в уши. — Ты вообще соображаешь, что делаешь? Блузка! Ей блузка понадобилась! А то, что у сына каждый месяц не хватает — это тебя не беспокоит? Наталья стояла, держа руки скрещёнными на груди, и смотрела в окно. Там был обычный московский двор: берёзы, скамейка, два голубя на бордюре...

Лилия никогда не рассказывала никому, как именно ей досталась эта квартира. Не из скромности и не из гордости — просто не считала нужным. Трёхкомнатная, на седьмом этаже нового дома в тихом районе, с окнами на сквер. Бабушка Лилии, Зинаида Тимофеевна, прожила долгую и непростую жизнь, всё скопила, всё сохранила и незадолго до смерти сказала внучке прямо: «Деньги отдам тебе. Не семье, не матери твоей, а тебе. Купи себе угол, чтобы никому не была должна». Лилия тогда только-только вышла замуж за Филиппа, и бабушкины слова прозвучали как что-то лишнее, неуместное в той эйфории первых месяцев...

Анастасия проснулась от звука капающего крана на кухне. Снова. Третью неделю подряд обещала вызвать сантехника и всё никак не доходили руки. Работа, дом, готовка, уборка — всё это крутилось бесконечным колесом, и иногда женщина ловила себя на мысли, что живёт на автопилоте. Рядом сопел Александр. Муж спал до полудня — вчера допоздна резался в какую-то онлайн-игру с друзьями. Настя осторожно встала, чтобы не разбудить, и пошла на кухню. Семь утра. Нужно собраться на работу. Квартиру Анастасия купила шесть лет назад, ещё будучи незамужней...

Елена закрыла ноутбук, потянулась. Часы показывали половину одиннадцатого вечера. Очередной рабочий день в IT-компании затянулся допоздна. Презентация для клиента из Германии требовала доработки, тестирование нового функционала выявило баги. Пришлось задержаться, чтобы всё исправить до утра. Дмитрий давно спал. Муж работал на заводе инженером, вставал в шесть утра, к десяти вечера обычно уже отключался. Елена тихо прошла в ванную, смыла косметику, почистила зубы. Легла рядом с мужем, укрылась одеялом...

Есть такая категория людей, которые умеют просить деньги так, что отказать практически невозможно. Не потому что они особенно убедительны или красноречивы — нет. Просто они делают это с таким видом, как будто берут у вас то, что им и так причиталось. Ирина Павловна была именно таким человеком. И дочь Татьяна — вся в неё. Юлия поняла это не сразу. Поначалу всё выглядело иначе — обычная семья, обычные трудности, обычное желание помочь близким. Денис вырос в доме, где слово «родня» весило больше любого здравого смысла...

Ирина купила краску для стен ещё в марте — выбирала долго, часа три ходила по строительному магазину с веером образцов, пока не остановилась на тёплом кремовом оттенке. Продавец сказал, что это классика, что с таким цветом любая комната становится уютной. Ирина согласилась, купила три банки, принесла домой и поставила в кладовку. Так и стояли до сих пор. Не потому что руки не доходили. Просто Роман всё время находил причину отложить: то не сезон, то устал, то давай в следующие выходные. А потом выходные занимались чем-то другим, и про краску забывали ещё на месяц...