первая часть
Через пару недель Лена поймала себя на странной вещи: дома стало тише.
Не потому, что проблемы исчезли. Просто они как будто ушли вглубь – из криков в сообщения, из хлопанья дверей в наушники и странные схемы на доске в Ильиной комнате.
Он купил себе маленькую магнитную доску и повесил над столом. Теперь на ней жили стрелочки, квадратики, какие‑то английские слова. Между ними иногда появлялись бумажки с надписью «курсовая» и «сессия», но по масштабам это смотрелось как заметка на полях романа.
– Это у тебя что, – спросила Лена как‑то вечером, заглянув в комнату, – схема ограбления банка?
– Не, – не отвлекаясь от экрана, ответил Илья. – Это схема уровней.
– То есть сначала маленькая ямка, потом побольше? – уточнила она.
– Мам, – простонал он. – Ты вообще не понимаешь.
– Я понимаю, – миролюбиво сказала Лена. – Просто ямки в нашей жизни без схем появляются.
Она уже научилась отличать «он играет» от «он пишет». Когда он играл, ругался вслух, вскакивал, махал руками. Когда писал, сидел, как вкопанный, и только иногда шевелил губами, читая вслух какие‑то команды.
Иногда ночью, возвращаясь после смены, Лена открывала его дверь и видела, как свет монитора вырезает из темноты его профиль – уже почти взрослый, с ещё детским лбом, но упрямой линией подбородка.
Один раз она не выдержала и сказала:
– Спишь хотя бы иногда?
– Да, – буркнул он. – Когда комп обновляется.
Колледж тем временем тоже никуда не делся.
В понедельник позвонила куратор:
– Елена Сергеевна, ваш Илья пропустил два семинара по бухучёту.
– Он заболел? – устало спросила Лена.
– Он сказал, что опоздал, – холодно сообщила куратор. – А опоздание на полтора часа – это уже не опоздание.
Лена зажмурилась.
– Я с ним поговорю, – пообещала она. – Он у меня сейчас на практике… жизненной.
Повесив трубку, она пошла на кухню, налить себе воды. Счётчик в коридоре тихо щёлкнул – как ещё один напоминатель: прошлое никуда не делось, коммуналка сама себя не заплатит.
Илья пришёл через час, с рюкзаком и виноватым лицом.
– Мне звонили, – без прелюдий сказала Лена. – Ты прогулял два семинара.
– Я не прогулял, – вспыхнул он. – Я…
– Опоздал на полтора часа, – подсказала она. – Ты прав, это совершенно другое.
Он рухнул на стул.
– Ну, мам… Я не успел. У нас было созвоны по проекту, потом одно, другое…
– Сын, – она села напротив, – колледж я оплачиваю государству своими налогами. Курсы – своим желудком. Покажи мне, что ты понимаешь эту разницу.
Он помолчал.
– Я всё сдам, – тихо сказал он. – Я уже попросил задания, мне скинули.
– Сдать – это минимум, – вздохнула Лена. – Я не требую отличий. Но и «хвосты» меня не радуют. Наша договорённость в силе?
– В силе, – кивнул он.
Она посмотрела на него и вдруг поняла, что сейчас ей важно не сорваться.
– Я злюсь, – честно сказала Лена. – Потому что я устала. Но это не значит, что ты не имеешь права ошибаться. Просто давай тогда честно: ты не успеваешь, тебе тяжело, ты перегорел – мы садимся и пересматриваем план. А пока ты мне говоришь «я справлюсь», я имею право спросить: где конкретно ты справляешься, а где ещё нет.
Он поднял глаза, чуть удивлённый её тоном – без привычного сарказма.
– Я… чуть не завалился, – признался он. – Реально. У нас в игре баг был, я три ночи в нём ковырялся, а потом понял, что просто забыл точку с запятой.
– Добро пожаловать в взрослую жизнь, – кивнула Лена. – Там половина проблем из‑за одних «забытых точек».
Он усмехнулся.
– Давай так, – предложила она. – Ты делаешь себе расписание. Живое. Не «успею всё», а по‑честному: колледж, курсы, хотя бы немного сна. Показываешь мне. Если я вижу, что ты хотя бы попытался спланировать, я не буду за каждый пропуск тебя выносить. Но если ты надеешься, что всё само рассосётся – оно не рассосётся. Я врач, я знаю.
– Я сделаю, – кивнул он. – Правда.
– Только не рисуй его у себя в голове, – сказала Лена. – Голова – это самое ненадёжное место для расписания.
В мае Лене впервые предложили взять дополнительную подработку – вести приём в новой частной клинике «для своих», где кофемашина, улыбки на ресепшене и одна и та же музыка по кругу.
– Там легко будет, – обещала главврач. – Подумаешь, гипертоники, диспансеризация. Зато спокойно.
Лена согласилась не сразу.
– Я и так живу на работе, – сказала она Илье вечером. – Буду жить на двух.
– Нормально, – хмыкнул он. – У меня тоже две. Колледж и курс.
– Ты хотя бы иногда получаешь удовольствие, – заметила она. – А я иногда просто получаю новые морщины.
– Мам, тебе идёт, – сказал он.
– Морщины? – прищурилась она.
– Уверенность, – поправился он.
Она усмехнулась:
– Ладно, беру подработку. Может, хоть там пациенты будут не ругаться, а платить и благодарить.
Новая клиника оказалась аккуратной, как рекламная картинка. Белые стены, зелёные кресла, регистраторша с идеальными стрелками на глазах.
Первые пациенты были один в один с картинками в буклетах: «предприниматель», «менеджер», «молодая мама, следящая за здоровьем».
На третьем дне Лена увидела в коридоре знакомый силуэт.
Слегка сутулый мужчина в пальто, слишком тонком для нашего климата, сидел на краю кресла и мял в руках шапку.
Лена моргнула.
– Папа? – спросила она, не веря.
Он поднял голову: те же светлые глаза, чуть поблёкшие, те же густые брови, те же морщины у рта.
– Ленка, – сказал он. – Так это ты и есть «наш новый терапевт»?
Они не виделись два года.
После той ссоры, когда он сказал, что «внука ты неправильно воспитываешь, слишком много свободы», а она ответила, что «это не Советский Союз, тут по‑другому».
– Ты записан ко мне? – спросила Лена, пытаясь держать голос ровным.
– А к кому ж ещё, – пожал он плечами. – Сказали, хороший врач, без «ой, у нас очередь, давайте в следующий раз». Подумал, надо проверить.
– Угу, – кивнула она. – Сейчас позову.
Она зашла в кабинет, закрыла дверь и пару секунд просто постояла, опершись лбом о холодное стекло.
– Ну что, – сказала себе. – Попробуй ещё раз, ты почти у цели.
На приёме он вёл себя как обычный пациент.
– Жалобы? – спросила Лена, открывая карту.
– Да какие жалобы, – отмахнулся он. – Давление скачет чуть, сердце побаливает, по ночам не сплю, на работу идти не хочется. Остальное – всё нормально.
– То есть стандартный набор, – уточнила она. – Анализы приносили?
– Да вот, – он достал помятый конвертик. – «Холестерин повышен», «сахар на границе». Везде пишут, что старею.
– Они не пишут, – заметила Лена. – Они просто показывают.
Она привычно прошлась по вопросам, пощупала пульс, измерила давление, послушала сердце.
– Давление 160 на 100, – сказала. – Нормально только для тех, кто на экзамен идёт.
– Так я к тебе как на экзамен, – попытался пошутить он.
Она вздохнула:
– Пап, давай без цирка.
– Ты же сама сказала, что я «обычный пациент», – возмутился он.
– Обычным пациентам я не говорю, что они упёртые и вредные, – парировала она. – А тебе могу.
Он замолчал, посмотрел на неё поверх очков.
– Ты изменилась, – сказал вдруг. – Раньше всё время оправдывалась.
– Раньше я была студенткой, – ответила Лена. – Теперь я устала оправдываться.
Между ними повисло привычное напряжение – из старых фраз, обид и невысказанных «прости».
– Илья как? – спросил он, словно между прочим.
– Жив, – сказала Лена. – В колледже, на новом курсе.
– Ты чё, разрешила? – поднял он брови. – Бросить нормальную специальность ради этих их компьютеров?
– Я разрешила ему попробовать, – поправила она. – А не мне прожить ещё одну жизнь вместо него.
– Ну‑ну, – хмыкнул он. – Потом придёт ныть, что денег нет.
– Придёт – будем разбираться, – пожала плечами Лена. – Я тоже не сразу врачом стала.
Он поморщился:
– Я всё равно считаю, что надо сначала иметь корочку, а потом уже прыгать в ваши модные профессии.
– Я знаю, что ты считаешь, – спокойно сказала она. – Илья тоже знает. Но он имеет право считать по‑другому. Тебя же никто не заставляет идти на курсы геймдизайна.
Он хотел что‑то сказать, но передумал.
– Ты меня теперь лечить будешь? – спросил.
– А кто? – пожала плечами она. – Ты же всё равно ко мне пришёл.
– Я думал, ты откажешься, – честно признался он.
– Я думала, ты никогда не запишешься, – честно ответила она. – Видишь, как много мы друг о друге думаем.
Он вдруг тихо улыбнулся.
– А ты… права, наверное, – сказал он. – Про Илюшу. Я слишком его по себе меряю. Я-то в его годы уже…
– В его годы ты уже меня ругал, – напомнила Лена. – Что я вечно на дежурствах.
– Ну, – протянул он. – Хотел как лучше.
– Я тоже, – сказала она. – До сих пор хочу.
Она выписала ему таблетки, написала рекомендации, добавила:
– И перестань соль есть ложками.
– Откуда ты знаешь? – удивился он.
– Я тебя видела, – усмехнулась она. – Не только как пациента.
На выходе он задержался у двери.
– Лен… – сказал. – Если надо будет… Я могу с Илькой поговорить. По‑мужски.
– Не надо с ним «по‑мужски», – попросила она. – Погуляй с ним лучше. Без лекций.
Он кивнул:
– Ладно. Попробуем.
Вечером Илья пришёл домой раньше обычного.
– Мам, – сказал он с порога. – Ко мне какой‑то дед подходил возле подъезда.
– Высокий, с усами и с привычкой спорить? – уточнила Лена.
– Усы седые, – кивнул Илья. – Сказал: «Ты Илья? Я твой дед. Пойдём, я тебе расскажу, как я всё в жизни сделал неправильно».
Лена прыснула.
– И что ты?
– Сказал, что сначала уроки, – пожал плечами Илья. – А потом пусть рассказывает. Он удивился.
– Это мой сын, – сказала Лена шкафу с макаронами. – Сначала дела, потом философия.
– Мам, – остановился Илья на полпути в комнату. – Ты не против, что он… появился?
Она задумалась.
– Я против того, что он исчезал, – честно сказала. – А за то, что появился – пока не решила. Посмотрим, как себя поведёт.
– Он… странный, – заметил Илья.
– Это у нас семейное, – ответила она. – Терпи.
Он усмехнулся и ушёл.
Лена наливала в кастрюлю воду, а сама думала о том, что их маленькая семейная игра внезапно получила ещё одного персонажа.
Не запланированного, с кучей багов и старых ошибок, но всё же своего.
Ночью, когда дом уснул, Лена вышла на балкон.
Во дворе качались чёрные голые ветки, в окнах напротив мигали телевизоры. Где‑то вдалеке выла сирена – то ли пожарная, то ли скорая.
Она опёрлась о перила и вдруг поймала себя на странном ощущении: её жизнь, при всей усталости и хаосе, медленно, но верно избавлялась от ощущения чужого сценария.
Раньше всё было как в плохой игре: чужой сюжет, чужие цели, ты только по стрелочкам ходишь.
Теперь стрелочки они рисовали сами – кривые, местами нелогичные, но свои.
Телефон в руке лёгко вибрировал. Сообщение от Ильи:
«Маам, дед скинул фотку, где ты в халате и с косичками. Можно посмеяться?»
Она улыбнулась в темноту.
«Можно. Только не забудь потом практиковаться – вдруг врачом станешь», – набрала она.
И тут же отправила следом:
«Или кем там ты хочешь. Главное – не забывай свои «ещё раз попробовать». Без них игры не проходят».
Она убрала телефон, вдохнула холодный воздух и вернулась на кухню.
Чайник послушно зашумел.
– Ну что, – сказала она ему, как старому знакомому. – Вторая итерация. Попробуем.
рекомендую