Когда Лена увидела в мессенджере сообщение «Мам, нам нужно серьёзно поговорить», она сначала решила, что сын опять завалил сессию.
Она как раз дорезала салат на завтра в контейнеры – пятница, ночная смена в приёмном, надо брать с собой еду, иначе в три утра обязательно купит какую‑нибудь гадость из автомата и потом весь день будет ругать себя и гастрит.
Сообщение пришло от Ильи в 18:10. Значит, он уже вышел из колледжа, идёт от остановки. Минут через десять войдёт, бросит кроссовки в коридоре, рюкзак – посреди кухни, и будет изображать взрослую жизнь.
– Господи, – пробормотала она, протирая нож, – только бы не «женюсь».
Слово «женюсь» для неё звучало почти как диагноз.
Дверь хлопнула.
– Ма‑ам! – протянул Илья из коридора. – Ты дома?
– А где мне быть? – откликнулась Лена. – На Мальдивах, что ли?
Он вошёл на кухню, действительно швырнул рюкзак под стул и завис у дверного косяка. Высокий, сутулый, с вечно отросшей чёлкой, которую он принципиально не стриг «до лета».
– Мам, нам нужно серьёзно поговорить, – повторил он вслух.
– Я уже боюсь, – сказала Лена. – Ты беременный?
Он закатил глаза:
– Очень смешно.
– Ну а что, – пожала плечами она. – Формулировка такая, будто ты мне диагноз принёс. Давай, садись, серьёзный.
Он сел, какое‑то время молча крутил солонку, потом выдохнул:
– Я бросаю колледж.
Лена поставила миску на стол аккуратнее, чем обычно.
– Какой интересный ход, – произнесла она. – С чего это?
– Он бессмысленный, – сказал Илья, упрямо глядя мимо неё. – Эти ваши бухгалтера… Я не хочу сидеть в офисе, как ты говоришь, «в цифрах по локоть».
– Как я говорю, – заметила Лена, – называется «до отчёта не доставай».
– Не важно, – отмахнулся он. – Я нашёл курс.
Слово «курс» в 2026 году звучало опаснее «женюсь».
– Какой ещё курс? – спросила Лена.
– По разработке игр, – воодушевился он сразу. – Настоящий. Там преподы из индустрии, портфолио, проекты, всё. Два года, и можно устраиваться работать.
– А колледж? – уточнила она.
– Нах… – он встретился с её взглядом и чуть скорректировал: – Не нужен.
Лена поставила чайник на плиту, не глядя:
– Так. Подведём итоги. Ты, значит, решил бросить официальное образование ради каких‑то курсов из интернета?
– Это не «из интернета», – вспыхнул он. – У них офис, лицензия, отзывы.
– У мошенников тоже бывает офис, – спокойно сказала Лена. – И табличка. И даже как‑то очень убедительно всё.
Она поймала себя на том, что сейчас звучит как её собственный отец, который двадцать лет назад говорил ей: «Какие ещё платные вузики? Пойдёшь в техникум, не выдумывай».
И это её немного остудило.
– Илья, – сказала она мягче, – давай по порядку. Ты вообще понял, чем хочешь заниматься?
– Игры делать, – не раздумывая, ответил он. – Я и так в этом шарю. Я тебе показывал.
Он и правда «показывал» – какие‑то пиксельные человечки прыгали по экрану телефона, ловили квадратики и умирали под странную музыку. Лене это всё казалось одинаковым.
– Делать игры – это не только «шарить», – вздохнула она. – Там математика, программирование, английский, дедлайны…
– У меня всё это есть, – уверенно сказал он. – Ты просто не видишь.
– Потому что ты прячешь это между тремя двойками по физике, – заметила она.
Он замолчал. Чайник закипел, зашипев, как ещё один участник разговора.
– Я могу уйти после сессии, – сказал Илья. – Не прямо сейчас. Ну… типа, по‑человечески.
– Прямо прослезилась, – кивнула Лена. – Заботливый какой.
Она налила чай себе и ему, села напротив.
– И сколько стоят твои «курсы», разработчик?
Он чуть заметно поёжился:
– Ну… немного. По частям можно.
– По частям – это сколько в месяц?
– Двадцать пять.
Лена тихо свистнула.
– Ага. «Немного», – сказала она. – Ты в курсе, что это половина моей ставки?
Точнее, половина её официальной ставки в клинике. Про подработки в частном центре он, конечно, знал, но деликатно не интересовался, на каких именно нервных клетках матери строится его карманные расходы.
– Я могу подрабатывать, – быстро сказал он. – Устроюсь в доставку, буду ночью катать.
– Ночью катать, днём учиться и где‑то между этим ещё жить? – уточнила Лена. – А спать ты когда планируешь? На светофорах?
Он замолчал.
В телефоне у Лены мигнул значок рабочего чата: «Лена, не забудь, завтра к девяти смена, мы тебе там «липового» на дом повесили, у него опять давление».
Она выдохнула, убрала телефон.
– Так, – сказала Лена. – Давай так. Ты мне скидываешь ссылку на этот курс. Я смотрю договор, отзывы, программы. Если это не очередная «стань программистом за три дня», будем думать.
– И ты… не против? – осторожно спросил Илья.
Ответ тоже стоил двадцати пяти тысяч в месяц.
– Я против, – честно призналась она. – Но я ещё больше против, когда люди живут чужой жизнью. Я вот двадцать лет живу чужими болезнями. Своей, если честно, не очень хватает.
Он удивлённо поднял голову.
– Мам, ты же сама медицину любишь.
Она усмехнулась:
– Я люблю моменты, когда получается. А всё остальное – тяжёлый труд и отчёты.
«И ночные смены с «липового», у которого давление скачет от того, что его дети давно всё решили за него», – подумала она, но вслух не сказала.
– Скинешь ссылку – вечером посмотрю, – подвела итог Лена. – Но пока не вздумай ничего подписывать и оплачивать.
– Я что, совсем дурак? – возмутился он.
«Ещё какой», – автоматически откликнулось у неё внутри, но она только махнула рукой:
– Иди делай уроки. Разработчик.
Он ушёл в комнату, громко волоча рюкзак.
Лена включила вытяжку, потому что от эмоций салат неожиданно стал пахнуть луком сильнее, чем обычно.
Ссылку он прислал через пять минут, как и положено человеку, который уже всё решил.
Лена втиснулась в угол дивана, открыла ноутбук, нажала.
Сайт выглядел прилично. Слишком прилично.
«Обучаем с нуля до первого оффера», «Наставники из крупных студий», «Гибкий график», «Не нужно высшее образование».
– Конечно, не нужно, – пробормотала она. – У кого оно есть, тот и так знает, что ему делать.
Она открыла раздел «О нас». Там были фотографии улыбающихся молодых людей в худи с ноутбуками, какие‑то сертификаты и отзыв парня: «Я бросил универ и через год устроился в компанию мечты».
– Мечта у тебя – без отпуска и по переработкам, – сказала Лена экрану. – Впрочем, я сама такая.
Она скопировала ИНН компании, загнала в поиск. Организация существовала, налоговая не писала про неё страшных вещей. В отзывах тоже не было откровенного кошмара – кто‑то ругал, кто‑то хвалил, как обычно.
Открыв программу курса, она увидела знакомые слова: «алгоритмы», «линейная алгебра», «основы C#», «английский язык».
– Ну, вот, – кивнула она. – Здравствуй, моя математика, которую ты в школе игнорировал.
Лена закрыла ноутбук и на пару минут просто села в тишине.
В голове всплыл другой разговор, пятнадцатилетней давности.
Она тогда стояла на кухне своей матери, с трясущимися руками – не от страха, от усталости: практика в больнице днём, ночами – конспекты, на руках двухлетний Илья.
– Лена, – говорила бабушка, закатывая очередную партию пирожков, – ну зачем тебе это всё? Илью в сад, тебя в регистратуру, там зарплата, стаж, отпуск. Тихо, спокойно.
Лена тогда упрямо сказала:
– Я хочу быть врачом.
– Хотеть не вредно, – вздохнула бабушка. – Вредно жить вечно в чужих мечтах.
Она тогда не поняла. Сейчас – начинала.
В приёмном отделении той ночью было неспокойно.
Сначала привезли подростка после драки, потом – женщину с приступом астмы, потом – старика, который «просто за компанию» приехал с родственниками, а у него, между прочим, инфаркт на монитор смотрит.
К утру Лена чувствовала себя, как выжатый лимон.
В пятом часу санитарка Галя, таскавшая каталку туда‑сюда, спросила:
– Лень, а твой этот… Илюха, кем теперь быть хочет?
– Игры делать, – буркнула Лена, заполняя карты. – Разработчиком.
– Ого, – уважительно заметила Галя. – Это типа сидеть в компе и деньги получать?
– Типа да, – сказала Лена. – Только сначала не деньги, а математика.
– Ну, хоть не в клинику, – вздохнула Галя. – Один раз сына в больницу затащишь – потом внуков не дождёшься. Они ж все или спиваются, или в Германию уезжают.
– Спасибо за позитив, – усмехнулась Лена.
К семи утра поток слегка иссяк. Она, пользуясь паузой, вышла на крыльцо больницы.
Весенний воздух был промозглым, асфальт ещё не успел высохнуть после ночного дождя. Над остановкой дымилась кофейная точка, где продавали что‑то, выдаваемое за латте.
Лена достала телефон. Сообщение от Ильи: «Ты посмотрела?»
Она набрала ответ не сразу.
«Посмотрела. Не полная лажа. Но будут сложные предметы».
Добавила: «Готов пахать?»
Ответ пришёл мгновенно: «Да».
Она усмехнулась: «Тогда вечером поговорим по плану».
И, не успев убрать телефон, поймала себя на том, что внутри у неё не страх – а странное облегчение.
Вечером они сидели за тем же столом. На этот раз Лена сразу убрала ножи подальше – мало ли, порежется на эмоциях.
– Смотри, – начала она. – Я не могу и не хочу полностью решать за тебя. Потому что потом будешь говорить, что это всё я виновата.
– Я не… – начал Илья.
– Молчи, – подняла она ладонь. – Я сейчас как врач, а ты как пациент: сначала слушай, потом задавай вопросы.
Он вздохнул, но кивнул.
– Первый вариант, – загнула она палец. – Ты продолжаешь колледж, спокойно доучиваешься, параллельно берёшь бесплатные курсы, читаешь, пробуешь сам. Через год мы смотрим, жив ты, здоров, не передумал – и тогда, может, платим за серьёзное обучение.
– Это очень долго, – поморщился он.
– В медицине – вообще нормально, – заметила Лена. – Я только к тридцати перестала учиться по ночам.
– А второй? – спросил Илья.
– Второй вариант, – загнула она второй палец. – Ты уходишь из колледжа, сразу идёшь на этот курс, параллельно вкалываешь в доставке, спишь по три часа и через полгода выгораешь.
– Мам, – буркнул он.
– Третий, – не дала она ему вставить слово. – Мы договариваемся: ты не бросаешь колледж до конца этого года. Я тебе оплачиваю первый модуль курса, но только при условии, что ты показываешь мне расписание, сдаёшь сессию и не заваливаешь базовые предметы. Если через полгода ты не отвалился и тебе всё ещё хочется делать игры, будем думать дальше.
Он молчал дольше обычного.
– То есть ты… согласна? – наконец выдавил он.
– Я согласна на эксперимент, – поправила Лена. – Но ты должен понимать: я не потяну всё, если ты решишь «ой, передумал». Это не магазин, это не возвращается.
– Я не передумаю, – горячо сказал он.
Лена невольно улыбнулась:
– Это ты мне сейчас как пациенты говоришь: «Доктор, я больше не буду», – а через месяц приходят с тем же.
Он поднял глаза:
– Мам, я правда. Это… первое, чего я так хочу.
Она замолчала. В этой фразе было что‑то, чего она давно не слышала ни от пациентов, ни от себя самой.
– Ладно, – сказала она. – Тогда оформляем третий вариант.
Он, к её удивлению, не стал вскакивать и обнимать её, как в кино. Просто выдохнул так, будто выплыл из воды.
– Спасибо.
– Не мне спасибо, – сказала Лена. – Себе потом скажешь или не скажешь – это уже твоя история.
Через месяц она впервые увидела его за компьютером не в позе «играющего», а в позе «учащегося».
Он сидел, нахмурив брови, над каким‑то странным кодом, где вместо букв и слов были одни скобочки и точки с запятыми.
– Мам, – позвал он вдруг. – А что такое «итерация»?
– Это когда ты одно и то же делаешь много раз и надеешься, что в какой‑то момент станет хорошо, – ответила она, заглядывая в комнату. – У нас это называется «декомпенсация», у вас – «игровой процесс».
Он фыркнул:
– Нет, по‑серьёзному.
Она подошла ближе, посмотрела на экран.
– По‑серьёзному это значит «повторение цикла», – сказала. – Но по жизни – примерно то же, что я сказала.
Он вдруг повернулся к ней:
– Мам… А ты бы, если б могла, выбрала тогда что‑то другое? Не медицину?
Она застыла на секунду.
Перед глазами промелькнули ночные смены, усталые лица, чужие истории, заплаканные родственники, редкие «спасибо, доктор, вы нас спасли» и частые «вы что там делали, почему так долго». И она, стоящая на том же крыльце больницы, что и вчера, в пятой паре кроссовок за год.
– Если честно, – сказала Лена, – я бы выбрала то же самое. Но, может, по дороге меньше огрызалась бы на тех, кто шёл рядом.
– На бабушку? – догадался он.
– На бабушку, на своих, на пациентов, – перечислила она. – Потому что, когда ты очень хочешь к чему‑то прийти, есть риск растолкать всех локтями.
Он кивнул, задумчивый.
– Я постараюсь… не расталкивать, – тихо сказал он.
– Постарайся, – кивнула она. – А я постараюсь не быть тем, кто тянет тебя обратно в подъезд, пока ты на лестницу пытаешься подняться.
Через полгода в её мессенджере появилось новое сообщение:
«Маам, у нас первый маленький проект, я тебе покажу? Не игру, прототип. Не смейся».
Она вернулась с дежурства, с ног валится, но открыла ноутбук.
На экране бегал смешной квадратный человечек. Он должен был перепрыгивать через ямы, и каждый раз, когда падал, появлялась надпись: «Попробуй ещё раз, ты почти у цели».
– Это мы, что ли? – спросила Лена, усмехаясь.
– Мам, ты нормально скажи, механика работает? – вспыхнул Илья.
– Механика – да, – сказала она. – Физика – так себе. Но главное, что текст правильный.
Он посмотрел на неё, не поняв.
– В жизни, – пояснила она. – Главное – чтобы после ямы было написано не «иди ты», а «попробуй ещё раз».
Он неожиданно улыбнулся:
– Это ты сейчас про свою медицину или про мою разработку?
– Про нашу семью, – сказала Лена.
Он кивнул и повернулся к экрану.
Лена пошла на кухню варить чай. Ночная смена подкрадывалась из завтрашнего дня, отчёты и «липовые» ждали её в больнице, но сейчас, пока чайник ещё не загудел, можно было позволить себе роскошь – просто постоять и подумать, что, может быть, она не так уж многое делает неправильно.
В конце концов, у неё есть сын, который не боится говорить «я хочу». А она не боится отвечать ему не только «нельзя», но и «давай попробуем».
Для женщины, двадцать лет просидевшей в белом халате в чужих чужих историях, это было почти как сменить жанр.
– Ладно, – сказала она вслух чайнику. – Попробуем ещё раз. Мы же почти у цели.
продолжение
https://dzen.ru/a/agATdAqn7ESTfX9a
Рекомендую 👇👇👇