— Ну а ты, Надюха? Куда поведешь детей на майские? — Света пила чай из своей огромной кружки. — Я своих в парк потащу. Моим мальчишкам много не надо. А потом в кафе за парком сядем, там такие коктейли взбивают — густые, как в нашем детстве!
Я пожала плечами и уткнулась в монитор, пытаясь доделать отчет.
— Я? Да-а… Никуда. На дачу к свекрови поедем.
Света замерла с печеньем в руке.
— На дачу к свекрови? Боже, как же это круто! Свежий воздух, свой участок, банька, шашлычки под яблонями! Как я тебе завидую, Надюха! Не у всех есть свекрови с дачей, это же настоящий курорт!
Я тяжело вздохнула. Пусть она так думает. Пусть все в нашем офисе так думают.
— Я вам больше скажу, — вклинилась Жанна, наша третья коллега. — Не у всех вообще свекрови есть! Не то что с дачами!
— Ну, это скорее плюс, чем минус, — Светка весело подмигнула, — А ты, Жанн, не упускаешь случая похвастаться своим разводом!
— Скорее наоборот, не рекомендую никому, — печально вздохнула Жанна. Она развелась пару месяцев назад и теперь находила повод для грусти даже в прогнозе погоды.
А я слушала их восторги и думала: «Знали бы вы, что это за «курорт». В представлении коллег дача — это шезлонг и сочный кусок мяса на углях. В реальности же свекровь, Антонина Петровна, превращала все наши выходные в добровольно-принудительный трудовой лагерь. Поработать — это всегда пожалуйста. Она никогда не упускала возможности поэксплуатировать меня и внуков — Никиту и Машу.
Будет ли вознаграждение в виде шашлыка? Однозначно нет. Наша бабушка уже год как ударилась в правильное питание. И мы, по её глубокому убеждению, обязаны были её в этом поддерживать.
— Вы будете мясо жирное уплетать, значит, а я травой довольствоваться? — ворчала она каждый раз, когда мы робко заикались про мангал, сиротливо стоящий за зарослями дикого винограда. — Нет уж, все будем есть полезную пищу! Вареная брокколи и пареная тыква — залог долголетия!
И ладно бы я, я-то привычная. Но детям как объяснить? Для них дача и шашлык — это синонимы. А тут — тыква.
Работы на участке всегда было непочатый край. Мы в семье даже шутили: мол, Антонина Петровна всю неделю сидит в городе и чертит план — как выжать из нас максимальный результат за сорок восемь часов. Приезжаем в пятницу и видим: за будни не сделано ровно ничего. Всё замерло в ожидании бесплатной рабочей силы. То есть нас.
Про баню Светка тоже загнула. Бани на участке не было и в помине. Да что там бани — нормального душа и того не наблюдалось. Мылись мы по-спартански: из шланга на улице, если вода в баке успела хоть чуть-чуть прогреться на солнце.
Добираться — отдельная песня. Дача находилась за тридевять земель. Если Юра (муж) не мог нас отвезти на машине, начинался квест под названием «Электричка». Расписание жуткое, вагоны набитые, а от станции еще три километра пешком с сумками. А ночёвка? Спали мы на доисторических панцирных сетках, которые провисали до пола. У меня после таких ночей спина просто отваливалась. Юра, у которого и так остеохондроз с грыжами, это дело быстро просёк и старался поездки к матери пропускать под любым предлогом.
Так вышло и в этот раз. За три дня до майских я решила уточнить детали.
— Юр, в этот раз, надеюсь, на машине поедем? Хоть детей не мучить по вагонам.
— На машине? А я… разве не сказал? — Юра почесал затылок, уставившись в пол.
— Так, что на этот раз? — я скрестила руки на груди, уже зная ответ.
— Михалыч попросил выйти на смену. Аврал на заводе. Не могу отказать, Надь.
— Только тебя попросил? — прищурилась я.
— Нет, почему… Там ещё Генка, Тощий и Колян. Всем надо.
Генка, Тощий и Колян! Знаю я этот «аврал». Отработают для вида пару часиков, а потом переместятся за цех, где у них оборудована «зона барбекю». И пока я буду под присмотром свекрови трудиться на участке, мой благоверный будет пить холодное пиво и закусывать его нежнейшей бараниной.
— Остеохондроз твой, я смотрю, только на даче просыпается, — язвительно заметила я. — А как на «смену» с мужиками — так ты орел.
— Надь, ну работа есть работа! — Юра виновато шмыгнул носом. — Я к вам позже пожалую.
Делать было нечего — обижать свекровь не хотелось, да и слушать потом её причитания по телефону... Поэтому в пятницу после обеда, нагруженные сумками, мы уже тряслись в душном автобусе до станции. План был стандартный: пересадка на электричку, час в грохочущем вагоне, а дальше — марш-бросок по пыльной дороге до СНТ «Рассвет».
Мы приехали на вокзал чуть раньше. И тут, как по расписанию, зазвонил телефон. На экране высветилось: «Юра».
— Надь, ты не поверишь! Тут такое на работе творится... — голос мужа в трубке был неестественно бодрым, даже чересчур возбужденным. — Короче, Михалыч рвет и мечет, требует, чтобы все выходные я был на смене. Аврал, Надь!
Я прикрыла глаза, слушая этот знакомый спектакль.
— Только ты? Или еще кто-то? — спросила я всё ещё спокойно.
— Я. Ну, еще мужики здесь... некоторые. Сама понимаешь, производство не ждет.
— Всё понятно, Юр, — перебила я его. — То есть мы, как обычно, без тебя?
— Ну прости, Надежда. Работа есть работа! В другой раз обязательно вместе поедем. Обещаю!
— Ладно, — коротко бросила я и нажала «отбой».
«Обещаю. В следующий раз...» Господи, сколько раз я это слышала? Он просто откупался нами от своей матери. Обида навалилась такая, что дышать стало трудно.
Я повернула голову и замерла. Прямо передо мной, на обшарпанной стене вокзала, висел огромный, яркий рекламный плакат. На нем на фоне сочной зелени красовались разноцветные домики, похожие на пряничные. Крупные буквы гласили: «Счастье есть, и оно за этим холмом». Чуть ниже стрелка-указатель: «1 км». И приписка мелким шрифтом: «База отдыха «Сказка» ждет тебя. У нас есть всё — развлечения для детей и взрослых, вкусная еда и море позитива».
Я посмотрела на Никиту и Машу. Они уныло сидели на сумках, подпирая щёки кулачками. Впереди их ждал суп из крапивы и бесконечные грядки. А тут — «Сказка».
— Слушайте, дети, — вдруг выпалила я. — Вы же не против, если мы заглянем в одно местечко, перед тем как поехать к бабушке?
Дети встрепенулись. Им было всё равно куда, лишь бы не в деревню. Мы проводили взглядом подошедшую электричку, на которой должны были уехать к сверови, подхватили сумки и зашагали по тропинке, куда указывала стрелка.
Этот километр мы прошли на одном дыхании. Когда поднялись на вершину холма, я даже рот открыла. Перед нами действительно была сказка: изумрудные газоны, чистенький пруд с белыми лодками, огромная детская площадка с лабиринтами и уютные террасы домиков.
На входе нас встретил добродушный мужичок в камуфляже.
— Здравствуйте! Добро пожаловать в «Сказку»! Если вы к нам в гости, то вам в администрацию, вон тот домик.
Мы вошли в указанный домик. Приветливая девушка-администратор улыбнулась мне так искренне, что я окончательно решилась. И вот уже в моих руках звякнули ключи от синего домика с белыми занавесками.
Боже, какой это был день! Мы решили, что свекровь и её грядки подождут. Мы были по-настоящему счастливы. Катались на лодке, дети носились по площадке до изнеможения, а вечером мы ужинали в ресторане. Я ела самый вкусный шашлык в своей жизни, и мне было абсолютно плевать на всё. Маша и Никита светились от радости.
В домик мы вернулись к ночи. Сил не было даже раздеться. Я включила телефон, который предусмотрительно выключила ещё днём. Экран ослепил десятком уведомлений. Сначала двадцать пять пропущенных от свекрови. Потом ещё столько же от Юры. И куча сообщений в мессенджере: «Где вы?», «Мама ждет!», «Почему телефон выключен?».
Перезванивать я не стала. Просто приняла горячий душ и провалилась в сон на мягкой, белоснежной постели рядом со своими детьми.
На следующий день, после обеда, мы всё-таки добрались до дачи. Антонина Петровна встретила нас у калитки. Лицо её выражало высшую степень скорби.
— Я же на тебя надеялась! — начала она с порога, даже не поздоровавшись. — Столько дел! Столько работы! А они где-то гуляют! Вот тебе от Юры достанется, он места себе не находил!
Я поставила сумку на землю и посмотрела ей прямо в глаза. Спокойно так, уверенно.
— Не достанется, Антонина Петровна. Если Юре так хочется помочь маме, пусть завтра берет выходной и сам тут батрачит.
Свекровь поперхнулась и тут же замолчала, хлопая глазами. А я зашла в дом, чтобы заварить себе чаю. В тот момент я твёрдо решила: у меня есть своя личная жизнь, и я намерена проводить её так, чтобы я и мои дети были счастливы. А грядки никуда не убегут. Пусть ими занимается тот, кому они действительно дороги.
Свекровь совсем чуть-чуть продержала в себе обиду на меня: косилась, дула губы. По возвращении домой я сказала те же слова и мужу про свою личную жизнь. И предупредила: с этого момента он сам помогает своей матери, я губить свою жизнь в её городе не нанималась.