Что можно сказать о штампах? Они не то чтобы плохи. Они не страшны. Более того — ими вполне можно пользоваться. Штамп работает как быстрый сигнал: читатель мгновенно узнаёт образ, эмоцию и понимает интонацию. Это часть общего культурного словаря.
…с одной важной оговоркой — в речи или мыслях персонажа. Там штамп может быть органичен, уместен, даже необходим. Манера изъясняться — важная характеристика героя. Кто-то говорит высокопарно, кто-то — газетными клише, кто-то мыслит готовыми формулами. Это живое. За этим, конечно, тоже сто́ит следить, но сам приём вполне рабочий.
В авторской же речи с такими вещами нужно быть осторожным. Редкий штамп допустим — если он действительно на своём месте или если без него не обойтись. Но всё-таки заранее задумайтесь, не сведёт ли у вас зубы от очередного «сердца, пропустившего удар». Разок сравнить голубые глаза с небом — нормально, это самая прямая и частая ассоциация. Но когда по странницам начинают рассыпаться «бездонные озёра», «стальные мускулы» и «водопады волос» — текст звучит не как история, а как набор заученных движений вроде зарядки.
И, казалось бы, с этим все согласны. Но возникает другая проблема. Писать текст порой удивительно просто. Слова летят из-под пальцев, сцены складываются, сюжет идёт вперёд. Потом ты заканчиваешь главу, смотришь на неё — и понимаешь, что настоящая работа только начинается. Редактура нередко занимает в разы больше времени, чем само тык-тык-тык по клавиатуре. Ну, по крайней мере, у нас так точно. Скажем, Ксения уже не первый год мечтает найти литературного редактора, которому смогла бы довериться, но мы его до сих пор не нашли.
Вычищать приходится долго. Глаз неизбежно замыливается: знакомая фраза кажется удачной, привычный оборот — естественным. Если есть возможность отложить текст, дать ему «остыть» — это помогает. Если нет… нужен «внешний мозг». Кого-то спасают бета-ридеры, но соавторам здесь объективно проще. Мы подчищаем огрехи друг за другом и временами весьма кардинально.
Стандартная ситуация: один пишет «глаза, как озёра», а второй приходит с редакторским топором. Выйдем поговорим? И начинается обсуждение: это штамп или уже авторская формула? Убирать или оставить, потому что в этом месте она работает? Споры полезны. В спорах рождается истина. Они заставляют не просто рубить сплеча, а задумываться, зачем вообще то или иное слово.
Кстати, хороший текст редко однополярный. О чём мы?
Если мир и язык будут абсолютно оригинальными, без опоры на узнаваемые образы, читателю окажется трудно за что-то зацепиться. Всё станет слишком новым, слишком чужим. Но если текст полностью построен на штампах — он быстро превращается в банальное чтиво.
Соавторство с этой точки зрения спасает ещё и тем, что «чужой» текст проще воспринимать критически. То, что коллеге кажется красивым и выстраданным, со стороны может выглядеть как мусор. И наоборот — иногда именно соавтор удерживает от чрезмерной зачистки, когда вместе со штампами текст лишается и атмосферы, и тонких интонаций.
Несколько лет назад Василию довелось присутствовать на встрече с Дмитрием Громовым и Олегом Ладыженским — теми самыми Генри Лайон Олди. Они сказали вещь, которая звучит парадоксально, но работает: «Когда пишешь — текст надо любить. Когда редактируешь — ненавидеть».
Главное — не увлекаться. Перфекционизм не всегда полезен. Можно бесконечно полировать, усиливать, перестраивать. Можно перекрашивать заклёпки и менять форму винтов. Однако иногда главу нужно просто выпустить в полёт и посмотреть, что там у модели с аэродинамикой. Иначе дирижабль так и останется стоять в ангаре — унылой бронированной улиткой.
Бесконечно полировать текст — серьёзная проблема. Перефразируя тех же Олди с той встречи: «Мы не Ротфусс, мы дописать хотим». При всём уважении к автору «Имени ветра».
