Есть такой момент - примерно на сто пятидесятой странице первого романа. Ты сидишь и смотришь на то, что создал. Людей, которых придумал. Мир, который построил из ничего. Историю, которая началась как смутное ощущение - и теперь живёт отдельно от тебя, требует, тянет, не отпускает. И в этот момент что-то происходит. Ты понимаешь, насколько мало места занимал раньше.
Не в смысле достижений. С достижениями у тебя, может, всё нормально. В смысле мышления. В смысле масштаба внутренней жизни. До романа ты думал в категориях своей жизни. Своих проблем, своих людей, своего города, своего времени. Это нормально - так устроен мозг, он экономит. Зачем думать о том, что не касается напрямую? Роман заставляет думать иначе. Ты создаёшь человека - и должен понять его изнутри. Не свою проекцию на него, не удобную версию - именно его. С его логикой, его страхами, его способом видеть мир. И вдруг обнаруживаешь, что мир шире, чем ты думал. Что люди устроены сложнее, чем казалось. Что твои суждения о них