В ночь на 25 сентября 1506 года в Бургосе, небольшом кастильском городке, внезапно скончался 28-летний король Филипп I, прозванный за свою внешность Красивым. Ещё утром он чувствовал себя превосходно: играл в мяч, пил холодную воду после разминки и с аппетитом обедал. К вечеру у него поднялся жар, начался озноб, а уже через несколько часов первый Габсбург на испанском престоле лежал бездыханным.
Для всей Европы это была политическая сенсация. Для его 26-летней супруги, королевы Хуаны Кастильской, — катастрофа вселенского масштаба.
Она не отходила от тела ни на шаг. Не плакала. Не ела. Только смотрела остановившимся взглядом на красивое лицо мужа, которое смерть сделала ещё более совершенным и безмятежным. Придворные шептались: королева окончательно сошла с ума. Никто не решался приблизиться. Слуги передавали друг другу страшную новость: Хуана приказала не хоронить Филиппа. Она велела изготовить специальную повозку с обитым свинцом гробом и собиралась путешествовать по Кастилии вместе с мёртвым супругом.
Так начиналась самая долгая погребальная процессия в истории Испании — и самая долгая политическая изоляция, когда-либо выпадавшая на долю коронованной особы.
Девочка, которую никто не спрашивал
Хуана родилась в семье, где слова «любовь» и «брак» стояли в разных вселенных. Её родители — Фердинанд Арагонский и Изабелла Кастильская — поженились в 1469 году по политическому расчёту, и расчёт этот оказался гениальным. Он объединил два сильнейших королевства Пиренейского полуострова, положив начало будущей Испанской империи.
К моменту появления на свет третьего ребёнка — девочки, наречённой Хуаной, — католические монархи уже уверенно шли к своей цели: построению единого, централизованного и религиозно монолитного государства. В 1480 году они учредили инквизицию. В 1492-м — взяли Гранаду, последний оплот мавров, и в том же году подписали указ об изгнании евреев. В том же 1492-м экспедиция Христофора Колумба, снаряжённая на кастильские деньги, открыла Америку.
Это было время великих свершений, но в этих свершениях не было места для личного счастья королевских детей. Дети в доме Трастамара были такой же разменной монетой, как земли, титулы и военные союзы. Их женили и выдавали замуж, исходя исключительно из геополитической целесообразности.
Старшая дочь Изабелла отправилась в Португалию. Сын Хуан — наследник объединённого престола — умер в 19 лет, оставив после себя лишь разбитые надежды. А третья в очереди, Хуана, до поры до времени оставалась в тени. Она получила хорошее образование — знала латынь, музицировала, разбиралась в теологии, но главное её предназначение было сформулировано без обиняков: выгодно выйти замуж и родить наследников, которые укрепят союз с могущественными Габсбургами.
В 1496 году 16-летнюю инфанту отправляют во Фландрию. Впереди — встреча с женихом, 18-летним эрцгерцогом Филиппом Бургундским, сыном императора Максимилиана I. Династический брак. Никаких сантиментов.
Но что-то пошло не по плану.
Вспышка в туманной Фландрии
Филипп действительно был красив. Современники описывали его как «мужчину с лицом ангела, светлыми волосами, серыми глазами и осанкой античной статуи». Фламандский двор, в отличие от чопорного и религиозно-мрачного испанского, блистал куртуазностью, пирами, музыкой и лёгкими нравами.
Хуана, привыкшая к суровому благочестию матери и холодной расчётливости отца, попала в другой мир. И влюбилась. С первого взгляда. На всю жизнь. Так, как не влюблялась ни одна принцесса в истории этого прагматичного столетия.
Первые месяцы Филипп отвечал взаимностью. Молодая жена была миловидна, непосредственна, пылка. Они почти не расставались. Уже через год родилась дочь Элеонора, затем ещё одна — Изабелла. Придворные поздравляли, дипломаты слали донесения: брак удался.
А потом Филиппу стало скучно.
Он вернулся к привычному образу жизни. К охоте, пирам и — что было для него совершенно естественно — к многочисленным фавориткам. Герцог Бургундский искренне не понимал, почему его испанская жена устраивает сцены. В конце концов, он выполняет свой династический долг, наследники рождаются, чего ещё желать?
Но Хуана желала. Она требовала безраздельного внимания. Сначала плакала, потом кричала. Скандалы становились всё громче и публичнее. Придворные, изначально относившиеся к чужестранке настороженно, теперь откровенно сторонились её. Однажды, застав мужа с очередной пассией, Хуана в ярости набросилась на соперницу и собственноручно обрезала ей волосы.
Слухи о странностях инфанты достигли Испании. Изабелла, встревоженная донесениями, отправила во Фландрию доверенного эмиссара. Тот вернулся с неутешительным докладом: «Инфанта меланхолична, несчастна и не имеет ни малейшего влияния на политику».
Королева-мать сделала то, что умела лучше всего, — приказала дочери взять себя в руки. Но это был не тот случай, когда приказы работают.
Смерти, открывшие дорогу к трону
Пока Хуана металась между вспышками ревности и краткими примирениями с мужем, в Испании происходили события, круто изменившие её судьбу.
В 1497 году умер её брат Хуан — единственный наследник мужского пола. Через год — старшая сестра Изабелла, королева Португалии. Ещё через два года — её маленький сын Мигел, последняя надежда на то, что кастильская корона останется в португальской ветви.
Внезапно тихая, истеричная инфанта Хуана, которую все списали со счетов, оказалась наследницей Кастилии — богатейшего и сильнейшего королевства Пиренейского полуострова.
Изабелла, чувствуя приближение смерти, вызвала дочь в Испанию. В 1502 году Хуана, беременная третьим ребёнком (будущим императором Карлом V), прибыла ко двору матери. Филипп, быстро смекнувший, какие перспективы открываются перед ним, сопровождал жену. Но долго выдержать испанские порядки не смог. Через пару месяцев он нашёл предлог для скандала, оставил беременную супругу и умчался обратно во Фландрию — к вину, охоте и любовницам.
Хуана обезумела вторично. Уже не от ревности — от разлуки. Она отказывалась есть, не спала ночами, бродила по коридорам, звала мужа. Придворные докладывали королеве: инфанта не в себе. Изабелла, уставшая, больная, разочарованная, распорядилась запереть дочь в отдалённом замке.
26 ноября 1504 года Изабелла Католическая скончалась. В завещании значилось: наследница — Хуана. Но если та «по причине болезни или по иной причине» не сможет править, регентом становится Фердинанд Арагонский.
Колесо интриги завертелось.
Триумф и смерть красавца
Фердинанд Католик — отец Хуаны — был человеком, лишённым намёка на совесть, но наделённым выдающимся умом и талантом плести многоходовые комбинации. Он правил Арагоном, а теперь рассчитывал прибрать к рукам и Кастилию.
Но у него появился конкурент. Филипп Красивый, узнав о смерти тёщи, немедленно заявил права на регентство при жене. Его поддержала часть кастильской знати — гранды опасались усиления Фердинанда и предпочли красавца-герцога, которого можно было контролировать.
В январе 1506 года Филипп и Хуана отплыли из Нидерландов в Испанию. Но у берегов Англии их корабль попал в чудовищный шторм. Судно разбилось, пассажиры чудом спаслись и оказались в руках английского короля Генриха VII.
Генрих VII не упустил случая. Филиппа задержали как «гостя» и вынудили подписать унизительный договор: выдать скрывавшихся в Бургундии вождей Йоркской партии, предоставить торговые привилегии и пообещать военную помощь против Франции. Взамен Генрих признал Филиппа королём Кастилии и гарантировал союз.
Филипп согласился не моргнув глазом. Союзники? Какие союзники, когда на кону корона.
27 июня 1506 года Фердинанд, стиснув зубы, подписал соглашение, признававшее зятя королём-соправителем Кастилии. Хуана, чьи права были единственным законным основанием для притязаний обоих мужчин, в этом документе фигурировала как «возлюбленная супруга» и не более.
Казалось, партия сыграна. Филипп триумфально въехал в Бургос, раздавал земли и привилегии, ограничивал инквизицию — словом, вёл себя как полноправный хозяин.
И вдруг — та самая холодная вода после игры в мяч. Жар. Озноб. Смерть.
Современники не сомневались: Фердинанд отравил зятя. Слишком вовремя, слишком удобно, слишком в духе этого человека, о котором говорили, что «он умеет ждать, как паук, и бить без промаха».
Доказательств, разумеется, не было. Но и сомнений — тоже.
Королева и её мёртвый король
Смерть мужа стала для Хуаны точкой невозврата. Теперь её поведение уже невозможно было списать на «меланхолию» или «нервические припадки».
Она отказалась хоронить Филиппа. Приказала изготовить свинцовый гроб и специальную повозку, обитую чёрным бархатом. Сопровождать процессию должны были только монахи и несколько преданных слуг. Женщинам приближаться к гробу категорически запрещалось — даже мёртвый, Филипп должен был принадлежать только ей.
Процессия двинулась из Бургоса в Гранаду, где, согласно завещанию, Филипп хотел быть похороненным. Шли только по ночам. Днём королева приказывала останавливаться в безлюдных местах — она не желала, чтобы на её мужа глазели зеваки. Легенды, разукрашенные последующими веками, утверждают, что Хуана каждую ночь приказывала вскрывать гроб и обнимала забальзамированные останки. Историки настроены скептичнее: первый раз гроб открыли лишь спустя пять недель после смерти — чтобы опровергнуть слухи о похищении тела.
Но разве в легенде дело? Даже трезвая версия событий рисует картину, от которой у кастильских грандов холодела кровь. Их королева путешествует по стране с трупом мужа, не занимается государственными делами, не принимает послов, не подписывает указы.
Этого Фердинанд и ждал.
В 1509 году отец прибыл к дочери и мягко, но непреклонно сообщил: ей необходимо отдохнуть. Уединение пойдёт на пользу. Для её же блага. Он выбрал место — королевский монастырь Санта-Клара в Тордесильясе, небольшом городке на берегу Дуэро.
Хуана не сопротивлялась. Ей было всё равно.
Почти полвека в четырёх стенах
Тордесильяс стал её тюрьмой на 46 лет. С 1509 по 1555 год — дольше, чем правил любой испанский монарх до неё или после.
Формально Хуана оставалась королевой Кастилии, а с 1516 года, после смерти Фердинанда, — и Арагона. Её имя чеканили на монетах. Упоминали в официальных документах. Но реальная власть перешла сначала к отцу, а затем к сыну — Карлу, который в 1519 году стал императором Священной Римской империи Карлом V.
Карл, воспитанный во Фландрии и почти не знавший матери, не испытывал желания освобождать её. Более того, живая и вменяемая Хуана была бы для него политической проблемой. А Хуана запертая, всеми забытая, тихая — идеальным решением. Он навестил её лишь однажды, в 1517 году, перед отъездом в Германию. Короткая встреча. Формальные слова. И снова — годы одиночества.
Единственный раз за 46 лет Хуана оказалась в центре политических событий, когда в 1520 году восставшие комунерос — кастильские города, недовольные правлением Карла, — захватили Тордесильяс и попытались провозгласить её единоличной правительницей. Они пришли к королеве, говорили о свободе, о справедливости, о её попранных правах.
Хуана выслушала. И отказалась подписать что-либо против сына.
Восстание подавили. Карл укрепил охрану матери. Жизнь вернулась в прежнее русло: месса, молитвы, редкие прогулки по внутреннему двору, дочь Каталина — единственный близкий человек, разделивший с ней заточение.
Хуана умерла 12 апреля 1555 года, в Страстную пятницу. Ей было 75 лет. Из них она провела на свободе ровно столько, сколько потребовалось, чтобы безумно полюбить не того человека.
Безумие или приговор?
Была ли Хуана действительно безумна? Или это клеймо оказалось удобным инструментом в руках мужчин, последовательно оттеснявших её от власти?
Историки спорят до сих пор. Есть мнение, что у Хуаны наблюдалось психическое расстройство, возможно, усугублённое генетической предрасположенностью — её бабка по материнской линии, Изабелла Португальская, также страдала меланхолией и приступами. Другие исследователи указывают: диагноз «безумие» ей вынесли мужчины, которым мешала законная королева. Сначала Филипп, чтобы править самому. Потом Фердинанд — чтобы вернуть Кастилию. Потом Карл — чтобы никто не оспорил его власть.
Истина, как всегда, где-то посередине. Хуана действительно была эмоционально нестабильна, её приступы ревности и депрессии не были выдумкой. Но именно политическая конъюнктура превратила эту нестабильность в пожизненное заточение.
Её сын Карл V вошёл в историю как император, над владениями которого никогда не заходило солнце. Её второй сын, Фердинанд, унаследовал австрийские земли и стал родоначальником младшей ветви Габсбургов. Её дочери стали королевами Португалии, Дании, Венгрии.
Дети женщины, которую объявили сумасшедшей, построили величайшую империю XVI века. А сама Хуана осталась в истории с прозвищем, которое звучит как приговор: la Loca. Безумная.
И всё же — не слишком ли поспешно мы верим этому приговору?
А что думаете вы: была ли Хуана действительно психически больна, или её «безумие» стало удобным поводом для устранения законной королевы? Жду ваших мыслей в комментариях.