Оля сидела в маленьком уютном кафе, а напротив нее — лучшая подруга Лиза. Они вместе учились в школе, а после и в ветеринарном. Правда, Лиза скорее числилась, чем училась в отличие от Оли, которая была умницей-отличницей, что, кстати, помогало не раз самой Лизе не вылететь из ВУЗа, так как подруга ее вытягивала по учебе буквально за уши, то и дело давая списать, заступаясь перед преподавателями и помогая с курсовыми работами.
Сейчас Оля то и дело вытирала слезы, которые снова набегали на ее глаза, несмотря на старания держать себя в руках. Лиза, наблюдая за подругой, сдвинула чашку кофе поближе к ней, будто предлагая ей взять глоток и немного успокоиться.
— Бери-бери, я попросила, чтобы принесли кофе по-ирландски, — улыбнулась она, хоть и настроение было на нуле, — значит, ты вот так просто застала их? — тихо спросила она, аккуратно убирая со лба непослушную прядь.
— Да, — всхлипнула Оля, снова погружаясь в мысли о случившемся, — они стояли в коридоре, а Коля как раз обнимал ее за плечи, и она… Она посмотрела на меня так, словно уже победила, так смотрят, когда твое собственное решение уже не имеет никакого значения, понимаешь? — девушка закрыла лицо ладонями, не сдерживая больше слез, — я все время уступала, делала вид, что мне не обидно, и старалась не замечать ее колкости в свой адрес. Это ведь не первый раз, где она мне сует палки в колеса, Лиз. И при том, она же младшая, да и сестра, е-мае, я ж ее все равно, дуру, люблю, как свою… А она этим воспользовалась… Поэтому от кого-кого, а от нее я такого не ожидала… Родители ведь говорят, что я старшая, что должна быть умнее, уступать…
— Ну конечно, — перебила ее Лиза, с явным раздражением, — «старшая должна быть умнее», — она передразнила фразу, будто жонглируя всеми словами, которые только что услышала из уст подруги, — а тебе, выходит, так и надо сидеть, терпеть и поддакивать? А Коля — он что, обнаглел совсем?
Оля покачала головой, смотря в пол. Храброй воды напился, или как? Хоть что-то в свою защиту ляпнул? Небось, стандартными фразами раскидывался из серии, что ты все не так поняла, да?
— Угу, — кивнула Оля, — я не умею так… скандалить, — прошептала она, прижав к себе чашку, — мне легче уйти, не раздувать ссоры. А он все равно бы сказал, что это пустяки, что я все выдумала. Не знаю, что бы еще придумал после коронной фразы, что не так все было.
— Ну и зря, Олька, давно я тебе говорила, еще в школе учились, что Катьке твоей надо хорошенько всыпать. Разбаловали ее ваши родители. Мелкой сходило все с рук, а ты вечно виновата во всем оставалась. Сколько раз она тебя в детстве подставляла? Да какое там в детстве! Старшие классы вспомни! Вечно сливала всю информацию родителям и выкручивалась потом как змея на сковородке, — Лиза вопросительно посмотрела на Олю, как бы подталкивая подругу вспомнить все прошлые гнусные поступки сестры, — сколько ты плакала из-за нее, помнишь? То тебе из дневника страницу вырвет, то в тетради нарисует, а получаешь наказание от родителей ты, будто это ты сама и сделала. Она, конечно, твоя родная, не спорю, но, ты уж извини, такой пакостницы, как она, я никогда не встречала еще. Все хорошее, что ей нравилось она у тебя забирала без стыда, а теперь докатилась, что решила парня забрать? Нормально?!
— Она же знает... знает, что у нас любовь... Она же сестра моя, родная... Как же так, Лиза?! — на этот раз Оля уже не стала сдерживаться и с завыванием и в голос зарыдала на все кафе, заставив оборачиваться всех его посетителей на них с подругой.
Лиза, покачивая головой, вздохнула и, облокотившись на стол, сказала решительно:
— Слушай, ты же выиграла путевку на Кипр! Так почему бы тебе не уехать, не развеяться, а? Перестать уже думать о них! В конце концов, это поможет отвлечься, понять, что тебе самой нужно. Учеба от тебя не убежит, — добавила она с улыбкой.
Оля помотала головой:
— Ты что, Лиз, у нас скоро сессия, надо готовиться. Сейчас пойдет практика, я не могу это все пропустить… И потом, — попыталась она оправдаться, — не могу же я вот так…Я никогда не была нигде дальше бабушкиного села одна. Страшно как-то… Да и что я на том Кипре потеряла?
Лиза фыркнула, раздраженно постукивая пальцами по столу:
— Я иногда как подумаю, ты, Оль, слишком «правильная». До приторности хорошая. Ты уж извини, но парни от таких и бегут — скучно им! Ты же вся с этой своей медициной, с больными животными носишься, вечно с зажатой улыбкой и, как всегда, в какой-нибудь строгой кофточке, чтоб, боже упаси, глазу не было за что зацепиться. Откуда у тебя это пуританское воспитание? Вы с твоей сестрой каку будто в разных семьях выросли. Тебе бы просто побыть собой, раскрепоститься. Кипр — отличный повод для этого. Не думай ты о Коле и этой профурсетке малолетней, просто поезжай ради себя.
— Но..., — начала было девушка, но так и не смогла придумать оправдания, понимая что подруга права.
— Только...Знаешь, без обид, но тебе придется обновить гардероб, — оглядев Олю выразительным взглядом объявила Лиза, — я могу тебе пару своих вещичек подкинуть, если что, но в этом...— она сделала многозначительную паузу, расширив глаза и скривив губы, — нет, нет и еще раз нет. Я в этом даже в магазин не пошла бы, не говоря уже о такой поездке, где мне придется оторваться, как никогда в жизни! Хотя, о чем я вообще говорю? Хорошо, если ты хоть раз из отела выйдешь на улицу…
— Ну, чего ты начинаешь, что не так с одеждой моей? — растерянно расправляя на себе блузку пробормотала Оля, — нормальная одежда. А что, ходить полуголой? Я не такая…
— А кто говорит про полуголой, дорогая моя? — возмутилась Лиза, — ну это же никуда не годится! Ты выглядишь, как моя тетя. А ей сорок пять, между прочим. Доверься мне и я возьму на себя подготовку к возмездию, — Лиза хищно прищурилась, потирая руки, — хватит сопли размазывать, собирайся, пойдем тебя марафетить.
— Что-то мне уже страшно, — пошутила Оля, но деваться было некуда, она понимала, что подруга ее не выпустит из своих цепких рук, пока не добьется своего.
Она задумалась, впервые представив себя далеко от всех этих запутанных ситуаций. Теплое солнце, море и отсутствие всех, кто причиняет ей боль. Может, действительно стоит попробовать? Всю дорогу домой Оля прокручивала в голове разговор с Лизой. Она не могла поверить, что собирается поехать на Кипр одна — впервые вообще куда-то одна. Ее немного пугала эта мысль, но вспоминать, как Катя смотрела на нее с такой победной улыбкой, было еще неприятнее. Эта поездка вдруг показалась единственным шансом убежать от всего: от Коли, от сестры, от постоянного чувства, что ей всегда нужно быть старше, умнее, терпимее. С Колей они были соседями и дружили с самого детства. Их родители дружили, с детского сада они были неразлучны. Сначала друзья, потом вместе перешли в старшие классы, а к выпускному стало и вовсе ясно, что у них любовь. Оля искренне верила, что они навсегда будут вместе — может, поэтому ей казалось немыслимым, что Коля мог обнять кого-то другого, да еще ее сестру.
Когда она вбежала в свою комнату, мир как будто сузился до ее стен и обид. Усталая, девушка легла на кровать, уткнулась лицом в подушку и вдруг громко сказала самой себе: «Хватит!». Она встала, вытерла слезы и решительно достала чемодан. Оля смахивала слезы и собирала вещи, стараясь уместить все необходимое. Как вдруг в окно что-то громко стукнуло — сначала один раз, потом второй. Она подошла, осторожно выглянула, и тут увидела Колю. Он стоял во дворе, целился очередным камушком прямо в окно и, увидев ее лицо, тут же крикнул:
— Оля! Ну что ты обиделась, а? Давай поговорим!
Оля сжала губы и нахмурилась, но окно открыла, чтобы раз и навсегда прояснить все.
— Чего тебе надо, Коль? — холодно спросила она.
— Да не знаю я, что ты себе придумала! — громко и растерянно сказал он, явно стараясь выглядеть спокойным, — чего ты так взъелась? Сказала бы нормально, что не так!
— Что не так? — зло переспросила она, — а ничего, что я тебя с Катей видела?
Коля растерянно хлопнул глазами, но потом завелся:
— Да ты что, Оленька! Да ничего там не было! Это она меня обняла, просто дурачилась! Я-то что? Мы же ничего...
Оля молчала, стиснув зубы, и только покачала головой. От Коли исходило спокойное недоумение, как будто ничего серьезного не произошло. Увидев это, она вдруг ощутила решимость и выпалила:
— Я улетаю завтра, Коль. На Кипр.
Он замер, будто не понял сразу, что она сказала.
— Куда?! — ошарашенно переспросил он, — одна? Да ты в своем уме? Вдруг что случится? Ты же такая... беззащитная!
Оля только усмехнулась и резко ответила:
— Вот увидишь! Я там так отдохну! И даже, может быть, найду себе парня. Хорошего, честного. Не обманщика.
Коля побледнел, но тут же нахмурился.
— Оля, ну что ты говоришь... Ну давай нормально поговорим, — снова умоляюще протянул он.
— Нечего нам больше обсуждать, Коль, — бросила Оля и, не дав ему ответить, захлопнула окно.
Она прислонилась к стене и закрыла глаза, чтобы унять подступающие слезы. Через минуту Оля вернулась к чемодану и принялась складывать вещи еще быстрее, решив, что на этот раз никто ее не остановит.Она прислонилась к стене и закрыла глаза, чтобы унять подступающие слезы. Через минуту Оля вернулась к чемодану и принялась складывать вещи еще быстрее, решив, что на этот раз никто ее не остановит.
В день вылета она проснулась задолго до рассвета, обошла комнату по кругу, еще раз проверила документы, пересчитала деньги и пролистала списки вещей в голове, чтобы точно ничего не забыть. На кухне за завтраком ее руки дрожали, и съесть хоть что-то оказалось задачей не из легких. На душе было тревожно, и перед глазами то и дело всплывали знакомые двор и Коля у окна.
Катя лениво зашла на кухню, скрестив руки на груди, и оглядела сестру с усмешкой:
— Ну и видок! Что, всю ночь напролет заливала горе по своему неудачнику Коленьке?
Оля напряглась, даже не взглянув на сестру, чтобы не спровоцировать еще одну стычку, но все же не выдержала:
— Катя, ну что ты ко мне цепляешься вечно? Коля тебе что сделал? Ты же видела, что мы любим друг друга, зачем лезть в наши отношения? Зачем было с ним так… Да черт с ним! Я то что тебе сделала?! — Оля замялась, подбирая слова, но злость пересилила, и она выпалила, — зачем было ластиться к нему? Ты ж прекрасно осознавала тоже, что делаешь?! Тьфу! Предательница!
Катя фыркнула, с наигранным смехом прижимая руку к груди:
— Слушай, кому нужен твой Коля? Деревенщина, нищеброд… Если хочешь знать, это он сам полез меня щупать! — Катя сделала вид, что сдувает невидимую пыль с ногтя, а затем окинула сестру оценивающим взглядом, — просто к красоте потянулся парниша. У тебя-то что щупать? Скучно ему, видимо.
В Оле что-то щелкнуло, и прежде чем она осознала, рука уже взлетела и звонко хлестнула Кате по щеке.
— Ах ты… ты… — Катя округлила глаза и тут же схватилась за щеку, — знаешь что, я все маме скажу! Пусть она знает, какая у нас милая овечка Оленька. Надеюсь, тебя на этом Кипре медузы покусают, может, хоть где-то у тебя что-то… увеличится. Может, Коле наконец-то понравишься.
Не дождавшись ответа, Катя быстро выскочила из кухни, боясь, что сестра ее снова ударит. Оля продолжала стоять, дрожащая от зла и обиды, но в итоге, не сказав больше ни слова, схватила чемодан, проверила ключи и, не оглядываясь, вышла из дома, чувствуя, как с каждым шагом на сердце становится легче.
К моменту, когда она стояла в аэропорту с чемоданом в руке, сердце ее колотилось так, будто она собиралась не в отпуск, а на экзамен. Оля даже на миг задумалась — не вернуться ли домой, но отогнала эти мысли, вспомнив Колю и Катины насмешки. «Нет уж, раз решила — значит лечу!» — уверила она себя и направилась к стойке регистрации, стараясь не оглядываться. Когда Оля впервые села в самолет, она вжалась в кресло и принялась цепляться пальцами за подлокотники, чувствуя, как от страха холодеют руки. Ее дыхание сбивалось с каждым толчком и гудком перед взлетом, а когда самолет оторвался от земли, Оля крепко зажмурилась, боясь даже взглянуть в окно. Только немного привыкнув к шуму двигателя и увидев, что все в порядке, она, наконец, рискнула открыть глаза. За окном, среди пушистых облаков, проплывали голубые просторы неба, а земля под ними выглядела крошечной и далекой. Немного успокоившись, она стала всматриваться в эту невиданную доселе высоту, чувствуя, как на сердце откуда-то берется странное, приятное волнение.
Сойдя с трапа самолета и, наконец, выйдя к зданию аэропорта,Оля подставила лицо теплому ветру и незнакомому запаху моря. Подъезжая к отелю, она не могла оторвать взгляд от окружающих ее видов. За окном машины тянулись стройные кипарисы, белели домики с оранжевыми черепичными крышами, а впереди, на горизонте, сияло бескрайнее лазурное море, такое яркое и голубое, какого она и представить себе не могла. На сердце стало так легко, что Оля вдруг захотела просто закрыть глаза и вдохнуть весь этот воздух, пронизанный солнцем, солью и чистой, манящей свободой. Заселившись в свой уютный номер с видом на море, Оля бросила вещи на кровать и осмотрелась. Она впервые почувствовала себя по-настоящему свободной. Здесь, на этом солнечном острове, никто не знал ее как тихую отличницу, «девочку-ветеринара». «Ну что ж, Оля, прощай! Здравствуй, новая версия меня!» — подумала она с улыбкой, решив, что будет говорить «да» любым приключениям.
Первым делом она записалась на экскурсию с водными развлечениями, и когда инструктор предложил попробовать «банан», Оля быстро сказала: «Да, давайте!» Уже через несколько минут она визжала от радости, подскакивая на волнах, вцепившись в ручки «банана», и хохотала так, что голос сорвался. На следующий день она пошла дальше — попробовала нырять с аквалангом. Едва оказавшись под водой, она увидела невиданный мир рыб, кораллов и ярких, будто из другого измерения, цветов, от которых у нее захватывало дух.
Ночью Оля впервые решилась пойти в клуб. Одетая в короткое Лизкино платье и на высоких каблуках, она нырнула в атмосферу музыки, света и движения. Она танцевала, не обращая внимания на взгляды и шум вокруг, наслаждаясь свободой и совершенно новым чувством, будто мир раскрыл для нее что-то невероятное. Подойдя к стойке бара, Оля почувствовала, как сердце забилось быстрее. Ее взгляд остановился на ряде ярких бутылок, и она, собравшись с духом, заказала что-то покрепче. Бармен подал ей коктейль, и, не задумываясь, она сделала первый глоток, за ним второй, а потом залпом осушила бокал. Тепло разлилось по телу, в голове немного закружилось, и все стало казаться легче, смешнее, как в тумане. Рядом появился парень — высокий, с легкой небритостью и уверенной улыбкой.
Оля нерешительно вертела второй бокал, пока парень с легкой усмешкой смотрел на нее.
— Первый раз здесь? — спросил он, поднимая свой стакан.
— И не только здесь, — с улыбкой ответила она, чувствуя, как напиток разливается по телу приятным теплом.
— Тогда за начало большого приключения! — сказал он, легко чокнувшись с ее бокалом.
Оля рассмеялась и сделала еще глоток, чувствуя, как исчезает ее привычная скромность. Они разговорились — о море, о ее учебе, а он рассказывал о своих путешествиях. В какой-то момент он протянул ей руку.
— Пойдем танцевать?
Она немного замешкалась, но ощущение новизны подстегивало ее, и Оля, к своему удивлению, кивнула.
На танцполе его руки были уверенными, а взгляд — дерзким. Она обхватила его за плечи, чувствуя себя свободной и раскованной, как никогда раньше.
— Ты всегда такая застенчивая? — наклонился он к ней, чтобы перекричать музыку, и она не сдержала смеха.
— Обычно — да, — ответила она, глядя ему в глаза, — но не сегодня!
— Вот это настрой! — подбодрил он ее, кружа по танцполу, — как насчет продолжить вечеринку у меня?
— Ты меня уговариваешь? — она прищурилась, ощущая, как под ногами слегка кружится мир.
— Тебя? Уговаривать? — он усмехнулся, — тебе ведь итак этого хочется, верно?
Оля покраснела, но, чувствуя легкий вызов в его взгляде, просто кивнула. По дороге в отель он обнял ее за плечи, шепча что-то веселое о местных традициях и своих впечатлениях о вечеринках. Она смеялась, чувствуя легкость и приятный туман в голове. Уже у дверей номера он обнял ее чуть крепче и прошептал:
— Расслабься, не переживай, все будет хорошо.
Она кивнула, ощущая слабость в ногах и сильное желание просто ни о чем не думать. Когда дверь закрылась, он аккуратно усадил ее на край кровати, и последнее, что она запомнила, был его голос, говорящий:
— Спи спокойно, малышка…
Александр взглянул на Олю с легкой усмешкой, явно угадав ее растерянность. Оля смотрела на него, не зная, что и думать: странный парень, явно замешан в чем-то незаконном, да еще и с тигром на шее. Тут даже ее учеба в ветеринарном институте не готовила к такому "пациенту". Она не удержалась и, смело прищурившись, спросила:
— Так, Александр… кто ты вообще такой?
Он ответил с тяжелым вздохом, будто готовился к длинному монологу:
— С чего бы это так начать… Ну, начнем с того, что русский я… по прабабушке. Она у нас — главная романтическая фигура в семье, еще в 20-е годы уехала из Петрограда и осела здесь, — он сделал паузу, будто вспоминая, — вышла замуж за натуралиста, всю жизнь занималась животными, была ко всему еще и творческой личностью у меня — писала стихи о природе. Может, это у меня от нее тяга к писанине.
Оля слушала, стараясь не выдать своего удивления. Кто бы мог подумать, что ее случайный знакомый, утащивший ее из клуба, связан с поэтессой и натуралистом? Но одно было ясно: этот тип явно не так прост, как кажется. Александр, заметив ее взгляд, только усмехнулся:
— Так что в нашей семье зверей хватает. Я единственный, кто выбился из этой традиции.
Оля пыталась сложить все кусочки его истории в единую картину, но ее подозрения только росли. Она вдруг поняла, что за одну ночь угодила в совершенно другой мир, где живут люди с туманными историями, с говорящими глазами и… с тиграми.
Александр, видя, что девушка все еще смотрит на него, как на сумасшедшего, продолжил:
— Семейная традиция была и остается, конечно, серьезной штукой для меня, — начал он, словно извиняясь, — все у нас всегда тянулись к животному миру. От самого маленького возраста нам с сестрой прививали любовь к животным, и у нас в доме всегда были какие-то птицы, то хорьки, то хорьков едва не сожравшие орлы. Но меня всегда тянуло не в этот звериный мир, а скорее туда, где о них можно писать.
Оля попыталась представить себе домашний уют, где семейные истории рассказывают в окружении прирученных питомцев, и едва не усмехнулась: зоопарк, а не дом.
— Журналистика, значит, — заметила она, приподняв брови и скрестив руки на груди, будто в ожидании более захватывающего объяснения, чем просто "пишу статьи", — ну а к зоозащитникам как попал? Семья подтолкнула на такое занятие, так понимаю?
Александр, чуть наклонив голову, пожал плечами и усмехнулся, как будто эта история была для него любимой байкой.
— О, это просто, — сказал он, покачивая головой, словно отмахивался от ненужных деталей, — но не настолько банально, как ты предположила… столкнулся с реальностью, — пояснил он, словив на себе ее вопросительный взгляд, — пару лет назад написал одну крупную статью о том, как безнаказанно истребляют зверей ради "коллекций", как они это называют. Все это оказалось куда грязнее и подлее, чем я ожидал: богатые товарищи на досуге устраивают охоты на редких животных, словно это новый вид гольфа. Так вот, честно говоря, писал я с сарказмом, — добавил он, улыбнувшись, как будто эта статья до сих пор греет ему душу, — Но, похоже, сарказм был как раз к месту: получил кучу писем, контактов. Начали звать в их круги, как если бы я сто лет этим занимался.
Он посмотрел на нее чуть весело, чуть задумчиво, а потом продолжил, будто решил раскрыть какой-то заговор.
— Союзники всегда подтягиваются… Оказалось, что не один я этим возмущен. Там нашлись люди, которые действуют почти как подполье, настоящая сеть защитных организаций: журналисты, натуралисты, люди, которые, кажется, вечно курсируют по обе стороны закона. Думаю, не сложно догадаться, что это не те, что верещат с плакатами на улицах, хотя и этим делом промышляют время от времени, но больше так, для вида. В большинстве своем работа ведется совсем другим образом. Что ж, теперь и сам, как видишь, по эту сторону, — он развел руками, будто это было самое естественное развитие событий.
Оля снова посмотрела на него, прищурившись, словно пыталась рассмотреть на его лице скрытые инструкции: как человек из журналистики ухитрился найти в этом почти что свое призвание? Александр, как ни странно, не выглядел подавленным или уставшим от своих "спасательных" дел, скорее уж наоборот — как человек, который однажды принял иронию за главную роль и решил, что уйдет с этой сцены не раньше, чем у нее сдадут декорации. В его взгляде мелькала легкая насмешка, словно он видел в этой странной двойной жизни не столько работу, сколько какую-то бесконечную шутку — как если бы каждое спасение тигра или бегство от очередного мафиози вызывало в нем прилив саркастического энтузиазма.
Она не могла не отметить этот особый шарм — не тот, к которому привыкла в фильмах о героях или спасающих мир агентах. Нет, тут было что-то более… реальное. Если уж и сравнивать, то скорее с той пиратской тягой к свободе и постоянному движению, которую она представляла в книгах: такой человек вряд ли пойдет домой пораньше, чтобы выспаться, а скорее в один миг сорвется за тридевять земель ради какого-нибудь редкого зверя, которого он, возможно, даже и не видел. И тут, поймав ее взгляд, он чуть усмехнулся, будто даже и не пытался спорить с ее мыслями.
— Выходит, что ты у нас спасатель на полставки? — спросила она, наклонив голову, как будто проверяла его на ироничность. Ее легкая усмешка добавила вопросу едва заметный оттенок невинного издевательства.
Александр ответил почти сразу, в его глазах мелькнуло что-то вроде согласия:
— Можно сказать и так, — и эта короткая фраза прозвучала как ответ на множество невысказанных вопросов.
Оля слушала Сашу, стараясь не хмыкнуть слишком громко. Ну да, "почти подполье", "контакты и связи". Все звучало захватывающе и немного абсурдно. Часть ее даже хотела подыграть, но реальность брала свое.
— Ладно, а почему вся эта драма с тигром? — Она устала удерживать скепсис и наконец спросила прямо, — ну серьезно, неужели нельзя было просто отдать его в заповедник? Или, не знаю, в зоопарк?
Александр вздохнул, как будто ожидал такого вопроса, но ответ готовить ему явно не хотелось.
— Все не так просто, — сказал он, наконец собравшись, — этот тигр — точнее, тигрица — на минуточку, "зверь для развлечений". Один богатенький псих купил ее, чтобы радовать гостей, но ему не хватило банальных показов. Он хотел сафари — прямо у себя во дворе. И не на антилопах, а на… ну, почти на краснокнижных животных.
Оля смотрела на него, чувствуя, как внутри все похолодело. Она представила себе этого "короля зверей" в окружении гостей, с рюмкой в руке, довольного своей находчивостью. Казалось, что в этой картине есть и место для слуг, подносящих ему трофеи в рамках или даже живых "экземпляров" в клетках, как модные украшения для заднего двора.
— Это шутка? — спросила она, хотя и знала ответ.
— Хотелось бы, — ответил Александр, немного сдерживая раздражение, — она несколько раз пыталась сбежать, и в итоге ей досталось за это. Истощена, ранена. Он хотел ее застрелить на своем "сафари", но вот тут уже вмешались мы.
— Прямо Джеймс Бонд какой-то, — пробормотала Оля, уже совершенно растеряв остатки иронии.
— Да уж, все именно так, как ты себе представляешь, — кивнул Александр, — но без роскоши и спецэффектов.
Оля слушала его и пыталась понять, как умудрилась так вляпаться. Просто в отпуск поехала, на "банане" покаталась, а теперь, пожалуйста — сидит на заброшенной ферме, ухаживает за истощенной тигрицей, а рядом разгуливает человек, за которого в другой ситуации ее бы арестовали как за сообщника.
— А зачем прятаться? — наконец спросила она, чувствуя, как давно назревший вопрос срывается с губ, — ты что, звездами в интернете засветился, что за тобой так гоняются?
Александр усмехнулся, будто ей и в голову не могло прийти, как это все устроено.
— Видишь ли, открытая деятельность — это как подарок для таких, как наш мафиози. У него связи куда надо: достаточно одного звонка — и мы с тобой через час в полицейском участке.
Оля пыталась уловить в его голосе намек на шутку, но все было предельно серьезно. То есть, если ее правильно ввести в курс дела, она может вернуться домой не в дипломом ветеринара, а с "рекомендуем не связываться". Какое резюме, достойное семейного архива!
— А мафиози-то этот что, такой опасный? — спросила она, будто еще надеясь, что все не так плохо. Александр посмотрел на нее так, будто только что поймал на месте преступления.
— Скажем так, с его "опасностью" знакомы все, от полицейских до половины прессы. Он все решает сам, все "объясняет" деньгами и связями, — ответил он спокойно, — поэтому и приходится укрываться. Жду людей из зоозащиты, они заберут тигрицу, а меня хоть кто-то прикроет, чтобы в участок не потащили.
Оля прикрыла лицо рукой. "Прекрасно, лучше не придумаешь", подумала она, чувствуя, как ее терпение испаряется. На отдыхе с родной сестрой не получилось, зато вместо всего этого — целая криминальная сага.
Александр продолжал говорить о своем "дружественном подполье", как вдруг Оля почувствовала, что ее телефон завибрировал. На экране высветилось имя Николая, как напоминание о всех ее прошлых ошибках, от скучного вязания до попыток поверить в счастливый финал с ним. Момент явно был неподходящим, но она все равно ответила, ожидая услышать что-то вроде "прости меня" или "возвращайся".
Николай, кажется, готовился произнести проникновенную речь: начал с того, что скучал, "пересмотрел все", и теперь уверен — Оля ему нужна. Вот только Оля, вспомнив сцену с Катей, уже не сдерживалась.
— Ты меня не любишь, — сказала она резко, и, едва закончив, почувствовала себя так, будто только что освободилась от тяжелой гири, привязанной к ее ногам. Ничего объяснять ей не хотелось, да и зачем?
Но тут в разговор вмешался Александр. Словно не замечая ее удивленного взгляда, он просто взял телефон и переключил вызов на видеосвязь. Лицо Николая застыло на экране, когда он увидел незнакомого мужчину рядом с Олей.
— Слушай, дружище, — начал Александр с легкой, почти издевательской улыбкой, — Оля сейчас со мной. Так что лучше просто оставь ее в покое, ясно?
Николай, казалось, вот-вот потеряет дар речи. Он глядел на них обоих, будто перед ним разворачивалась самая зловещая измена в истории. Оля еле сдерживала смешок, хотя и не понимала, как у Александра хватило наглости вмешаться. Но, надо признать, эффект был неожиданно хорош.
С экрана раздалось лишь "понятно", и звонок сбросился.
Оля выдохнула и откинулась на спинку стула, все еще переваривая этот короткий разговор. Вот уж не думала, что телефонная "разборка" с Николаем может оставить такое послевкусие. Честно говоря, немного даже хотелось посмеяться — вот он, ее "идеальный парень", который еще неделю назад говорил, что хочет спокойной, простой жизни, вдруг обнаружил, что за его Олей кто-то всерьез "ухаживает". Она знала, что теперь его гордость была задета, но, кто знает, может, это как раз тот момент, когда вся эта затянувшаяся история закончится.
Но, похоже, ее оптимизм был преждевременным.
В это время Николай сидел у себя на кухне, потрясенный не на шутку. Он уставился на погасший экран телефона и все пытался понять: как это его Оля, всегда такая "правильная", вдруг умудрилась сбежать на остров и завести себе какого-то бородатого "защитника"? Ему даже не удавалось вспомнить, как он мог так проморгать момент, когда все пошло не так. Лицо Олиного нового "героя" стояло перед глазами, словно издевательский мем. И пусть внутри все кипело, оставалось одно: либо он с ней в последний раз поговорит и сам все решит, либо окончательно ее потеряет.
Николай, не долго думая, открыл свой секретный "копилочный" шкафчик. Оля всегда считала, что он, как и она, каждый месяц тратит свои деньги до копейки — ни в чем себе не отказывая. На самом деле он всегда откладывал понемногу, мечтая об "их будущем": свадебный банкет, мебель, автомобиль. В общем, планы на жизнь были рассчитаны до мелочей, а тут все это предательски скатывалось в тартарары. Он взял сбережения — те самые деньги, что копил на все это "будущее", и, не долго думая, спустил их на билет до Кипра.
— Только попробуй там не вернуться со мной, Оля, — пробормотал он себе под нос, в очередной раз оправдываясь тем, что так "должно быть".
Оля смотрела на затихший телефон, не зная, то ли ей смеяться, то ли плакать. Удивительно, но от одного короткого разговора с Николаем стало как-то легче, будто узел развязался сам собой. Николай, конечно, тот еще герой: сначала “по ошибке” оказался в объятиях ее младшей сестры, а теперь вдруг решил ее "вернуть". И что, интересно, он себе представляет — прилетит с розами, сядет на одно колено и разжалобит ее? Да уж, только в жизни и нужны такие вот неожиданности.
Она подняла глаза на Александра, который молча сидел напротив, откинувшись на спинку стула и не сводя с нее внимательного взгляда. И тут в голову ей, как будто случайно, закралась мысль, что он здесь совсем не просто так. Она быстро отвернулась, не желая, чтобы ее смущение выдало больше, чем она бы хотела. Все равно ничего хорошего из этого не выйдет, напомнила она себе — они случайные знакомые на этом странном острове, и у каждого своя жизнь. Правда, "случайные" не совсем то слово, когда речь идет о человеке, который втянул тебя в спасение тигров и разборки с мафией.
Оля поймала себя на том, что все равно улыбается, наблюдая, как Александр спокоен, как и в первую их встречу. Этот странный, немного сумасшедший парень — не просто ее случайный спутник. С самого начала она чувствовала что-то… особенное. У нее в груди заворочалось что-то, похожее на слабую искру, которая неожиданно разгорается в сильное пламя.
Александр, уловив ее взгляд, улыбнулся — коротко, но тепло. И хотя в его глазах был тот самый лукавый блеск, с которым он впервые отвел ее из клуба, Оля вдруг поняла, что он, возможно, видит ее совсем по-другому.
Часы тянулись. Каждая проведенная там минута казалось ей вечностью. Ферма по-прежнему выглядела заброшенной и пустой. Оля то и дело выглядывала в окно, прислушиваясь к каждому шороху — ей уже начинало казаться, что зоозащитники эти просто миф, который выдумал ее новый знакомый, чтобы укрыть правдивую историю, и что ни в каком заповеднике их с Александром не ждут. "Типично, — подумала она, — сидишь, помогаешь, надеешься, а в итоге запихнут тебя потом с этой тигрицей в какой-то сомнительный бусик и отвезут в лес."
Но вдруг где-то за оградой послышался шум, и Оля увидела подходящих людей в спецовках. Настоящие зоозащитники! Она вздохнула с облегчением, а Александр даже усмехнулся, заметив ее реакцию.
— Ну, а ты думала, я тебя тут с тигром оставлю? — бросил он с привычной лукавой улыбкой.
Приехавшие ребята подошли к вольеру. Вперед вышел один высокий мужчина. Это был их вет, худой как палка, склонился над тигрицей, проверяя ее состояние. Все эти люди действовали профессионально, но с видом, как будто каждый из них спасает как минимум белого носорога, а не обычную истощенную тигрицу из зоопарка. Секунды спустя один из них произнес с пафосом, как с экранов телевизора:
— Все в порядке, забираем! — после чего махнул рукой в сторону машины с прицепом.
Оля наблюдала за тем, как животное аккуратно грузят в транспортную клетку, и все-таки не могла скрыть облегчения. Она даже хотела сказать что-то вроде "удачи вам, ребята", но вовремя одернула себя. Пусть едут, им и так забот хватает. Да и ей тоже достаточно было приключений, как на первый раз.
Александр, в свою очередь, заметил ее смущение и слегка наклонился:
— Спасибо тебе. Не каждый согласился бы на такой… отпуск.
Оля усмехнулась, прощаясь с тигрицей взглядом:
— Ну, все лучше, чем местные клубы, — после чего добавила, — и раз уж на то пошло, я такой отпуск себя добровольно не выбирала.
Когда Оля вернулась в отель, в голове у нее все еще звенел рев мотора джипа, на котором они с Александром отъехали от фермы. Она устало привалилась к стене лифта, обдумывая, как странно и по-дурацки все это выглядело: ферма, белая тигрица, зоозащитники в касках, которые придавали этим людям вид горе-спасателей из голливудского боевика. Как говориться, “все смешалось — люди, кони”: так и у нее в голове после произошедшего была полная каша.
И вот она, как будто вынырнув из мира криминалистики и боевииков, снова стоит в отеле, среди отполированных до блеска мраморных полов и туристов, жующих экзотические снеки. “Немного дико”, — подумала Оля. Ей даже показалось, что все это могло быть сном, и сейчас она вот-вот проснется в своем номере с привычными четырьмя стенами, где никто не знает про тигров, мафию и человека по имени Александр. Умом она понимала, что отпуск вышел в духе "сам себе режиссер", но в глубине души Оля чувствовала, что не просто так согласилась Саше помочь… Может запал в сердце паренек? Что-то ей подсказывала, что не по одной доброте душевной она поплелась за ним на эту ферму.
Она вернулась в номер и, замерев у двери, осмотрелась, будто надеялась найти там следы их последней встречи или хотя бы что-то, что показало бы — они еще встретятся с Сашей, и возможно, он не останеться только в ее странных воспоминаниях. Но номер выглядел совершенно обыденно: подушки на своих местах, ни одного укоризненного взгляда с зеркала, ни одного "секретного знака" от этого странного парня, с которым всего за сутки ей пришлось пройти такой квест по спасения.
Оля села на кровать и глубоко вздохнула. Все уже закончилось, правда? Ну, или почти. Она поняла, что цепляется за остатки их мимолетного приключения, как за последнюю ниточку, не дающую ей вернуться к прежней, немного скучной жизни. Но, с другой стороны, это был ведь просто спонтанный роман с упрямым парнем, от которого лучше отрезать, как прядь волос, которая осталась лишней после неудачной стрижки. Это и романом то сложно было назвать.
Она слабо усмехнулась и потянулась к телефону, решив "забыться" и заглянуть в социальные сети. Едва Оля успела уткнуться в экран, как услышала за дверью странные шаги. Она машинально вздрогнула — уж слишком это походило на начало дешевого детектива. Кто-то негромко постучал, и Оля машинально взяла телефон, как будто это могло ее защитить. "Все хорошо, персонал ходит по номерам, это нормально. Что ты как дикая, ей богу?" — она постаралась себя успокоить, но, не успела моргнуть, как дверь резко распахнулась. И вот тут все стало происходить так быстро, что она толком ничего позже и не запомнила из того, что было дальше.
А произошло следующее. Трое мужчин в черном ввалились в номер и, не сказав ни слова, двинулись прямо к ней. Оля еще не успела понять, что происходит, как один из них быстро схватил ее за плечи и мягко, но настойчиво подвел к двери.
— Эй! — выдавила она, стараясь хоть как-то протестовать, — это что за… Да куда ты меня тащишь, чурбан неотесанный?! — поняв, что крики не помогают, она решила подключить юмор, — ну, вы что, правда, не могли предупредить? Я бы хоть платье вечернее надела к вашему приходу.
— Успеешь надеть, не переживай, — фыркнул один из них сквозь зубы.
Их это, похоже, не особенно интересовало. Они молча вели ее через коридор, развернувшись к ближайшему черному ходу. А Оля шла, пятясь, с мыслью, что этот отпуск, похоже, окончательно вышел за все рамки приличия. Ей было ужасно страшно, но она старалась не подавать лишний раз виду.
Ее посадили в машину и закрыли дверцу с такой заботой, что стало понятно — церемониться с ней никто не будет. В салоне царила звенящая тишина, только один из "джентльменов" время от времени бросал на нее взгляды через зеркало заднего вида. “А ведь говорила… говорила тогда себе, что в лес отвезут и следа не останеться… Дура… Никогда меня чуйка не подводит, и никогда ее не слушаю” — мысленно выругалась в свой собственный адрес Оля.
Когда машина наконец свернула к какой-то огражденной усадьбе, один из ее провожатых затянул ей черной лентой глаза, поэтому она с трудом ориентировалась в пространстве, когда ее вывели из машины и поволокли по каким-то коридорам с настойчивостью персонала, выпроваживающего нетрезвого гостя с банкета, где он успел надебоширить. Только банкет, судя по всему, был явно не ее. Когда ее ввели в какое-то дальнее крыло здания, то стянули ленту с глаз. Коридоры здесь были темными, с низкими сводами, освещенные какими-то редкими лампами, которые скорее добавляли теней, чем давали свет. Стены, казалось, пропахли табачным дымом и дорогим парфюмом, и ей хотелось остановиться, вытереть руки и сказать, что, пожалуй, она передумала. Но два молчаливых "провожатых", сжимая ее плечи, мягко, но настойчиво подталкивали вперед.
За последним поворотом оказалась дверь в комнату, перед которой они и остановились. Оля, воспользовавшись моментом, стала крутить головой по сторонам, осматриваясь вокруг, чтобы хоть как-то попытаться запомнить место, где ее держат. Парень слева что-то буркнул в рацию, после чего махнул головой второму, давай знак, что можно войти. Комната, где ее оставили, была чем-то вроде странного микса: роскошь соседствовала с пафосными мелочами — тяжелый стол из темного дерева, кресло, которое могло бы быть троном, какие-то серебряные подставки под карандаши и пепельницы, которые, похоже, давно утратили свое предназначение. И вот перед ней стоял мужчина, у которого была та самая классическая ухмылка, какую носят в мафиозных фильмах герои второго плана, когда знают, что сцена — их, и зрителям лучше бояться. Лет под пятьдесят, темный костюм и низкий хриплый бас, будто бы он только что рассказывал анекдоты в сигарном клубе.
— Ну что, красавица, садись. Разговор есть, — проговорил он с легкой ухмылкой, как будто это была их старая шутка. Его тон был настолько небрежным, что у Оли возникло ощущение, будто она сама как-то невзначай зашла к нему в гости, и теперь он добродушно пытается ее позабавить.
Оля приподняла брови, даже не пытаясь скрыть свое раздражение. Глядя на него, она старалась не обращать внимания на собственные сбивчивые мысли, напоминавшие ей, что это вообще-то похоже на пленение.
— Мы с вами знакомы? Вы мне так сходу на “ты” едите, — отозвалась она с язвительной любезностью, стараясь не показать, что в душе у нее уже поселился холодок страха. На миг ей показалось, что все предметы в комнате, все эти надменные ковры и шторы, словно наклонились ближе, чтобы уловить каждый ее ответ.
Мафиози недовольно скривился, словно его задели за живое. Видимо, он ожидал другую реакцию — может, испуг или тихое подчинение. А тут Оля: с приподнятой бровью, с язвительным тоном, и все это, похоже, немного портило его шоу.
— Вопросы задавать будешь, когда я закончу, ясно? И то, если не будешь себя дальше вести как хамка, — перебил он ее, — на тот, что задала, все же отвечу. Ты меня не знаешь, но уверен, что слышала обо мне. К тому же у нас общий знакомый имеется. Он у меня кое-кого украл из личной коллекции моего мини-зоо. И раз уж отдавать не собирается, в таком случае, придется тебе самой компанию мне составить. Будешь тигрицу заменять, — он рассмеялся, и в этом смехе Оля услышала мрачное удовольствие. Как будто сама мысль, что она, как некий экзотический зверь, окажется в его руках, была для него восхитительной.
Она вдруг резко почувствовала, как у нее внутри все похолодело. Оля стояла в этой непонятной комнате, окруженная мебелью, словно взятой напрокат у съемочной группы, и пыталась оценить свои шансы на то, чтобы выбраться из лап этого сумасшедшего живой и здоровой. Взгляд мафиози был тяжелым, пристальным, таким, от которого хотелось провалиться под землю.
"Прекрасно," — подумала она, — "если это новая роль в шоу, то мне точно нужен дублер." Оля смотрела на мафиози, понимая, что ситуация из разряда "шутка не удалась". Он был явно доволен собой, поглаживал лацканы своего пиджака, в который, казалось, вложил все стереотипы о гангстерской роскоши: черный, без единой пылинки, с тяжелой цепью часов, выглядывающей из внутреннего кармана. Ему явно нравилось ощущать себя хозяином положения, тем, кто может взять и приказать — хоть слону, хоть человеку. И, по его мнению, человек сейчас явно "в долгу" перед его великолепием.
— Ну что, — сказал он, играя на паузе, словно выжидая, что Оля, может, кинется в слезы или начнет умолять его, — тигрицу твою увели. Жаль, зверь хороший, — он пожал плечами, будто о давно потерянной вещи, — знаешь, как трудно найти замену? — его тон стал мечтательным, как если бы он говорил о новой модели яхты, — приходится проявлять фантазию.
Оля молча смотрела на него, чувствуя, как где-то внутри закипает протест, смешанный с холодком ужаса. Она понимала, что чем дольше молчит, тем дольше он будет тянуть эту "игру", получая удовольствие от ее, как ему казалось, страха. И все-таки пока она молчала.
— А ты, — продолжил он с интонацией преподавателя, который раздает задания по физике, — можешь даже подойти лучше. Ты и сама как тигрица. Строптивая, вон как сразу клычки мне стала показывать с порога. Таким самое место в клетке для развлечений. Может тебя это научит не открывать рот раньше времени.
С этими словами он снова ухмыльнулся и слегка наклонился вперед, глядя ей прямо в глаза, будто измеряя степень ее ужаса. Оля почувствовала, как каждый нерв в теле напрягся, но она заставила себя оставаться спокойной, не выдавать ни малейшего страха.
— То есть, я новый "домашний питомец"? — сухо отозвалась она, сдерживая себя, чтобы не добавить что-то жестче, — только, боюсь, не подхожу я на роль дрессированного звереныша.
— О, у нас все получится, — он в ответ склонил голову, не менее спокойно, как будто его не особенно заботило ее мнение, — гости будут довольны, а ты — будешь достаточно близко, чтобы понять, что от меня так просто не уйдешь.
Оля улыбнулась, несмотря на холодок внутри. Как же, гости будут довольны. А вот она, похоже, будет учиться новому "развлекательному жанру" — главного хищника, пойманного в сети, да еще и выставленного на показ.
— Ребята, оставьте ее, пусть разгостится, и покормите ее что ли. Она нужна нам полная сил, а не трясущаяся на лист на ветру, — с этими словами он встал и вышел, а за ним как по сигналу и вся его свита, оставляя Олю в комнате совсем одну.
Поздним вечером дверь в ее временное пристанище распахнулась, и в проеме возник один из тех молчаливых охранников, которые ее впроводили под белы рученьки двумя часами ранее. Оля успела запомнить только, что один был с хвостом, а другой лысый. На этот пришел лысый — с таким видом, будто он сам предпочел бы быть где угодно, только не здесь, и с громоздким пакетом в руках.
Он молча поставил пакет на кровать и, не меняя выражения лица, сказал:
— Переодевайтесь. Вас ждут в саду.
Оля молча посмотрела на него, потом на пакет, который, казалось, весил все ее нынешние проблемы, вместе взятые. Она уже и так представляла, что может быть внутри, но надежда на спасение никак не умирала — вдруг там, например, удобные джинсы и футболка? Но увы. Внутри лежало платье — длинное, ярко-красное, с таким глубоким вырезом, что оно могло бы смело конкурировать с какой-нибудь голливудской "вечеринкой с дресс-кодом".
— Это серьезно? — пробормотала она, обращаясь скорее к платью, чем к охраннику, который, видимо, не был обучен вступать в диалог, тем более с женским полом.
Тот никак не отреагировал, видимо, предугадывая ее следующий вопрос: "А что, другого не было?" и проигнорировал ее укоризненный взгляд. Слегка наклонившись, он пригласил ее жестом, который не оставлял места для раздумий.
С тяжелым вздохом Оля надела платье, чувствуя себя скорее персонажем из какой-то комедийной постановки, чем "гостьей" на званом ужине. Оно сидело идеально, даже слишком идеально — как будто кто-то заранее знал ее размер. Когда она оказалась готова, охранник кивнул и молча повел ее вниз по длинному коридору.
"Итак, вечерний наряд, сад, факелы — что дальше, красная дорожка?" — мрачно подумала Оля, следуя за предводителем.
Когда Оля вышла в сад, ее встретило теплое пламя факелов, словно стараясь поддержать атмосферу, которая до этого царила в зале. Вдруг перед ней появился изящный олень — не испуганный и не торопливый, а как будто пришел поприветствовать новенькую.
На балконе толпилась группа гостей, и один из них, заметив, что зрелище за окном не обмануло ожидания, расправил плечи и с некоторой долей комичности заявил, что сейчас начнется настоящее шоу. «Сафари по-римски!» — произнес он, и в его голосе было столько сарказма, что Олю бросило в холодный пот. Она не была сильна в истории, но это выражение ей что-то напоминало, чтобы явно не безобидное.
В этот момент она подумала, что римское сафари звучит как-то странно, будто римляне решили развлечься, как в комедии, а не в далекие времена. Она даже не удивилась, когда вокруг начали раздаваться крики — это были не животные, а очередные зрители, спешащие занять наиболее удобные места театра.
Все это напоминало подростковые игры: глупо, не всем весело и местами жестоко. И только олень, казалось, был не в теме, но продолжал грациозно ходить, будто ожидал оваций...
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.