Глава 17 Проводник
Рейган слушал и молчал. Я понимал: возвращения Ани на базу он не хочет. Хотя прямо сказать не решался. Пока она была нужна — из неё выкачивали кровь. Кулаки сжались сами собой. Меткий смотрел на меня, не проронил ни слова. Девчонка отошла вперёд, но я был уверен: она знала. Она всё поняла.
На душе стало паршиво.
— Я всё слышал, — тихо проговорил Меткий. — Сука, этот Рейган. Валить надо из этой конторы.
— А Шеф? Кондор, Яр. — Я остановился, глянул в глаза другу. — Они стали нам как братья.
— И то верно, — кивнул Меткий. — Но, походу, Рейган не ценит людей. Мы для него так, разменный материал. Вообще, денег заработаем и свалим куда-нибудь… В Бразилию, например.
Я усмехнулся, ткнул его в плечо:
— Бразилия? Ну, ты даёшь.
— А что? Там тепло, — улыбнулся он. — Море.
— Океан, — поправил я.
— Да какая разница. Вода солёная везде.
— Ань, — позвал я.
Она обернулась. В этот момент вдруг показалась мне таким ещё ребёнком. В глазах снова появилась та детская беспечность. Нет, ошибся. Всего на мгновение она вернулась в ту себя — прошлую. А потом снова стала серьёзной.
— Вам и правда лучше уходить оттуда, — зачем-то сказала она.
Точно слышала мой разговор с Рейганом. Хотя по коммуникатору не всегда каждое слово можно разобрать. Чувствует малая, что дело пахнет гнилью. Ох, чует моё сердце — добром это не кончится.
Внезапно Аня застыла. Меткий чуть не врезался в неё. Остановился. Я понял: девчонка что-то почувствовала.
— Что там? — шепнул ей Меткий.
Она обернулась, прижала указательный палец к губам.
— Там что-то есть. — Ткнула пальцем в заросли папоротника. — Пси-поле, глянь в ПДА, — говорит Меткому. — Или аномалия, или тварь.
Сталкер вынул портативное устройство из нагрудного кармана. Экран мигнул, засветился зелёным.
— Возмущение есть. Но не аномалия точно.
— К оружию, — тихо приказал я, снимая автомат с предохранителя.
«Винторез» за спиной Меткого, на бедре — «Макар». Аня вынула из кобуры «Стечкин». Я вдруг вспомнил, как она метко прикончила Доктора выстрелом в шею. Стрелять она умела. Удивила тогда.
Меткий сжал губы, потом показал жестом: присесть, скрыться за кустарником. Вскинул винтовку, вгляделся в оптический прицел.
В этот момент из «зелёнки» вынырнула тварь.
Чёрный пёс. Без глаз. Они словно запаяны на облезлой морде. Слепой. Такие обычно одни не ходят. Жди фантомов. Или это призрак?
— В оптику видно, кто тварь, а кто призрак, — сказал Меткий.
— Реально… куда он делся? — слишком громко спросила Аня.
Я шикнул на неё. И в этот момент в ушах загудело. Слева и справа прозвучало утробное рычание.
Чёрные слепые псы учуяли нас. Один из них управлял другими — сразу и не поймёшь, который.
Меткий закинул «Винторез» на плечо, резко подпрыгнул, ухватился руками за сук. Дерево всхлипнуло, но выдержало. Я понял: он хочет забраться повыше, чтобы вычислить пси-пса.
За спиной рычание. Я обернулся и выстрелил.
Чёрная тварь превратилась в дым.
Они кружили вокруг нас. Но не нападали. Кидались. Слышалось клацанье зубов и рёв, который превращался в гул, заставляющий стонать кости.
Я не смотрел на гуляющее дуло винтовки Меткого. Он искал главную мишень. На нас нападали фантомы, но если подпустить тварь, укусы будут совсем настоящими. Товарищ выстрелил.
В какой-то момент я стал слышать всё настолько явственно, что даже звук падающей гильзы вызвал почти боль в ушах. Тошнота подкатывала. Пси-пёс стягивал к нам силу, она сжимала нас в кольцо.
Крик Меткого. Выстрел. Неужели попал? Или не попал? Я ударил прикладом по морде подскочившей твари. Она растворилась в сыром воздухе, а у меня ноги дрожали от напряжения. Злился на себя, как пацан, и каждый раз взглядом выхватывал макушку Аньки. Боялся, что если её зацепят зубы собак.
Неожиданно она перестала стрелять. Сунула «Стечкин» в кобуру и подняла вверх руки. Что она задумала? — обожгла мысль.
Я глянул на дерево, где сидел Меткий. Он не смотрел вниз. Ждал, уставившись в оптику.
Чёрные тени приближались. Мы стояли с Аней спина к спине. Псы не нападали. Они просто медленно шли, и казалось — двигались на месте, перебирая лапами. Голова закружилась, перед глазами поплыло. Я замотал головой.
— Не бойся, Дантист, я спасу нас. — Голос Ани показался слишком самонадеянным.
Автомат в руках стал словно свинцовым. Пальцы не слушались. Я упал на колени.
Она продолжала держать руки высоко поднятыми. Я не видел, что она делала, но слышал шёпот. Не разбирал слов. Ничего не понятно.
Кольцо из чёрных пси-собак смыкалось. Гул в ушах стал почти приятным, захотелось спать. И в этот момент грянул выстрел из «Винтореза» Меткого.
С глаз будто содрали морок. Я ощутил прилив сил. Вскочил на ноги, видя, что тени исчезли. Из-за кустов выполз слепой чёрный зверь. Из пасти — кровавая пена. Он сделал попытку подняться и рухнул, вытянув большие, покрытые струпьями лапы. Замер.
Меткий спрыгнул с дерева. Закинул винтовку за плечо.
— Это ты сделала? — спросил Аню.
— Я позвала его, — ответила она. — Чтобы ты увидел, кто среди них не призрак.
— Спасибо, детка. Я и увидел. — Меткий похлопал её по плечу. — Отлично вышло.
Аня глянула в мою сторону, словно ожидая одобрения. Мой кивок, как мне показалось, сделал её по-настоящему счастливой. Она улыбнулась и шагнула вперёд. Мы за ней.
Раньше не пустили бы вперёд, крикнули бы: «Держись рядом». Но сегодня — сейчас — я знал: не мы защитим её. Она способна своим чутьём и, правда, спасти нас в нужный момент.
Схватка с мутантами вымотала. Нет, даже не физически — психологически. Всё-таки пси-мутанты ослабляют нас. Я еле ноги волочил, а Меткий зевал. Лишь Аня легко шла впереди. Что говорить о привале — мы не стали. Хотя к вечеру, как планировали, в «Янов» не успеем прийти.
Места здесь хоть и глухие, но, глянув на карту укрытий, я увидел: одно есть на пути. Мы ускорились, потому что бродить в темноте по Зоне — удовольствие так себе.
Спросил Аню:
— Есть хочешь?
Вместо неё ответил Меткий:
— Я бы заточил чего-нибудь.
Аня пожала плечами, а у меня в животе с надеждой заурчало.
Я скинул рюкзак, где лежали завёрнутые в пергамент бутерброды. Галя сложила. Всё-таки женская рука всегда заботливее бармена из «Радиоволны». Это бар на базе «Долга». Я о нём не рассказывал. Но в последнее время, после атаки свободовцев, мы там зависали конкретно.
Протянул «деликатесы» — белый хлеб с копчёной колбасой — Ане, потом Меткому и жадно впился зубами в бутерброд. Рот наполнился слюной. Проголодался. Только сейчас понял.
Не успели насладиться перекусом, как за спинами послышалось движение. Мы с Метким разом заглотили и хлеб, и колбасу, вскинули оружие, осмотрелись.
Никого.
Только ветер прошёлся по верхушкам деревьев, сбросил вниз пригоршню жёлтых листьев. Они закружились, падая в траву. Тишина. Даже птицы замерли. Зона затаилась — плохой знак, я знал.
— Показалось? — шепнул Меткий. Он не опускал «Винторез», водил стволом по кромке кустарника.
— Не знаю, — ответил я, хотя знал точно. Что-то там было. Что-то, что не хотело показываться.
Аня молчала. Стояла чуть поодаль, прикрыв глаза, словно прислушиваясь к чему-то внутри себя.
— Идём, — сказал я, поднимая рюкзак. — До укрытия полчаса. Там разберёмся.
Мы двинулись дальше. Я то и дело оглядывался, но за нами тянулась только серая, выцветшая лента тропы. Меткий шёл впереди, Аня — за ним, я замыкал. Листва шуршала под ногами, где-то вдалеке что-то рыкнуло — хрипло, надрывно, будто предупреждая.
— Ты чего такой напряжённый? — спросил Меткий, не оборачиваясь.
— Место не нравится, — ответил я. — Слишком тихо.
— Зона, Дантист. Здесь всегда или слишком тихо, или слишком громко. Третьего не дано.
Я не ответил. Потому что он был прав. И потому что в тишине этой было что-то липкое, тревожное. Как перед грозой, только грозы в Зоне не бывает. Здесь Выброс. Но ничего не предвещало его.
— Они сзади, — вдруг сказала Аня.
Мы остановились. Меткий резко обернулся, вскинул винтовку, глянул в оптику. Я напрягся, прислушался.
Никого.
— Кто — «они»? — спрашиваю, а у самого чуйка тоже. Пот на лбу выступил.
— Кровососы. Двое. Идут по следу, — она говорила спокойно, будто речь шла о погоде. — Не нападают. Пока.
— Откуда знаешь? — Меткий смотрел на Аню проницательно, словно мысли прочитать её пытался.
— Чувствую. — Она коснулась пальцами виска. — Здесь. Они думают. Не как звери — как охотники. Выжидают.
Меткий выругался сквозь зубы, передёрнул затвор.
— Уходим, — сказал я. — Быстро. До укрытия недолго.
Мы прибавили шагу. Почти побежали. Я слышал только своё дыхание и стук крови в висках. Аня не отставала, бежала легко, почти не касаясь земли. Её «Стечкин» болтался на ремне — она даже не пыталась его достать.
— Ань, оружие! — крикнул я.
— Не понадобится, — ответила она. — Пока.
До лесопилки добрались, когда небо начало темнеть. Старое, покосившееся здание, крытое шифером, стены из почерневших брёвен, окна без стёкол — смотрят на лес пустыми глазницами. Внутри пахло сыростью, гнилыми опилками и чем-то сладковатым — то ли разложением, то ли смертью. Одно и то же.
— Заходим, — скомандовал Меткий. — Я проверю…
Он скользнул внутрь, короткими перебежками обошёл помещение. Я остался у входа, держа Аню за плечо.
— Чисто, — крикнул он из темноты.
Мы зашли. Я навалил у двери бревна, ящики, какой-то хлам — всё, что попалось под руку. Меткий осмотрел окна — те, что ещё держались, — заколотил досками.
— Дыра в крыше, — сказал он, показывая наверх. — Через неё могут залезть.
— Могут, — согласился я. — Значит, не будем спать.
Аня села на пол, привалилась спиной к стене, обхватила колени. Лицо её в сумерках казалось бледным, почти прозрачным. Только глаза светились — тем самым тихим, голубоватым светом, который я уже начинал узнавать.
— Ты как? — спросил я, присаживаясь рядом.
— Устала, — ответила она. — Не от ходьбы. От того, что приходится их слушать.
— Кровососов?
— Да. Они думают. Не словами — образами. Голод. Темнота. Кровь. — Она передёрнула плечами. — Мерзость.
— Зачем ты их слушаешь?
— А как иначе узнать, где они и что задумали?
Меткий сел напротив, положил винтовку на колени. Пальцы его нервно гладили ствол.
— Сколько им до нас? — спросил он.
— Метров тридцать. Может, меньше. Они у крыльца. Ждут.
— Чего?
— Темноты.
Мы замолчали. Тишина за стенами сгущалась, становилась осязаемой, почти живой. Я слышал, как Меткий дышит — тяжело, прерывисто. Как где-то в углу шуршит мышь. Или что-то другое…
Аня закрыла глаза. Я подумал — уснула. Но нет.
— Идут, — сказала она, не открывая глаз.
Мы вскинули оружие.
Дверь затрещала. Брёвна, которыми мы её забаррикадировали, жалобно скрипнули, сдвинулись на палец. Меткий выстрелил через щель — пуля ушла в ночь, где-то снаружи взвизгнуло.
— Увернулась, тварь.
— Целься точнее, — бросил я.
— В темноту? Легко сказать.
В дверь заскреблось. Когти скрежетали по дереву — мерзко, настойчиво. Аня поднялась. Подошла к выходу.
— Аня, назад! — крикнул я.
Она не послушалась. Встала перед дверью, раскинув руки. Ладони её светились — ярко, голубым, пульсирующим.
— Откройте, — сказала она.
— Ты с ума сошла!
— Открывай, Дантист. Я справлюсь.
Меткий глянул на меня. Я — на него. В его глазах — страх. И надежда. Та же, что и в моих.
— Открывай, — говорю, выругавшись сквозь зубы.
Товарищ откинул бревна. Дверь распахнулась.
На пороге стояли двое.
Кровососы. Первый — огромный, под два метра, с голой серой кожей и длинными руками, которые свисали почти до земли. Второй — поменьше, юркий, прятался за спиной первого. Молодой или недоразвитый какой-то.
Их лиц я не видел — только капюшоны, скрывающие пустоту. Но знал: под ними нет глаз. Только складки. Только щупальца, которые выползают, когда они атакуют.
Первый зашипел. Открылась пасть — чёрная, беззубая, с языком-жалом.
Аня шагнула вперёд.
— Не надо, — сказала она тихо.
Кровосос замер.
Она подошла к нему вплотную. Подняла руку. Светящиеся пальцы коснулись его груди — там, где у людей сердце.
Тварь дёрнулась. Забилась, как рыба на льду. Из-под капюшона вырвался звук — не рык, не шипение, а что-то вроде всхлипа. Жалобного, почти детского.
Тварь рухнула на колени. И вдруг упала лицом вниз.
Замерла.
Второй кровосос отшатнулся, заметался на месте, как зверь в клетке. Издал короткий, гортанный звук — то ли страх, то ли ярость. Рухнул, дёрнулся и затих. Сдох, наверное.
Аня повернулась к нему. Второй поднялся на четвереньки и попятился. Ещё. Ещё. Скрылся в темноте. Выглядело это жутко, словно перемотка плёнки кинофильма назад.
Девчонка стояла на пороге, тяжело дыша. Рука её всё ещё светилась, пальцы дрожали.
— Всё, — сказала она. — Ушли.
Она выдохнула и тяжело осела на пол.
Я подхватил её, прижал к себе. Лицо — белое, холодное, из носа течёт кровь.
— Аня!
— Всё норм, — прошептала она. — Только… устала.
Меткий подошёл, заглянул через плечо. Выругался — тихо, с каким-то новым чувством. Не страхом. Уважением.
— Ты это… — начал он. — Ты как?
— Не умру, — ответила она. — Идёмте. До «Янова» недалеко.
— Куда идти. Ночь вокруг, — ответил я. — Отдыхай.
— Нельзя, — она попыталась подняться, но я удержал. — Они могут вернуться.
— Не вернутся, — сказал Меткий. — Ты им такое устроила — век запомнят.
Аня слабо улыбнулась. Прикрыла глаза.
— Дантист, — прошептала она.
— Что?
— Ты не боишься меня?
— Нет, — ответил я. — Не боюсь.
— А зря, — сказала она.
И уснула. Мгновенно. Я сначала подумал, что она потеряла сознание. Но нет, Аня просто спала. Тихо дышала, и ресницы её немного подрагивали.
Я сидел, держа её на руках, и смотрел на мёртвого кровососа. Его тело уже начало разлагаться — кожа серела, трескалась, из трещин сочилась чёрная жижа. Запах стоял такой, что хотелось выбежать на улицу.
— Дантист, — позвал Меткий. — Ты видел?
— Видел.
— Она его голыми руками… Одним касанием…
— Не голыми. — Я посмотрел на её ладони. Линии уже не светились так ярко. — Другими.
— Какими?
— Не знаю, — ответил другу. — Но боюсь, что это не подарок. Это плата.
— За что?
— За жизнь. За то, что Зона её отпустила.
Меткий замолчал. Достал флягу, отхлебнул. Протянул мне. Я отказался.
— Ты прав, — сказал он. — И это дерьмово.
— Да, — ответил я. — Ещё как.
Мы сидели в темноте, слушали, как дышит Аня, и ждали рассвета.
продолжение следует...
понравилась история, ставь пальцы вверх и подписывайся на канал!
Поддержка донатами приветствуется, автор будет рад.
на сбер 4276 1609 2987 5111