— За твой юбилей, мам! Пора тебе для себя пожить. Мы тут с Серёжей посоветовались.
Катя звякнула ножом по хрусталю. Она стояла во главе длинного банкетного стола. Яркий маникюр мелькал в приглушённом свете ресторанных люстр. Родня перестала жевать салаты и уставилась на именинницу.
— Мы всё обдумали, — затараторила дочь.
Она поправила воротник нарядной блузки и окинула взглядом гостей.
— Твои три магазина тканей — это прошлый век. Я найму дизайнера. Сделаем нормальный ребрендинг. Выкинем эти пыльные рулоны ситца. Поставим кофемашину для клиентов. Будет современный бутик, а не этот твой совок из девяностых.
— А я заберу оптовый склад, — встрял Серёга.
Он грузно оперся кулаками о край стола. Тесная рубашка натянулась на широких плечах.
— Мам, ну куда тебе в шестьдесят лет с поставщиками ругаться? — громко спросил сын.
Он уверенно облокотился на стол.
— Там половина мужиков на откатах сидит. Я сам порулю. Базарим. Я им быстро гайки закручу.
Зинаида молча промокнула губы салфеткой. За столом сидело двадцать человек родни. Музыка играла тихо, звенели тарелки с закусками.
За отдельным маленьким столиком у окна сидел плотный мужчина в сером пиджаке. Перед ним стоял стакан с минералкой. Он не ел, только изредка посматривал в телефон.
— То есть, вы уже всё решили? — спокойно спросила Зинаида.
— Ну мам, очевидно же! — Катя всплеснула руками.
Она посмотрела на мать с лёгким упрёком.
— Ты последние три года только и жалуешься, что ноги болят по базам мотаться.
— Давно пора, — поддакнула тётя Шура с другого конца стола, пережёвывая ветчину. — Отдыхай, Зина. Вон какая смена выросла. Заботливые! Сами всё на себя берут.
— Смена, значит.
Зинаида подвинула к себе тарелку с овощами. Пятнадцать лет она моталась по челночным рейсам. Таскала клетчатые баулы из Иваново. Мёрзла на рынках. Спала на узловых станциях. Ругалась с пожарными. Договаривалась с налоговой. Откупалась от проверяющих. Поднимала эти три магазина с нуля. А теперь они делили её жизнь, словно она уже лежала в соседнем зале в красивом ящике.
— А прибыль как делить будете, ребятки?
— Честно! — рубанул Серёга, не садясь на место.
Он обвел победным взглядом гостей.
— Мне шестьдесят процентов, Катьке сорок. Логистика сложнее. Я уже с юристом порешал, как всё правильно на меня перевести, чтобы налоги оптимизировать.
— Эй! — возмутилась дочь.
Она резко повернулась к брату, задохнувшись от возмущения.
— Розница даёт живые деньги каждый день! Мы так не договаривались. Пополам!
— Ты вообще в бизнес-процессах не шаришь! — отмахнулся Серёга.
Он насмешливо прищурился.
— Какой бутик? Какие кофемашины? У тебя там бабки из спального района тюль покупают. Ты их капучино поить собралась?
— Зато я знаю, как витрины оформить! — повысила голос Катя.
Она упёрла руки в боки.
— А ты свой шиномонтаж два года назад провалил! Мать тебе миллион давала на старт. Где он?
— Там место было непроходное! — огрызнулся он.
Серёга тяжело упёрся руками в белую скатерть.
— И вообще, не лезь в мужские дела. Сидишь в декрете, Костик твой сутками в танчики рубится на диване, а ипотеку кто платить будет? Мать?
— Не трогай Костю! — Катя обиженно скривила рот.
Она с вызовом посмотрела на брата.
— Он работу ищет. У него профиль узкий!
— Ага, профиль! Тестировщик подушек! Диванный эксперт!
Гости за столом замерли. Дядя Миша, сидевший рядом с именинницей, неловко кашлянул.
— Ребят, вы бы матери слово дали, — осторожно предложил он. — Юбилей всё-таки. Праздник. Зин, ты салатик-то попробуй, вкусный.
— Дядь Миш, мы о её здоровье заботимся! — хором ответили брат с сестрой.
Серёга всё-таки опустился на стул. Налил себе полный стакан морса и залпом выпил.
— Дачу, кстати, тоже надо скидывать, — категорично заявил он.
Серёга отмахнулся, словно от назойливой мухи.
— Кому она сдалась? Там баня гнила с прошлого года. Крыша течёт. Ты, мам, там только спину гнёшь со своими помидорами. Кому твои закрутки нужны? В супермаркете банка огурцов копейки стоит.
Он потёр ладони.
— Продадим участок. Я как раз в оборот вложусь. Закупку расширю на Китай. Там сейчас такие темы мутить можно. Озолотимся.
— Подожди.
Катя тоже упёрлась ладонями в стол.
— Какая закупка на Китай? Если дачу продавать, то деньги строго пополам. У меня потребительский кредит за машину висит. Мне ещё два года банку отстёгивать. Плюс Костику зубы делать надо. Импланты сейчас знаешь сколько стоят? Я в шоке с тебя, братик! Всё под себя гребёшь!
— У тебя муж есть, пусть платит! — рявкнул Серёга.
— А ты алименты свои бывшей закрой сначала, бизнесмен! Опять Ленка матери названивала, жаловалась, что ты детям на кроссовки по десятке зажал!
Брат с сестрой сцепились прямо над тарелками с оливье и мясными нарезками. Тётя Шура испуганно вжала голову в плечи. Двоюродная сестра Ира сделала вид, что очень увлечена перепиской в телефоне.
Зинаида сидела ровно. В груди не было ни обиды, ни злости. Только глухая, тягучая усталость.
— А как же Вера Ивановна? — спросила Зинаида, глядя на дочь.
— Какая Вера Ивановна? — Катя сбилась с мысли.
— Продавец моя старшая. Она на Кирова пятнадцать лет работает. Каждого клиента по имени знает. У неё муж инвалид. Ты её куда денешь со своим ребрендингом?
— Уволю, ясное дело! Выбешивает она меня, вечно смотрит как на пустое место!
Катя недовольно фыркнула.
— Да и покупателям наверняка хамит. И вообще, пенсионеркам пора дома сидеть. Она в компьютере не разбирается. Найму студенток шустрых. Сделаю им скрипты продаж. Будут улыбаться и сопутствующие товары предлагать.
— Понятно.
Зинаида перевела взгляд на сына.
— Серёж, а поставщики из Турции? Там Мурат на честном слове мне отгрузки делает, без предоплаты. Он с тобой работать не станет.
— Мам, не смеши!
Серёга пренебрежительно дёрнул щекой.
— Найду других. Сейчас этих турков как грязи. Незаменимых нет. Я ему сразу скажу — или хорошая скидка, или мы уходим к конкурентам. Бизнес есть бизнес.
Он потянулся за куском хлеба.
— Ты главное мне ключи от Креты отдай, — добавил сын с набитым ртом.
Он быстро прожевал и вытер рот салфеткой.
— А то на моей подвеска стучит, стыдно на базу ездить. А тебе машина больше не нужна, в поликлинику и на автобусе можно. Маршрутки сейчас нормально ходят.
Зинаида медленно кивнула своим мыслям. Она взяла микрофон. Тот лежал прямо перед ней, рядом с высокой вазой винограда. Нажала кнопку на пластиковом корпусе.
— Ребятки.
Спикерфон под потолком ресторана громко пискнул. Серёга и Катя замолчали, недовольно глядя на мать. Им явно не нравилось, что их прервали на самом интересном этапе раздела живого имущества.
— Вы шкуру-то не рвите.
— Мам, ну мы же о тебе заботимся! — Катя возмущённо вскинула брови. — Разгрузить тебя хотели! А ты начинаешь про своих продавщиц старых.
— Разгрузить. Ясно.
Зинаида встала и оправила шёлковую блузку. За столом разговоры окончательно стихли.
— Вон за тем столиком у окна человек сидит. Жора, встань, пожалуйста.
Плотный мужчина в сером пиджаке неторопливо поднялся. Коротко дёрнул подбородком в знак приветствия.
— Какой ещё Георгий? — Катя вытянула шею, пытаясь рассмотреть мужчину. — Это твой ухажёр, что ли? Мам, ты в своём уме?
— Покупатель.
Зинаида посмотрела сначала на дочь, потом на сына.
— Я на прошлой неделе продала ему всё. И оптовый склад, и розничные точки. Вместе с товаром, долгами и турецкими поставщиками.
За столом кто-то уронил вилку на тарелку. Звякнуло громко, резко.
— В смысле продала? — Серёга вытянул шею, не веря своим ушам.
— В прямом. За хорошую сумму. Ударили по рукам ещё в четверг. Жора мужик деловой, Веру Ивановну обещал не увольнять. А с Муратом они сами договорятся.
— Мам, ты что несёшь?!
Слова у Кати застряли на выходе, она начала хватать ртом воздух.
— А бизнес?! Мы же планировали! У меня дизайнер ждёт предоплату! Я уже макеты витрин выбрала!
— Вы планировали. А я устала.
Зинаида положила микрофон обратно на скатерть, но говорить продолжила достаточно громко, чтобы слышали все.
— Деньги Жора мне уже перевёл. Завтра я еду под Анапу. Присмотрела там себе небольшой домик с верандой. Свежий воздух, море рядом.
— А дача?! — хором спросили брат с сестрой.
— И дачу продала. Соседям по участку, им давно земля под картошку нужна была. Машину тоже отдала перекупам. Мне там, на море, внедорожник ни к чему. Пешком ходить полезнее.
— А мы?!
Серёга подскочил со стула. Лицо его залило густым багровым цветом.
— Ты нас с голой задницей оставила?! Родных детей! Я же бизнес-план написал!
— А вы взрослые люди. У одного шиномонтаж был, у другой муж-тестировщик диванов. Сами заработаете. Салатик передай, Серёж, а то я так и не попробовала.
Серёга тяжело опустился на своё место, уставившись в пустую тарелку. Катя суетливо затыкала пальцем в экран телефона, строча кому-то гневное сообщение. Тётя Шура сделала вид, что очень увлечена горячим блюдом, хотя её уши покраснели от любопытства.
Георгий Николаевич у окна заказал себе кофе.
На следующий день Серёга так и не позвонил. Катя прислала длинное сообщение с претензией. Писала, что мать оказалась эгоисткой, предала семью и что ноги её в этой Анапе не будет.
Зинаида не стала отвечать. Она методично укладывала вещи в дорожную сумку. Аккуратно завернула в мягкую кофту старую фарфоровую статуэтку. Застегнула молнию. Ничего не изменилось. Они всегда думали только о себе и своём комфорте. Просто теперь делить они будут что-то своё, а не её жизнь. Зинаида взяла сумку за ручки и вышла на лестничную клетку, где её уже ждал водитель такси.
