Галя смахнула крошки с кухонного гарнитура.
Она приподняла стопку детских раскрасок. Нужно было протереть пластиковую поверхность стола. Из-под альбома с машинками выскользнул белый бумажный лист. Обычная распечатка с принтера.
Она машинально глянула на текст.
Сверху крупным жирным шрифтом значилось название отеля в Кемере. Ниже шли детали бронирования. Двое взрослых, один ребенок. Перелет включен.
Галя прищурилась.
Итого к оплате: бешеные деньги. Сумма, от которой у нее слегка потемнело в глазах. Статус: внесена предоплата.
А в самом низу виднелся мелкий шрифт способа оплаты. Карта, последние четыре цифры — 4421.
Галя тяжело опустилась на край дивана в кухне.
Карточка была её. Та самая, пенсионная.
Год назад Антон приехал к ней. Долго сидел на этом самом месте. Ковырял вилкой остывшую запеканку. Рассказывал, как на работе урезали премии.
Как платить за ипотеку стало нечем. Как Оля плачет по ночам от усталости в декрете. Как цены в магазинах растут.
Галя тогда сама достала из кошелька пластик.
Положила перед сыном. Сказала: берите. Мне много ли надо. Проживу на свои небольшие сбережения и субсидию. А вам внука кормить. Мальчишке витамины нужны, мясо, фрукты.
Все эти десять месяцев она выискивала по супермаркетам желтые ценники.
Она покупала самые дешевые рожки. Те, которые сразу разваривались в кашу. Брала куриные спинки на бульон. Вместо творога брала странный сырный продукт по акции.
Даже зимние сапоги в ремонт не понесла. Ходила со стоптанной набойкой.
Она оправдывала себя каждый день. Детям тяжелее. Они молодые. Главное — семья. Главное, чтобы Пашка ни в чем не нуждался.
Галя стянула с себя фартук.
Бросила его на обеденный стол. Достала из кармана домашней кофты простенький телефон. Набрала номер сына. Гудки шли долго.
— Да, мам, — Антон ответил быстро.
На фоне шумел офис.
— Антон, я тут у вас на кухне убираюсь, — голос Гали звучал подозрительно ровно.
— И что? Спасибо.
— Полила цветы, как вы просили, пока на даче сидите.
Она не дала перебить.
— Нашла распечатку.
— Какую еще распечатку? — голос сына мгновенно напрягся.
— На путевки в Турцию. За огромную сумму.
Галя замолчала, давая сыну время.
— И там моя карточка указана в чеке, Антон.
В трубке завозились. Кто-то на заднем фоне громко засмеялся. Антон, видимо, перешел в коридор, потому что шум голосов стих.
— Мам, ну ты чего по чужим бумагам лазишь? — с наездом спросил сын.
— Я пыль вытирала. Это моя пенсия?
— Ну мы взяли оттуда! — Антон сорвался на недовольный тон.
Он явно готовился к этому разговору.
— Отдадим мы тебе потом! Ты же сама сказала, берите на нужды!
— На путевки?! — Галя не повысила голос, но слова вышли колючими.
— Мам, ну кризис сейчас! — затараторил сын.
Он заговорил быстро, с напором.
— Нам что, теперь вообще отдыха не знать? Оля устала. Она с ребенком сидит. Ей выдохнуть надо! У нее нервный срыв скоро будет от этих четырех стен!
— За мой счет?
— А на что нам отдыхать, если мы свою зарплату на ипотеку и кредиты тратим? — возмутился Антон.
Такая логика прозвучала слишком легко.
— У тебя там все равно копилось. Тебе куда на старости лет тратить?
— Куда тратить?
— Ну да! — напирал Антон.
Он перешел в наступление.
— Сидишь дома, никуда не ходишь. В кино тебе не надо, в рестораны ты не ходишь! Обувь тебе новую не надо, ты в старом ходишь.
Галя прикрыла глаза.
— Я макароны самые дешевые ем, Антон. Те, что по тридцать рублей.
Она обхватила трубку двумя руками.
— Только чтобы вы Паше фрукты покупали.
— Ой, только не надо вот этой драмы! — вспылил сын.
Он перешел в глухую оборону.
— Ты всегда экономила, сколько я себя помню! Это у тебя привычка такая, а не от бедности.
— Привычка?
— Да! Отдадим мы твои деньги, с отпускных перекроем! Мы у тебя просто по-свойски в долг взяли!
— Вы взяли карточку на продукты для Паши. Вы клялись, что вам есть нечего.
— Паше нужно море! — перебил Антон.
Он ударил по самому слабому месту.
— Ему врач сказал, морской воздух нужен. Ты хочешь, чтобы внук болел всю зиму? Ты эгоистка, получается?
— Я эгоистка, — ровно повторила Галя.
— Мы ради него стараемся! — не унимался сын.
Антон злился все сильнее.
— А ты из-за куска пластика трагедию разводишь. Мы же не пропили их! Мы в Турцию летим, ребенку иммунитет укреплять!
— На пять звезд ультра все включено?
— Это чтобы там не тратиться! — быстро нашелся Антон.
— Понятно.
— Всё, мам, мне работать надо. Шеф вызывает. Вечером поговорим. И не звони Оле, она и так на нервах перед поездкой!
Связь оборвалась.
Галя молча смотрела на погасший экран.
Слова сына не укладывались в голове. Значит, пока она считала копейки на кассе, они спокойно переводили ее пенсию турагенту. Ей казалось, что они вместе выживают в трудные времена. А выживала, получается, только она.
По-свойски в долг взяли. В кино она не ходит.
Телефон в руках завибрировал.
Невестка позвонила. Антон явно успел отзвониться жене на дачу. Пожаловаться на несправедливые упреки матери.
Галя нажала зеленую кнопку.
— Галина Петровна, вы зачем в наших вещах роетесь? — Оля начала без приветствия.
Голос у невестки был звенящий.
— Здравствуй, Оля, — сухо ответила Галя. — Я стол протирала. Бумага лежала на самом видном месте.
— Антон мне сейчас звонил! У него чуть сердце не прихватило от ваших претензий!
Оля перешла в наступление.
— Вы зачем ему нервы мотаете на работе? Человек деньги зарабатывает! У него проект горит, а вы с какими-то чеками лезете!
— Я спросила, куда ушли мои деньги, Оля. Моя пенсия за десять месяцев.
— Это наши деньги! — рубанула невестка.
Она говорила с абсолютной убежденностью в своей правоте.
— Вы их на семью отдали! Добровольно! А семье нужно море и солнце.
— Пять звезд на первой линии?
— Вы вообще знаете, сколько сейчас стоят детские лекарства? — перескочила Оля.
Она быстро нашла новое оправдание.
— Нам дешевле его на юг свозить, чем потом всю зиму по поликлиникам таскать!
— Я хочу, чтобы вы жили по средствам.
— Мы и живем! — ехидно протянула Оля.
В трубке послышался плеск воды. Невестка явно сидела на даче у бассейна.
— Мы не шикуем. Мы выбрали обычную пятерку, даже не люкс. Там горки детские хорошие. Вы просто завидуете!
Галя крепче сжала телефон.
— Завидую чему? Тому, что вы живете за мой счет? Тому, что я мясные обрезки на суп покупаю?
— Тому, что мы можем себе позволить отдых! — не унималась невестка.
Она не слышала никого, кроме себя.
— А вы свою жизнь уже прожили. У вас советская ментальность. Вам лишь бы страдать и экономить. Вам нравится быть жертвой!
— Жертвой?
— Конечно! — с вызовом подтвердила невестка.
Оля даже не пыталась сгладить углы.
— А мы молодые, мы впечатлений хотим! Мы не обязаны в четырех стенах киснуть. Не лезьте в нашу семью!
— Семья строится на свои деньги, Оля.
— Да если бы не мы, вы бы эти деньги мошенникам по телефону перевели! — выдала вдруг невестка.
Аргумент прозвучал настолько абсурдно, что Галя даже не сразу нашлась что ответить.
— Радовались бы, что родному внуку пользу принесли! — добивала Оля.
Голос в трубке стал злым.
— И вообще, нормальные бабушки сами путевки покупают внукам! А не попрекают каждой копейкой!
— Как твоя мама? — спокойно поинтересовалась Галя.
Это был запрещенный прием, но она его использовала.
— Моя мама нам новые чемоданы купила! — с гордостью ответила Оля.
— Отлично.
— И ни слова не сказала! — отрезала невестка.
Она произнесла это с таким превосходством, что Галя замерла.
— Учитесь, Галина Петровна, как нужно к детям относиться. А ваши макароны по акции — это ваш выбор. Никто вас не заставлял.
Оля бросила трубку.
Галя посмотрела на кухонный гарнитур. На брошенный фартук.
Внутри не было ни злости, ни истерики. Только какая-то сосущая, холодная пустота. Словно из комнаты разом выкачали весь воздух.
Никто ее не заставлял. Она сама отдала карту. Сама решила, что внук голодает. А они просто брали то, что плохо лежит.
Она поднялась с дивана. Взяла свою сумку с полки в прихожей. Вышла из квартиры, аккуратно закрыв дверь на два оборота ключа.
Вернувшись домой через час, она не стала пить валерьянку.
Она просто заварила себе кружку пустого кипятка. Села за старый обеденный стол. Смотрела в окно на соседний дом.
Нужно было как-то уложить это в голове. Десять месяцев строжайшей экономии. Десять месяцев тревоги за сына. А в ответ — упреки в советской ментальности и жадности.
Ближе к вечеру телефон зазвонил в третий раз. Вместо обещанного звонка от сына теперь звонила сватья.
Мать Оли. Галя криво улыбнулась и нажала кнопку ответа. Волна докатилась до тяжелой артиллерии.
— Галь, привет, — Люда говорила елейно, но с явным металлом в голосе.
— Здравствуй, Люда.
— Что у вас там за скандал случился? Олечка звонила, плачет вся.
Сватья сразу обозначила, кто здесь потерпевший.
— Никакого скандала, Люда. Просто выяснили финансовые вопросы.
— Ну какие вопросы, Галь? — сватья перешла в наступление.
Тон стал покровительственным.
— Ты чего жадничаешь? Молодым отдыхать надо. Моя дочка упахалась с бытом. Антон твой на работе пропадает сутками. Они совсем замотаны этой ипотекой.
— А я на хлебе сижу, Люда. Чтобы они свою ипотеку платили.
— Ой, да ладно прибедняться! — сватья мгновенно сбросила маску вежливости.
— Я не прибедняюсь.
— Тебе на картошку с кефиром хватает, куда тебе миллионы? — отчеканила Люда.
Она явно гордилась своей прямотой.
— На тот свет, что ли, с собой заберешь? В твоем возрасте уже о вечном думать надо, а не копейки считать.
Галя промолчала, давая сватье выговориться.
— Могла бы и порадоваться за детей! — продолжала наседать Люда.
Она явно вошла во вкус.
— Они так ждали этого отпуска. Олечка купальники выбирала. А ты ей всё настроение испоганила своими упреками.
— Настроение испоганила.
— Да! Я вот им на новые чемоданы добавила, чтобы как люди поехали!
Люда победно хмыкнула.
— А ты из-за ерунды истерику закатила.
— На чемоданы добавила, — задумчиво повторила Галя.
Ей вдруг стало кристально ясно, как все это выглядело со стороны.
— А путевки на мою пенсию купили. Очень удобно, Люда. Хорошо быть доброй бабушкой, покупая чемоданы к туру, который оплатила другая бабушка.
— Ты это брось! — огрызнулась сватья.
Ей явно не понравилось такое сравнение.
— Они обещали вернуть. Как-нибудь потом. С отпускных!
Сватья сбавила обороты, но уступать не собиралась.
— Главное сейчас — здоровье ребенка.
— Ага.
— Ну всё, Галь. Успокаивайся там. Не порть молодым отпуск. И не звони им пока, пусть остынут.
Люда отключилась первой. Она явно считала конфликт исчерпанным, а свою воспитательную миссию — выполненной.
Галя положила телефон на стол экраном вниз.
Она встала. Подошла к шкафу. Достала старенькую куртку. Накинула на плечи и вышла на улицу.
Во дворе было тихо. На лавочке у соседнего подъезда сидел рыжий кот. Галя присела на край скамьи. Воздух был свежим, весенним.
Она достала телефон. Нашла в меню иконку банковского приложения. Она не очень хорошо в нем разбиралась, но базовые вещи делать умела. Девочки в пенсионном фонде один раз показали.
Галя ввела короткий пароль.
Приложение показало баланс ее пенсионной карты. Там оставалось еще немного денег. То, что дети не успели потратить на купальники и солнцезащитные кремы.
Она нажала на значок карты. Выбрала пункт «Настройки».
Затем нажала на красную кнопку «Заблокировать».
Приложение спросило причину. Из чистого упрямства Галя нажала «Утеряна». Приложение подтвердило операцию. Пластик, который лежал сейчас в кошельке у Антона на даче, превратился в бесполезный кусок пластмассы. Им больше нельзя было расплатиться. Ни в магазине, ни в интернете.
Затем она перевела остаток средств на свой накопительный виртуальный счет. Тот самый, который открыла пару месяцев назад на всякий случай. Теперь баланс карты показывал круглый ноль.
Она знала, что через две недели у детей дата второго платежа за ту самую турецкую путевку.
И знала, что они рассчитывали списать эти деньги с ее карты. Как раз тогда, когда придет следующая пенсия.
Галя убрала телефон в карман куртки.
Она встала с лавочки. Не спеша пошла в сторону хорошего супермаркета в соседнем квартале. Ей вдруг очень захотелось купить кусок нормального мяса. И свежего сыра. И немного фруктов для себя.
Пусть теперь сами считают каждую покупку. Долг по-свойски был закрыт навсегда.
