Полгода назад в нашей семье появились два новых члена семьи — Белла и Саша. Эти малыши родились в стенах исправительной колонии. У них есть матери, но эти женщины отбывают наказание.
В ближайшее время нам предстоит расстаться с детьми: Сашу мы вернем маме через несколько месяцев, а Беллу — через три года. Многие осуждали наш выбор, называя его безумием и утверждая, что брать «временных» детей — значит заранее обречь себя на душевные муки. Однако мы с мужем убеждены, что это было единственно правильное решение.
Я занимаюсь волонтерской деятельностью в местах лишения свободы уже одиннадцать лет, помогая заключенным в колониях Нижегородской области.
На ранних этапах моей работы меня шокировала новость о том, что в тюрьмах рождаются младенцы. Однако это явление вполне закономерно: женщина может забеременеть во время длительного свидания или попасть в колонию уже в положении. В таких случаях ее направляют в исправительное учреждение, оборудованное детским домом. Таких колоний в России не так много.
Детский дом при колонии внешне похож на обычный, но имеет принципиальное отличие: каждый ребенок осознает, что у него есть родная мама. Это знание дает малышу чувство защищенности и уверенность в себе.
Директор учреждения однажды сказала мне: «Посмотрите на наших детей — каждый из них яркая личность. И причина этого в том, что они знают своих матерей. Этот факт невозможно ничем заменить».
Дети живут в группах, но матери могут навещать их ежедневно всего пару часов. Несмотря на малую продолжительность встреч, этого времени достаточно для формирования прочной привязанности.
Именно поэтому дети из тюремных детских домов отличаются от своих сверстников из обычных интернатов.
Однако судьба «тюремных» детей полна трудностей.
Согласно закону, ребенок может находиться в колонии с матерью лишь до трех лет.
После этого возраста малыша должны перевести на свободу, где он будет ждать освобождения мамы. Если находятся родственники, готовые взять опеку, ребенок попадает к ним. В противном случае его помещают в детский дом.
Ситуация упрощается, если есть признанный отец или любящие бабушка с дедушкой. Но часто отцов нет в живых, они тоже в тюрьме или просто отсутствуют в жизни матери. Кроме того, отношения женщин с их собственными родителями часто осложнены, а родственники могут не соответствовать строгим требованиям опеки. В итоге ребенок остается без пристройства.
После выхода на свободу мать имеет право забрать ребенка. Однако мало кто из потенциальных опекунов готов взять под опеку детей заключенных, опасаясь, что мать вернется и заберет малыша, что создаст проблемы. Фотографии таких детей публикуются в базах сирот, но берут их редко.
Бывает и так, что освобожденная мать не приходит за ребенком.
Тогда начинается долгий процесс лишения родительских прав, а малыш продолжает жить в детском доме.
Еще одна сложность возникает, если мать после выхода из тюрьмы решает вернуть ребенка, который уже находится в приемной семье.
Возвращение для малыша становится травмой: опека забирает его из любящей семьи обратно в интернат и передает матери, которую ребенок мог уже не узнать или забыть.
Это выглядит как цепь травм: разлука с матерью в три года, помещение в детский дом, возможное усыновление, затем изъятие из семьи и передача матери, ставшей для ребенка чужим человеком.
Сама мать тоже не знает, как наладить контакт с отвыкшим от нее малышом.
Такие потрясения тяжело перенести даже взрослому, а ребенку они наносят непоправимый вред.
Проблему можно было бы решить, если бы опекуны брали на себя роль поддерживающего звена для матери и ребенка.
Они могли бы знакомиться с ними заранее, забирать ребенка сразу из колонии, минуя детский дом, поддерживать связь с матерью и регулярно возить малыша на свидания.
После освобождения женщины опекуны помогали бы ей постепенно reintegrate в жизнь ребенка, не бросая их сразу друг другу. Это сложный путь для опекунов, но он позволяет избежать психологических травм для малыша.
За прошедший год мы с мужем стали близки нашим подопечным.
Мы регулярно посещаем свидания с их мамами, поддерживаем телефонную связь, делаем передачи и получаем письма. Дети любят своих матерей, радуются встречам и при этом сильно привязаны к нам.
Раньше меня отговаривали от этой затеи, но я вспоминаю, как в первые дни Белла не слезала с моих рук, а Саша по несколько раз за ночь просил его покачать. И мне страшно представить, как они страдали бы в детском доме.
В нашем случае ситуация осложняется тем, что дети и их матери являются иностранцами и подлежат депортации после отбытия срока. Мы мечтаем, чтобы мамы остались в России, и мы помогли бы им адаптироваться, но пока перспектива неопределенна.
Расставание с любимыми детьми для нас будет болезненным. Наш способ справиться с этим — искренне полюбить матерей наших подопечных, сделать их частью нашей жизни. Это действительно помогает.
Общество часто смотрит на женщин-заключенных свысока, считая их недостойными материнства. Но мой муж всегда отвечает: женщина сидит в тюрьме не за то, что она плохая мать. Она совершила преступление, но любовь к ребенку при этом не исчезла.
Такой стереотип мешает многим женщинам возвращаться к детям.
Переживая боль разлуки, они психологически отгораживаются от ребенка, чтобы не страдать, и со временем действительно утрачивают родительские чувства. Многие из них сами в детстве не получили достаточно любви.
Чтобы забрать ребенка из опеки или детского дома, матери нужно решить жилищный и трудовой вопросы. После тюрьмы это часто оказывается невыполнимой задачей. У женщин не хватает сил бороться, и они сдаются.
Если бы в этот период ребенок был у поддерживающих опекунов, а мать могла бы регулярно видеться с ним и получать помощь в решении бытовых проблем, шансы на успешное воссоединение семьи были бы гораздо выше.
Директор тюремного детского дома рассказывала мне, что ее предшественница советовала не узнавать судьбу воспитанников, чтобы не разочаровываться в бессмысленности труда.
Судьба многих детей, рожденных в заключении, действительно трагична, и они рискуют повторить путь своих родителей.
Этот круг можно разорвать только при поддержке общества. Нужны люди, готовые помочь матери и ее ребенку вместе. Такими людьми можем стать мы с вами.