Представьте: вы листаете старый семейный альбом середины XIX века. Милые лица, накрахмаленные воротнички, строгие платья. И вдруг понимаете — младенец на руках у матери не спит. У него подпирают голову металлической штангой, потому что он… мертв. Добро пожаловать в викторианскую Англию, где смерть была такой же частью семейной фотосессии, как улыбка сегодня.
Смертельная мода: почему это было нормально
Сегодня мы вызываем полицию, если в доме покойник, и стараемся не смотреть на него лишний раз. А в викторианскую эпоху (1837–1901) всё было иначе. Смертность была чудовищной: дети умирали от дифтерии, женщины — при родах, мужчины — от туберкулеза. Дожить до 40 считалось успехом.
Фотография только появилась и стоила бешеных денег. Многие семьи никогда не имели ни одного снимка живых родственников. Поэтому, когда кто-то умирал, это был последний шанс запечатлеть его лицо. Посмертное фото становилось единственным напоминанием об усопшем. Его вставляли в медальон, вешали на стену или дарили родственникам в другие города.
«Мама, почему у дедушки открытые глаза?»
Техника была такой. После смерти тело быстро обмывали, одевали в лучший костюм или платье (часто это было заодно и свадебное платье, если умерла молодая девушка). Затем приглашали дагеротиписта.
И вот тут начинался театр абсурда. Умершего усаживали в кресло, подпирая досками и веревками. Глаза ему раскрашивали или рисовали зрачки на фотопластинке. Иногда вставляли стеклянные глазные протезы. Чтобы веки не спадали, их приклеивали воском.
Самые «веселые» снимки — с живыми родственниками. Выглядит это жутко по современным меркам: живая мать сидит, а на коленях у нее лежит труп ребенка, притворяющийся спящим. Или трое живых братьев стоят за креслом, в котором сидит их мертвая сестра, с открытыми глазами и книгой в руках.
Хитрость: на большинстве таких фото у живых людей легкая рябь (микро-движения), а мертвые кристально четкие. Но самый верный признак — подставки. Их часто маскировали под колонны, стулья или драпировку.
Кого фотографировали чаще всего?
Детей. Маленькие гробики продавались как горячие пирожки. Родители, потерявшие младенца, заказывали «спящее» фото — часто впервые видя ребенка без синевы и конвульсий, красивым и умиротворенным.
Вторые по популярности — молодые женщины, умершие при родах. Их часто снимали стоящими (с помощью системы ремней) в полный рост. Третьи — старики, но их фотографировали реже: старость не считалась «трагедией», достойной увековечивания.
Мифы, которые ходят по Сети
В интернете любят страшилки, что викторианцы снимали мертвецов с открытыми глазами, сидя за столом, и даже вставляли им сигареты в рот. Последнее — чушь. Табак был дорог, и пачкать труп не стали бы. А вот «живые» позы — правда. Но только в первые 6–12 часов после смерти, пока не наступило трупное окоченение. Если тело уже закоченело, его укладывали в гроб и снимали только лицо крупным планом.
Еще один популярный миф: всех на старых фото снимали мертвыми, потому что «люди тогда не улыбались». Нет. Живые тоже не улыбались — из-за долгой выдержки (до минуты). Улыбка «поплывет», а строгое лицо останется четким.
Почему эта традиция исчезла?
К концу XIX века фотография подешевела и ускорилась. Появились моментальные снимки. Семья могла сделать десяток фото живого ребенка, а не одно — мертвого. А главное — пришла эпоха Фрейда и психоанализа.
Общество начало считать смерть чем-то интимным и «неприличным» для публичного показа. Викторианских посмертных фото стали стыдиться и прятать на чердаках.
Сегодня коллекционеры покупают такие дагерротипы за тысячи долларов. Историки называют их «мементо мори» — помни о смерти. А обыватели в ТикТоке кривятся: «Фу, как жутко».
Но в следующий раз, когда будете удалять неудачное селфи, вспомните: викторианцы готовы были умереть (буквально), лишь бы их лицо осталось в семейном архиве.