Борис всегда считал себя человеком, который держит всё под контролем. Свой бизнес он выстроил до мельчайших деталей, и дело приносило стабильный доход. Однако в личной жизни царил хаос, который он упорно называл «романтикой». Будто это слово могло оправдать постоянные ссоры, недопонимание и чувство бега по кругу. В свои сорок лет он был готов сделать предложение Ольге — красивой, капризной, желанной женщине, ради которой, казалось, готов был на всё. Ирония судьбы заключалась в том, что пророчество, способное перевернуть его жизнь, он услышал именно в день её рождения, и от самого неожиданного источника — собственной матери.
— Пока ты тут стоишь, словно статуя, и раздумываешь, твоё счастье мимо тебя уводят, — мать звонко щёлкнула пальцами прямо перед носом у Бориса, чем заставила его вздрогнуть от неожиданности.
— Что? — растерянно переспросил он, пытаясь понять, что именно она имеет в виду и почему говорит таким резким тоном.
— Я тебе русским языком объясняю: беги за ней, не упускай свой шанс, — мать говорила едва ли не рыча, не сводя глаз с бывшего одноклассника, который в этот момент откровенно зажигал на танцполе с Ольгой. — И эта хороша тоже. При живом-то женихе позволяет себе такие вольности.
— Мам, ты же прекрасно знаешь, что я терпеть не могу танцевать, а Оле, наоборот, это нравится, — с явным раздражением в голосе произнёс Борис, хотя внутри у него уже начинала закипать глухая злость на самого себя.
— Ну да, конечно, — мать понимающе кивнула с откровенной насмешкой. — А потом её кто-нибудь возьмёт и благополучно утанцует прямо из-под твоего носа.
Борис лишь покачал головой и тяжело вздохнул, чувствуя, как напряжение медленно, но верно сжимает виски. Ольга и правда была прекрасна в этот вечер — лёгкое платье, волосы развеваются, глаза горят от восторга. Из-за таких женщин, как она, начинаются войны, и самому Борису приходилось постоянно сражаться за её внимание, используя кошелёк и свой статус в обществе как главное оружие. Его самолюбию льстило, что это именно он укутывает её плечи в дорогие меха, именно он украшает её изящные пальцы бриллиантами, которые сияли при каждом её движении. Он был просто одержим ею — этой женщиной, которая умела одним лишь взглядом заставить его сердце биться чаще.
И вот сегодня, в её двадцать седьмой день рождения, Борис решил поразить воображение невесты по-настоящему щедрым подарком — новым автомобилем, уже вторым за этот год. Праздник он устроил в шикарном загородном ресторане, куда простым смертным вход был заказан, и где каждая деталь, от хрустальных люстр до белых скатертей, подчёркивала его состоятельность и серьёзность намерений.
— Мам, хватит преувеличивать, — поморщился Борис, чувствуя, как мать своим вмешательством портит ему настроение. — И вообще, зачем ты пришла? Мы тебя в гости не звали.
— Матерей, дорогой мой, не приглашают на праздники, — она назидательно подняла указательный палец вверх, и в её голосе прозвучала та особая материнская уверенность, с которой невозможно спорить. — Мать априори является хозяйкой любого праздника, где бы он ни проходил, и уж тем более дня рождения будущей невестки.
— Вот именно поэтому вы с Олей никак не можете найти общий язык, — с горестной усмешкой произнёс Борис. — Вечно боретесь за меня, как за любимую игрушку, которую каждая хочет забрать себе.
Мягкий взгляд Бориса, его вежливая улыбка и некоторая угловатость движений — всё это вводило многих в заблуждение, заставляя думать о нём как о нерешительном человеке. На самом же деле он просчитывал все возможные варианты развития событий в считанные секунды, его решения подчас были жёсткими и даже беспощадными, но при этом — неизменно правильными. Именно поэтому бизнес его процветал, принося доход за доходом. Вот только с личной жизнью никак не складывалось: женщины, которые его окружали, словно чувствовали эту двойственность и пользовались ею.
— Да не стой ты столбом посреди зала, иди к своей Ольге, — мать снова зашипела ему в ухо, почти касаясь губами его виска. — А то так и останешься бобылём до конца своих дней. А я, между прочим, хочу внуков нянчить, понял?
— Ну сейчас танец закончится, и Оля сама ко мне подойдёт, — ответил Борис, стараясь, чтобы его голос звучал как можно спокойнее и увереннее.
Как только прозвучал последний аккорд мелодии, одноклассник, с которым Ольга только что зажигала на танцполе, галантно проводил её прямо к жениху. Мужчина бросил на Бориса задумчивый взгляд, который трудно было назвать дружелюбным.
— Я тебе откровенно завидую, — с нотками искренней горечи произнёс он. — Такую девушку умудрился заполучить. Это не каждый день случается.
Он мечтательно посмотрел на Ольгу, а потом, словно спохватившись, очень быстро и даже как-то виновато отвёл взгляд в сторону.
— Зависть — это плохое чувство, не доводит оно до добра, — усмехнулся Борис, хотя внутри у него шевельнулось неприятное предчувствие.
— Да я никак в толк не возьму, чем ты её сумел зацепить, — продолжал одноклассник, словно размышляя вслух. — Вроде и мужчины побогаче тебя за ней ухаживали, а она выбрала именно тебя.
— Просто она меня любит, — ответил Борис, слегка удивлённый таким прямым вопросом, и внимательно посмотрел на собеседника. Тот на какую-то секунду гадко и даже злорадно ухмыльнулся, но затем его лицо вновь приняло вежливое, почти приторное выражение.
— Да, ты прав, любовь действительно способна творить настоящие чудеса, — одноклассник попрощался коротким кивком и быстро ушёл, оставив после себя смутное ощущение фальши.
Ольга же тем временем мурлыкала, прижавшись к плечу Бориса, словно сытая, довольная кошка, которая получила всё, что хотела. Его сердце то и дело замирало от счастья, и он почти убедил себя, что всё идёт именно так, как должно. Больше в тот вечер не произошло ничего особенного, если не считать нескольких завистливых взглядов со стороны гостей и откровенных попыток подруг Ольги обратить на себя внимание Бориса.
Наутро он проснулся с тяжёлой, гудящей головой — всё-таки нарушение привычного режима в его возрасте давало о себе знать всё ощутимее. Борису месяц назад исполнилось сорок; он всё ещё чувствовал себя мужчиной в полном расцвете лет, но мысли о здоровье всё чаще приходили в голову, особенно после таких бурных ночей. Ольга же сладко спала рядом, подложив под щёку ладошку, словно маленький ребёнок, который видит самый лучший сон. Она так редко оставалась у него на всю ночь, и Борис поймал себя на мысли, что наслаждается каждой минутой этой тишины. Он бросил взгляд на прикроватную тумбочку — там стояла чашка с остывшим кофе, которую Ольга, видимо, принесла с вечера.
На запястье Ольги он заметил незнакомый браслет — необычного плетения цепочка с изящным шармом в виде маленького сердечка. Вещица была совершенно не в его вкусе, да и стиль Ольги обычно отличался более строгой элегантностью.
— Ты смотришь, как я сплю? — Ольга неожиданно открыла глаза и лукаво улыбнулась, заметив его пристальный взгляд. — Доброе утро, Боря.
— Интересный браслет, — как можно более равнодушно заметил Борис. — Я что-то не припоминаю, чтобы видел его у тебя раньше.
— Да? — девушка на мгновение смутилась, но тут же взяла себя в руки и улыбнулась ещё шире. — Это девчонки вчера подарили. Прямо на празднике и вручили, такая неожиданность была.
— Смотри-ка, уже кофе, — Борис бросил взгляд на чашку, чтобы сменить тему. — А я, кажется, опаздываю на встречу.
Он привычно направился на кухню и, поставив турку на плиту, задумался, глядя на танцующее пламя газовой горелки. Они познакомились полтора года назад на парковке около его офиса. Ольга пыталась припарковаться и задела его машину. Вмятинка была совсем небольшой, почти незаметной, но девушка внезапно разрыдалась, как маленький ребёнок, и её слёзы почему-то задели его за живое.
— Не нужно плакать, в этом совершенно нет вашей вины, — тогда, полтора года назад, сказал Борис, пытаясь её успокоить.
— Нет, это именно я виновата, — Ольга подняла на него свои огромные синие глаза, полные слёз, и в этот момент он понял, что пропал. — Я же вас просто не заметила, смотрела в другую сторону. Теперь придётся ремонтировать и свою машину, и вашу, а у меня нет-нет-нет таких денег.
Взгляд этих синих глаз проник прямо в душу, и Борис сделал единственное, что пришло ему в голову в тот момент — он просто взял её за руку и почувствовал, как её пальцы слегка дрожат.
— Я возьму все расходы на себя, — твёрдо сказал он. — Не переживайте так и, пожалуйста, не плачьте. Ваши глаза созданы для радости, а не для слёз, поверьте мне.
Потом он пригласил её в кафе, они проговорили несколько часов, и когда пришло время расставаться, Борис уже точно знал, что хочет каждое утро видеть эти глаза. Ольга согласилась быть с ним, приняла предложение стать его женой. Его расстраивало только одно: до свадьбы она наотрез отказалась переезжать к нему, ссылаясь на то, что ей нужно «побыть одной» и «завершить старые дела».
— Ну всё, дорогой, увидимся вечером, — её каблучки звонко зацокали по прихожей, вырывая Бориса из воспоминаний.
— Куда пойдём ужинать? — спросил он, оборачиваясь.
— Девчонки мне рассказывали про один новый ресторан, говорят, там готовят на гриле, — с оживлением предложила Ольга. — Я там ни разу не была, но очень хочется попробовать. Давай именно туда?
— Хорошо, договорились, — кивнул Борис, хотя про себя отметил, что знает об этом месте кое-что ещё. Ресторан открылся четыре месяца назад, по выходным туда было не попасть без специального приглашения. Но не попасть — для всех, кроме него. Ведь владелец этого заведения был его близким другом. Вот только Оле пока не обязательно знать об этой маленькой подробности. Пусть лучше думает, что он совершил чудо, сумев заказать столик в таком популярном месте.
— Дружище, да без вопросов, конечно, — обрадовался его звонку владелец ресторана. — Будет тебе самое лучшее обслуживание, какой разговор? Одна гостья как раз отменила бронь на сегодня, так что столик твой.
— Вот мне и повезло, — рассмеялся Борис в трубку.
— И не говори, — хохотнул в ответ Пётр. — У нас почти каждый вечер аншлаг, а сегодня кто-то расхотел ужинать. Твоя удача.
— Отлично, Петя. В общем, я буду где-то в семь. И заодно с невестой тебя познакомлю — решил всё-таки жениться.
— Поздравляю, Боря, — в голосе друга прозвучала искренняя радость. — Очень интересно, кому это удалось — такого жеребца захомутать?
Вечером Борис так спешил в ресторан, чтобы поскорее увидеть Ольгу, что приехал намного раньше назначенного времени. Он сел за столик, заказал чай — решил подождать её, чтобы потом сделать основной заказ уже вместе.
— Вот ваш напиток, — улыбчивая официантка поставила перед ним чайник с заваркой. — Что-нибудь ещё?
— Нет, спасибо, я жду кое-кого, — ответил Борис. — Основной заказ сделаем позже.
— Хорошо, как скажете, — девушка кивнула и отошла.
Борис проводил её взглядом и никак не мог понять, почему её голос показался ему таким знакомым. Такую красавицу, которая, судя по всему, регулярно ходит в спортзал, он бы обязательно запомнил. И не успел он додумать эту мысль до конца, как заметил, что из-за соседнего столика за ним пристально наблюдает девочка лет девяти. Через мгновение она уже сидела напротив, лукаво улыбнулась и, не дожидаясь приглашения, заговорила.
— А вы ведь её совсем не знаете, — сказала девочка таким тоном, будто собиралась открыть ему величайшую тайну.
— Кого «её»? — удивился Борис, не понимая, о ком идёт речь.
— Ну ту девушку, которую вы ждёте, — пояснила малышка, качая ногой под столом.
— Слушай, мне кажется, ты вообще лезешь не в своё дело, — с лёгким раздражением произнёс Борис. — И откуда ты меня знаешь?
— Почему же не в своё? Очень даже в своё, — уверенно ответила девочка, нисколько не смутившись. — Вы же друг Петра Ивановича, я правильно поняла?
— Откуда ты это знаешь? — Борис уже начинал терять терпение, хотя любопытство брало верх.
— А я вообще всё знаю, — рассмеялась она звонким, почти взрослым смехом. — И ещё я знаю, что ваша невеста вообще не та, за кого себя выдаёт.
Девочка встала из-за стола, подошла к нему вплотную и что-то быстро зашептала на ухо, а потом, прежде чем Борис успел что-либо ответить, быстро-быстро убежала, растворившись в полумраке зала. Борис остался сидеть на месте в полном недоумении, размышляя о том, что только что произошло.
Ему уже не раз говорили друзья и даже мать: мол, не может девушка на двенадцать лет младше просто так, без какой-либо выгоды, влюбиться в зрелого мужчину. Говорили, что если бы он был нищим, она бы в его сторону даже не посмотрела. А тут ещё и эта странная девчонка со своими загадочными речами. Всё это было так внезапно и нелепо, что Борис, сам от себя не ожидая, решился на некрасивый, как он понимал, шаг. Он выглядел потерянным и растерянным, когда за столик наконец присела Ольга, сияющая и счастливая.
— Слушай, я должен тебе кое-что сказать, — начал Борис, нервно сжимая в кулаке маленькую бархатную коробочку с кольцом, которое собирался подарить ей этим вечером.
— Да, милый, я слушаю тебя, — мурлыкнула Ольга и нежно положила свою руку поверх его ладони.
— Я банкрот, — выдавил из себя Борис, поднимая на неё глаза.
Он был бледен, губы его заметно дрожали, и он выглядел так, словно только что узнал о смерти близкого человека.
— Банкрот? — переспросила Ольга, и её глаза мгновенно сузились, став похожими на две ледяные щёлочки. — Это как вообще понимать? Что значит «банкрот»?
— Потратился сильно в последнее время, — с трудом подбирая слова, продолжал Борис. — Машину тебе купил, вот кольцо собирался подарить, — он приподнял руку, чтобы коробочка стала видна. — День рождения твой, подарки... Решил немного подзаработать и поучаствовать в одном рискованном мероприятии. В итоге всю компанию оставил в залоге. Если бы всё получилось, мои активы выросли бы втрое. А так... осталось только на зарплату, да и то не на всех. Я просто не представляю, что мне теперь делать.
Ольга отдёрнула руку от его ладони так резко, словно боялась заразиться нищетой — будто сам факт прикосновения к неудачнику мог лишить её всех благ, к которым она так привыкла.
— Как это понимать? — её голос стал холодным и отстранённым. — Я же проверяла твоё финансовое положение ещё неделю назад. Все отчёты были в порядке, твои акции уверенно шли вверх.
— Что ты делала? — Борис удивлённо посмотрел на неё, и в его взгляде промелькнуло что-то похожее на оскорблённое любопытство. — Ты же всегда говорила, что ничего не понимаешь в финансах. Сама так говорила, не я.
— Ну да, говорила, — Ольга досадливо поморщилась, понимая, что проговорилась. — И что с того? Я вообще-то рассчитывала стать совладельцем твоей компании, а не просто женой какого-то там...
Она резко замолчала, прикусив язык, когда до неё дошло, что она только что сболтнула лишнего. Её щёки на секунду залились румянцем, но не от смущения, а от злости на саму себя за эту оплошность.
— Милая, — Борис продолжил с показным спокойствием, хотя внутри у него всё кипело от обиды, — я должен попросить тебя об одном одолжении. Верни мне, пожалуйста, те серьги и кольцо, которые я подарил тебе на прошлой неделе. В ювелирном салоне согласились принять их обратно. Мне нужно хотя бы сотрудникам зарплату выплатить, людям, которые на меня рассчитывают.
— Чего? — Ольга даже привстала со стула от возмущения. — И не подумаю даже! Ничего я тебе возвращать не собираюсь. Крохобор! Жмотина! — она почти выкрикивала эти слова, не обращая внимания на изумлённые взгляды соседних столиков. — Ах, как же я жалею, что связалась с нищебродом! Вложился он неудачно, видите ли. Ну уж нет, голубчик, ты родился неудачно. Сиди теперь и считай свои жалкие копейки.
Ольга достала из сумочки телефон и, даже не извинившись, принялась кому-то названивать, громко и театрально жалуясь, что её обманули самым подлым образом, что перспективный, как ей казалось, жених оказался обычной пустышкой без гроша за душой.
— Милый, не переживай, мы с тобой ещё найдём какого-нибудь дурачка, — бросила она в трубку, даже не повернувшись к Борису. — Меня ещё кто-нибудь согласится содержать.
Он сидел за столиком, боялся пошевелиться и чувствовал, как внутри него что-то безвозвратно рушится, рассыпается на мелкие осколки.
— Да уж, дружище, не стоит тебе больше ходить в мои заведения, — раздался голос откуда-то сбоку, и Борис увидел появившегося Петра. Друг смотрел на него с искренним сочувствием и лёгкой долей вины, словно именно он был виноват в том, что всё так скверно обернулось.
— Слушай, Петя, это какой-то злой рок, — с горечью произнёс Борис. — Второй раз в жизни назначаю свидание в твоём заведении — и второй раз получаю полное разочарование. Какие же они все вокруг меркантильные, какие расчётливые!
— Не горячись, не нужно сгоряча таких выводов делать, — Пётр похлопал друга по плечу, пытаясь его хоть как-то успокоить.
— Да я лучше до конца своих дней один останусь, чем ещё раз вот это вот всё переживу, — Борис с силой сжал кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Продажные женщины, Петя, честнее всех этих невест, поверь моему опыту. По крайней мере, ты сразу знаешь, чего от них ждать. Хватит с меня этой лжи.
— Боря, ну всё же ещё наладится, не стоит отчаиваться раньше времени, — мягко возразил Пётр.
Возле их столика остановилась та самая официантка, которая приносила чай, и вопросительно посмотрела на владельца ресторана.
— Пётр Иванович, чай за счёт заведения списываем или гость сам оплатит? — спросила она.
— Надюш, конечно, за счёт заведения, — не задумываясь, ответил Пётр.
— Хорошо, поняла, — девушка кивнула и хотела уже уходить, но Борис вздрогнул, услышав уменьшительное имя, и наконец узнал этот голос. Это была она. Его Надежда.
— Неужели я так сильно изменилась за эти годы? — Надежда насмешливо смотрела ему прямо в глаза, и в её взгляде читалась старая, давно забытая боль. — А я вот тебя, Борис, узнала сразу, с первого взгляда.
— Надя, забавно, как жизнь поворачивается, — заметил Борис, стараясь сохранить хотя бы видимость спокойствия, хотя внутри у него всё переворачивалось. — Да, изменилась сильно. От тебя прежней только голос и остался. Ну как, удалось тебе поймать того самого олигарха? Хотя, судя по тому, что ты сейчас работаешь официанткой, очевидно, что нет.
— Вы что, знакомы? — удивился Пётр, переводя взгляд с одного на другую.
— Как видишь, да, — сухо ответил Борис, не сводя глаз с Надежды. — Это, кстати, моё самое первое разочарование в жизни. Помнишь, я тебе рассказывал? Десять лет назад я хотел сделать ей предложение. А потом мать глаза мне открыла на всё. Пришла к нам домой, а она там с каким-то мужиком милуется. Мать сначала даже говорить об этом не хотела, только потом, уже в больнице, призналась. А эта, — он кивнул в сторону Надежды, — заявила тогда, что всё равно женит меня на себе, а потом сбежала со своим хахалем.
— Нет, Боря, всё было совсем не так, — твёрдо и спокойно возразила Надежда, и в её голосе прозвучала та уверенность, которую невозможно подделать. — Твоя мама тогда показала мне фотографию, где ты обнимаешься с какой-то брюнеткой, и сказала, что у вас скоро свадьба. Я сначала не поверила, пришла в кафе, где мы обычно встречались, прождала тебя несколько часов, но ты пришёл не один — ты был с ней, с этой женщиной. Обнимались, целовались прямо при мне. Я сидела за соседним столиком и всё видела своими глазами.
— Брюнетка? — Борис почувствовал, как земля уходит у него из-под ног. — Так это же моя двоюродная сестра, Надя. Мы просто случайно встретились в том кафе. А я всё не мог понять, зачем мать тогда попросила прислать ей её фотографию. Ведь она мою сестру терпеть не может, всегда говорила, что та плохо на меня влияет.
Они смотрели друг на друга и медленно, с ужасом и болью, осознавали, что десять лет назад лишились своего счастья из-за обычной, глупой и жестокой подлости.
— Боря, я могу подтвердить, — вмешался Пётр, внимательно слушавший их разговор. — Надежда — лучшая моя сотрудница, поверь. Я давно пытаюсь уговорить её пойти учиться, даже готов оплатить половину стоимости обучения. Но она отказывается, говорит, что ей нужно работать. А Варя... — он запнулся, словно боялся продолжать.
— А что Варя? — переспросил Борис, чувствуя, как сердце начинает биться где-то в горле.
— Кстати, ты не думал, что мог бросить беременную женщину? — Пётр вздохнул и посмотрел на друга совсем иначе. — Я, честно говоря, был о тебе лучшего мнения.
— Какую беременную? — Борис очень медленно, словно во сне, повернул голову и увидел ту самую девочку.
Та самая малышка, которая подходила к нему за столик, стояла у стойки бара и с любопытством наблюдала за взрослыми. Те же непокорные, чуть вьющиеся волосы, что и у него в детстве. Те же колдовские, ярко-зелёные глаза, которые смотрели на мир с такой детской серьёзностью.
— Она твоя дочь, Борис, — тихо, едва слышно сказала Надежда, и в этом шёпоте уместилось всё — и боль десятилетней разлуки, и надежда на то, что сейчас, наконец, всё может измениться.
Борис и Надежда проговорили тогда несколько часов подряд. Они спорили, вспоминали прошлое, сожалели о безвозвратно потерянном времени, плакали и снова спорили. Им потребовалось целых полгода, чтобы понемногу, шаг за шагом, простить друг другу ту обиду, которую причинила мать Бориса своей ложью и интригами. И лишь спустя это время оба снова ощутили то самое чувство, которое когда-то окрыляло их, заставляло сердце биться чаще, а жизнь казалась наполненной смыслом.
Ольга, оставившая Бориса в тот вечер в ресторане, в конце концов попалась на своих же махинациях и аферах. Следствие установило, что она специализировалась на богатых мужчинах, выманивая у них дорогие подарки и деньги. Её отправили исправлять своё поведение в колонию общего режима, где она, по слухам, продолжала строить козни, но уже среди таких же, как она сама.
Валентина Петровна, мать Бориса, каждый день звонила сыну, требуя немедленно прогнать «эту аферистку», как она называла Надежду. А когда поняла, что сын не собирается подчиняться её воле, устала сотрясать воздух бесполезными криками и теперь рассказывала соседям по лестничной клетке душещипательную историю о том, как её сына околдовали и лишили разума.
Пётр Иванович стал крёстным отцом у новорождённого сына Надежды и Бориса — мальчика назвали в честь деда, Валентином. А Варя, та самая девятилетняя девочка, которая открыла отцу глаза на правду, всерьёз задумалась о своём будущем. Она никак не могла выбрать между двумя профессиями: стать психологом или пойти в полицию. Уж слишком хорошо у неё получалось считывать характеры людей и видеть их истинные намерения. Но это всё будет потом, когда она вырастет. Сейчас же Варя была просто счастлива от того, что рядом с ней наконец-то есть и мама, и папа, и маленький братик, которого она обожала.