— Да брось, Люд, мы же свои люди. Матери реально тяжело на автобусах на дачу мотаться. А у тебя на счету сумма мертвым грузом висит.
Ромка по-хозяйски отодвинул табурет и уселся за кухонный стол. Кожаную куртку он даже не снял. Только расстегнул молнию, демонстрируя полную уверенность в своем праве тут находиться.
Люда перекладывала продукты из пакета в холодильник. Она старалась двигаться размеренно. Не суетиться. Младший брат мужа заявился без звонка десять минут назад. Прошел на кухню, как к себе домой.
— Это мои деньги, Рома, — сухо ответила Люда.
— Я их со своих премий три года откладывала.
— И что?
Деверь искренне удивился. Он вообще умел удивляться так, будто ему задолжал весь мир, а отдавать почему-то не торопился.
— В семье живешь, — продолжил он, закинув ногу на ногу.
— А семья — это когда все в общий котел. Матери машина нужна. Не пешком же ей рассаду таскать.
Люда закрыла дверцу холодильника. Обернулась к родственнику.
Месяц назад этот тридцатипятилетний лоб случайно заглянул ей через плечо. Она оплачивала коммуналку в приложении, сидя у свекрови на юбилее. Он увидел сберегательный счет. Сумма там скопилась немаленькая. И с тех пор покой в доме закончился.
Внезапно выяснилось, что Зинаиде Петровне жизненно необходим автомобиль. Права у нее пылились на полке лет двадцать. Ездить она боялась панически, да и зрение давно подводило, путевки в санаторий от старшего сына ей вдруг стало мало.
— Машина нужна Зинаиде Петровне, — Люда прислонилась к раковине.
— А ездить на ней будешь ты?
— Ну я же сын! — возмутился Ромка.
— Буду возить. По выходным. А в будни мне по работе надо мотаться. Что машина стоять будет? Железке работать надо.
— Вот сам и заработай.
Ромка скривил губы в снисходительной улыбке. Он всегда считал себя самым умным. Работы менял раз в полгода. Перебивался случайными шабашками. То он плитку клал, то потолки тянул, то пытался торговать запчастями. Зато планы строил наполеоновские. В отличие от своего старшего брата Гены, который просто стабильно пахал в депо.
— Люд, ты не понимаешь, — вкрадчиво начал деверь.
— Я же по-хорошему прошу. По-родственному. Добавишь недостающее, мы нормальный аппарат возьмем. Не дрова какие-нибудь.
— Нет.
— Жалко для матери?
— Для твоей машины — жалко.
Извечная женская хитрость — промолчать и уйти от конфликта — сейчас не работала. Ромка пришел выбивать ресурс. Он специально выбрал время в среду днем. Знал, что Гена взял дополнительные смены в начале месяца и сейчас должен крутить гайки в ангаре.
— Ты, я смотрю, смелая, пока брата нет, — он перешел в наступление.
— А он вообще в курсе, что ты крысятничаешь?
Люда молчала. Она смотрела на мутное пятно на линолеуме и прикидывала, сколько еще этот цирк продлится.
— Что у тебя кругленькая сумма припрятана, пока он там горбатится? — не унимался Ромка.
Он оперся локтями о стол. Подался вперед. Куртка заскрипела.
— Генка здоровье гробит, — вещал деверь, изображая крайнюю степень заботы.
— Света белого не видит. А жена в тихую бабки на счет кидает. Красиво устроилась. Молодец.
— Это мои личные деньги, — повторила Люда.
— Мои премии и подработки. Я на них имею полное право.
— В браке нет личных денег!
Ромка припечатал ладонью по столу. Чашка с недопитым утренним кофе слегка звякнула о блюдце.
— Я вот сейчас брату наберу. Расскажу, какая у него жена экономная, — он демонстративно достал телефон из кармана куртки.
— Уверен, он очень удивится. Гена у меня мягкий. Верит тебе. А я ему глаза открою.
Люда скрестила руки на груди. Внутри поднималась глухая злость. Не от страха разоблачения. От его непробиваемой, эталонной наглости. Человек ни копейки в жизни не накопил, зато чужое распределял виртуозно.
— Разведетесь ведь из-за твоего жлобства, — добавил он с угрозой.
— Генка мужик простой. Он предательства не терпит. Скажу, что ты бабки налево выводишь.
— Звони, — коротко бросила Люда.
Ромка замер. Он явно ждал другой реакции. Ждал, что невестка начнет суетиться. Просить не выносить сор из избы. Заискивать. Начнет торговаться, в конце концов.
— Я не шучу, Люд.
Деверь покрутил телефон в руках.
— Будешь потом свои пожитки собирать, — добавил он, сверля ее взглядом.
— И куда пойдешь? К маме в свою хрущевку? Совсем без ничего останешься.
— Звони, — повторила она, глядя ему прямо в переносицу.
— Чего ждешь? Связь не ловит?
Ромка набычился. Разблокировал экран. Нажал на контакт брата. Поставил на громкую связь, чтобы Люда в полной мере прочувствовала момент своего краха.
Пошли гудки.
Один. Второй. Третий.
Люда стояла неподвижно. За окном надрывалась чья-то автомобильная сигнализация, но здесь, на кухне, было слышно только монотонное пиканье из динамика.
— Да, — раздался из телефона хриплый голос.
— Ген, привет! — бодро начал Ромка, мгновенно меняя тон на дружелюбно-братский.
— Не отвлекаю? Гайки крутишь?
— Говори.
— Слушай, брат. Тут такое дело... Неприятное. Я у вас на кухне сейчас сижу. С Людой общаюсь.
— И?
— В общем, я тебе глаза должен открыть. Ты там пашешь, как проклятый. А твоя благоверная от тебя деньги прячет.
Ромка победно посмотрел на невестку. Губы его снова растянулись в ехидной усмешке.
— Приличную сумму. Я сам видел, случайно в экран заглянул. На отдельном вкладе держит.
Он выдержал драматичную паузу.
— Наверняка в тайне от тебя крысятничает, чисто из жадности.
Из динамика послышался тяжелый кашель. Потом шорох.
— Рома, — голос Гены звучал странно близко.
Совсем не так, как обычно звучит голос из цеха, где на заднем фоне лязгает металл.
— Ты совсем берега попутал?
— Я за тебя радею! — возмутился деверь.
— Тебя тут за лоха держат, а ты...
Из прихожей донеслись тяжелые, шаркающие шаги.
Ромка осекся. Телефон в его руке чуть дрогнул.
В дверном проеме кухни появился Гена. В домашних спортивных штанах. В простой серой толстовке. Лицо помятое, глаза сощуренные от света. Он вообще-то должен был уехать на дневную смену. Но утром прихватило поясницу, да так, что не разогнуться. Взял отгул, выпил таблетку и проспал полдня в дальней спальне.
Ботинок у порога не было — Люда убрала их мыть на балкон еще с вечера. Ромка, влетевший в квартиру как хозяин, этого не заметил.
— Гена... — деверь сглотнул.
— А ты чего не в депо?
Гена нажал кнопку отбоя на своем мобильнике. В кухне стало тихо. Сигнализация за окном тоже заткнулась, словно по команде.
— А ты думал, я на смене останусь, пока ты мою жену на деньги выставляешь? — спросил старший брат.
Он шагнул ближе к столу, слегка прихрамывая и держась рукой за бок.
— Договорил? Или еще поугрожаешь?
— Я за мать просил! — попытался выкрутиться Ромка, но уверенность из голоса испарилась.
Он даже слегка втянул голову в плечи.
— Ей тяжело... На автобусах...
— Матери тяжело, — оборвал его Гена.
— Поэтому мы с Людой ей путевку в санаторий на осень оплатили. Чтобы спину лечила. А машина тебе нужна. Чужое в кармане жмет?
— Да она от тебя деньги прячет! — выкрикнул Ромка свой последний, как ему казалось, бронебойный аргумент.
— Ты сам-то подумай!
Гена подошел к столу вплотную. Навис над братом, несмотря на больную спину.
— Мы на ремонт копим. Трубы менять надо, проводку.
Он тяжело оперся о столешницу.
— Моя зарплата на текущую жизнь, ее подработки — на вклад. Я в курсе каждой копейки на этом счету. Мы вместе его открывали.
Ромка сидел молча. Вся его спесь испарилась, оставив только растерянного мужика в кожаной куртке, которому вдруг стало очень неуютно на чужой кухне.
— Ты к нам в дом приходишь, — тихо, но очень внятно произнес Гена.
— Садишься за мой стол. И смеешь мою жену пугать разводом?
— Я не пугал... Я просто спросил... Думал, мало ли...
— На выход.
Деверь торопливо подорвался с места. Неловко задел край стола бедром, чашка снова звякнула. Подхватил телефон и боком протиснулся в прихожую.
Хлопнула входная дверь.
Гена тяжело опустился на тот самый табурет. Потер поясницу, поморщился.
— Надо было ему еще сказать, что вклад вообще на мое имя открыт, — Люда достала две чистые кружки из шкафчика.
— Для надежности.
— Не надо, — отмахнулся муж.
— У него бы давление подскочило прямо на нашем линолеуме. А нам тут еще ужинать.
Он посмотрел на жену. Взгляд был уставший, но спокойный.
— Сильно доставал?
— Терпимо. Я же знала, что ты дома спишь.
Через пару месяцев трубы они действительно поменяли. Ромка больше не заявлялся без звонка и не учил их жизни. Зинаида Петровна съездила в санаторий, осталась недовольна питанием, но спина у нее болеть перестала. Машину младшему сыну она так и не купила. Ромка изредка присылал Гене сообщения в мессенджере с просьбой занять пару тысяч до получки. Гена переводил, но на сообщения не отвечал. Жизнь шла своим чередом.
