Предыдущие главы здесь
Скульптура рабочего в комбинезоне, сосредоточенно склонившегося над станком, не то токарным, не то еще каким-то (Луговой в этом совершенно не разбирался), находилась в западной части огромного столетнего парка. Дорога сюда от центрального входа заняла у Александра Артёмовича не меньше получаса.
Уголок для встречи он выбрал вполне подходящий. Не было здесь ни шумных подростков-самокатчиков, ни молодых мам с малышами. Обшарпанные деревянные лавочки в основном пустовали. Только метрах в пятнадцати самозабвенно обжималась парочка, но эта категория людей за редчайшими исключениями не замечает ничего вокруг, если только происходящее не относится непосредственно к ним. Да еще голуби сероватой группкой курлыкали и топтались возле соседней лавки рядом с мусоркой.
Накрапывал скупой дождик. Тёмное небо хмурилось, морщилось от пронизывающего ветра.
Антонина Степановна опаздывала. Луговой достал из кармана куртки цветную газету, вынутую им по пути из почтового ящика. Все четыре листа занимала реклама разнообразных средств, полезных, по утверждению авторов, для здоровья. Хвалебные статьи эмульсий от грибка ногтей, настоек против половой дисфункции, катаракты, паразитов и прочих напастей сопровождались красочными, энергично провоцирующими рвотный рефлекс, картинками, и, несомненно, правдивыми отзывами. Мария Б., 50 лет: «Я купила СРТ-123 своему мужу, и он снова, совсем как в молодости, не дает мне прохода, даже перед взрослыми детьми неудобно». Иван Н., 64 года: «Я уже столько операций перенёс на глазах, а зрение всё хуже и хуже. А потом попробовал «Окуль Альфа» и забыл про больницы и очки!»
Зачитавшись, Луговой не заметил, как прошло минут десять. Лукьяниха не приходила. Что ж. Смысла в ожидании больше не было. Тем более дождь усилился, а ветер стал еще противнее и злее, разогнав и целующуюся парочку, и глупых голубей.
Александр Артёмович сунул газету в полупустую урну для мусора, замотал потуже шарф и направился к выходу.
В это время кто-то робко тронул его сзади за рукав.
Он обернулся.
– Извините, пожалуйста, опоздала я, – как нерадивая ученица перед суровым учителем оправдывалась Антонина Степановна. – Автобуса долго ждала, бегом бежала, – она в самом деле запыхалась и говорила прерывисто, стараясь восстановить дыхание.
– Ну, ничего, ладно, бывает.
Луговой сел на ближайшую лавочку и Лукьяниха, она же Антонина Степановна Лукьянова, опустилась рядом с ним.
– Давайте сразу к делу, хорошо, а то гроза будто опять собирается, – посмотрев на небо, произнес Луговой.
– Да, Александр Артемович, конечно, вы как скажете, так и сделаю.
– Антонина Степановна, я газетку эту вашу изучил, действительно, есть там один интересный момент. Спасибо, что дали подсказку.
– Какую газетку? – Лукьянова недоуменно подняла брови.
– Э, ну как, рыба там еще была завернута.
– А, эта. Так я не знаю, я просто так ее вам принесла, просто завернула рыбку. И все… Попробовали? Ивановна насушила. А что в газетке, я, и правда, не знаю, это я не специально.
– Интересно… А я уж решил, что это вроде как намек был или тайный знак. – Луговой усмехнулся. Точно пересмотрел детективов, подумалось. Хотя…
– Слушайте, ну, а вот там, в заметке той, газетной, пишут про капище древнее, которое нашли в лесу еще в те годы, вы про это сами-то слышали что-нибудь? – он всё-таки решил порасспросить Лукьяниху.
– Да вроде были какие-то разговоры, но вот что да где, это я не знаю, это все Игнат, он же целую книжку написал.
– Ага, читал я ее. Там он пишет, что в старину в Узловской этой секте вашей непременно в сентябре проводились какие-то мероприятия. И вот у вас в сентябре тоже люди пропадали.
– Это правда, все кто пропал, все в сентябре. И дед мой тоже.
– А вот вы говорили, что кто-то еще вас просил ко мне прийти, что им тоже помощь нужна.
– Да, в позапрошлом году у соседки моей, Ивановны, сестра за ягодой ушла и не вернулась, да ее и не искали особо, уже ей лет много, так и решили, что пришел ее час там, в лесу. Вот Ивановна за нее просила.
И у Лыпаревых внучок тоже потерялся, Витенька. Два года назад. Пяти лет, с ребятишками играли-играли, потом гроза началась, все побежали кто куда, по домам, врассыпную. И он побежал тоже до дома, но так и не появился, всей деревней неделю искали, и всякие из города люди приезжали, молодые, разные, с фонариками по лесу ходили, звали, кричали, речку по берегу прошли всю, сколько можно километров, до зарослей непролазных. И собаки были. А ничего – как сквозь землю мальчишка провалился.
– Кошмар.
Помолчали.
– Еще знаете, что я хотел спросить – у вас в деревне все вот с этими, веревками, с узелками?
– Да вроде все, так уж у нас заведено, всем на шею надевают в малолетстве. Разве если кто приезжий, но у нас давно нет таких. Школу закрыли лет десять назад, фельшарский пункт работает в соседнем селе, пять километров от нас. Участковые – сами знаете.
– А в церковь ходит народ?
– Вот это не принято у нас. И родители наши, и их старики, никто у нас в церковь не ходил. До революции, конечно, крестились все, по-другому нельзя было, но свое тихонько соблюдали.
– А какие еще у вас обряды, кроме веревки с узелками и вот этого прикасания ко лбу?
– Да особо нет никаких, вот только праздники свои есть. Новый год мы в сентябре отмечаем. Но без елок там всяких, по-своему. Весной празднуем день вербы. Веток не ломаем, но готовим пироги свои, узвар, собираемся у самых старших, песни поем.
– А где это капище, про которое я прочитал в заметке, может быть?
– Где-то в лесу, только я ничего не видела, хотя лес свой знаю очень хорошо. Игнат точно знает. Он же в книжке написал.
– Да он там не особо-то про него и написал. Так, два слова. Что вот оно было раньше там и все. А где конкретно – не указал. Похоже, я вот туда и попал как-то случайно. Странно, что вы-то сами не знаете, ведь оно не так далеко от деревни было, я когда сбежал, быстро дорогу нашел назад.
– Может, потому что вы чужак, вот вам и открылось.
– Как это?
– Ну, мне мать говорила, что наша узловская вера, она только для нас, а кто не из наших, тот все видит по-другому будто.
– Хотите сказать, что я в лесу нашел капище, потому что не ношу веревку с узлами?
– Да я не знаю, я в этом же не понимаю ничего. Просто так мать говорила, что чужак видит по-другому.
– А почему ваши не видят капища?
– Да кто ж его знает, может так задумано кем-то…
– А Игнат, краевед, он видел?
– Это вы бы у него спросили, Александр Артемович, я за него сказать не могу. Книжку он написал, а что видел, чего не видел, – только сам он и знает…
– Погодите, а как же те, кто мальчика искал, волонтеры, с собаками, с фонарями? Они ведь тоже чужаки, но ничего не увидели. И еще в газете написано, что капище нашли как раз, когда Игнат книжку свою выпустил. А он пишет, что оно древнее и всегда было. Получается, его нашли и видели тоже чужаки.
– И то, правда. Значит не в этом дело, – вздохнула Антонина Степановна. – Я только запутала вас, Александр Артемович.
– Да нет, это я сам запутался. Ничего, распутаем, – улыбнулся он.
– Так вы нам поможете? – тусклые серые глаза Лукьянихи оживились слабым блеском.
– Обещать ничего не буду, но попробовать – попробую. Только никому не говорите про нашу встречу. И тем, Лыпаревым, Ивановне – тоже не надо. Скажите, что подарки отдали, а помогать я отказался. Ведите себя как обычно, никуда больше не ездите. Мне не звоните. Договорились? И еще вопрос. Вы не знаете никого, кто в экспедиции был, когда нашли это самое капище?
– Хорошо, Александр Артемович, спасибо вам сердечное. А про экспедицию эту я от вас сама первый раз слышу. Я не помню никакую экспедицию. Хотя я всю жизнь в деревне нашей живу и дальше этого города не ездила.
– Странно это все, да?
– Да куда уж страннее, – согласилась Антонина.
Только когда Лукьяниха встала и, сутулясь, потопала к выходу из парка, Луговой понял, что, увлекшись разговором, напрочь забыл о конспирации, о своем якобы разговоре по телефону, о наблюдении за окружающей обстановкой.
Он оглянулся. Ветер стих. Вокруг было пусто, только голуби вновь сгрудились вокруг мусорки в надежде поживиться каким-нибудь объедками.
Если интересно, что будет дальше - подписывайтесь и ставьте лайк👍 !