В практике антимонопольных споров все чаще появляются дела, где после решения ФАС о картеле прокурор обращается в арбитражный суд и просит признать картельное соглашение недействительной сделкой, а полученные по контрактам деньги взыскать в доход Российской Федерации. На первый взгляд всё понятно: если участники торгов нарушили запрет, предусмотренный пунктом 2 части 1 статьи 11 Закона о защите конкуренции, значит, они получили преимущество незаконно, а следовательно, доход должен быть возвращен государству. Однако судебная практика показывает, что между установленным картелем и взысканием всей суммы контрактов в бюджет нет автоматической связи.
Показательным является дело № А60-31711/2024, рассмотренное Арбитражным судом Свердловской области. Прокуратура Свердловской области предъявила иск к ООО «Гранд-Строй», ООО «Русдор», ООО «Давиан» и индивидуальному предпринимателю Стяжкину А.В. Прокурор просил признать недействительными сделки - картельные соглашения, заключенные между участниками торгов и применить последствия недействительности таких сделок путем взыскания в доход Российской Федерации более 55 млн рублей. Речь шла о двух блоках требований: по одному аукциону прокуратура просила взыскать 36,39 млн рублей, по другому блоку торгов - 19,13 млн рублей.
Фактическая основа дела была достаточно серьезной. Ранее Свердловское УФАС России решением от 28.03.2023 по делу № 066/01/11-4091/2022 признало нарушение пункта 2 части 1 статьи 11 Закона о защите конкуренции. Антимонопольный орган установил, что между хозяйствующими субъектами-конкурентами были заключены картельные соглашения, направленные на поддержание цен на торгах. В одном из эпизодов суд указал на применение схемы «таран»: одни участники активно снижали цену и создавали видимость реальной борьбы, но их заявки впоследствии были признаны несоответствующими требованиям документации, а победителем стало ООО «Русдор». В других закупках, напротив, была создана видимость участия, но реальной ценовой конкуренции между участниками не происходило.
Суд не отрицал само антимонопольное нарушение. Более того, в судебном акте прямо указано, что факт картеля был установлен решением УФАС, а выводы антимонопольного органа основывались на совокупности косвенных доказательств: использовании одного IP-адреса, единых каналов связи, наличии общих сотрудников, устойчивых хозяйственных и финансовых связей между участниками, согласованном поведении на торгах, а также письменных пояснениях ответчиков. То есть спор в арбитражном суде был не о том, был ли картель, а о другом: можно ли на основании установленного картеля признать само картельное соглашение недействительной сделкой и взыскать в бюджет деньги, полученные по муниципальным контрактам.
Позиция прокуратуры строилась на статье 169 Гражданского кодекса РФ. Эта норма предусматривает ничтожность сделки, совершенной с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности. Прокуратура исходила из того, что картельное соглашение является антисоциальной сделкой, поскольку его цель - не добросовестная конкуренция, а незаконное получение преимущества на торгах и дохода по контрактам. Следовательно, по мнению прокурора, все полученное в результате таких соглашений должно быть взыскано в доход Российской Федерации.
Но суд с этим подходом не согласился. И здесь находится главный правовой вывод дела. Арбитражный суд разграничил картель как антимонопольное правонарушение и сделку в гражданско-правовом смысле. По статье 153 ГК РФ сделка - это действие граждан и юридических лиц, направленное на установление, изменение или прекращение гражданских прав и обязанностей. Картель же, по мнению суда, сам по себе является неправомерным поведением, то есть правонарушением, а не гражданско-правовой сделкой, направленной на возникновение прав и обязанностей. Цель картеля - получить конкурентное преимущество на рынке, которое затем может привести к заключению желаемого договора, но само картельное соглашение не тождественно государственному или муниципальному контракту.
Если прокурор требует признать недействительным именно картельное соглашение, то последствия недействительности должны определяться применительно к этому соглашению, а не автоматически к контрактам, которые были заключены по итогам торгов. Суд отдельно отметил, что работы по контрактам были выполнены и приняты заказчиками, расчеты произведены, а требований о признании недействительными самих контрактов прокуратура не заявляла. Иными словами, нельзя просто взять сумму оплаты по контракту и объявить ее незаконным доходом, подлежащим взысканию в бюджет, если не доказано, что именно эта сумма является последствием недействительности спорной сделки.
Суд также обратил внимание на отсутствие доказанности ущерба бюджету. Прокуратура не опровергла, что стоимость выполненных работ соответствовала рыночной стоимости аналогичных работ. Это принципиально: сам по себе факт картеля не всегда означает, что бюджет понес ущерб в размере всей цены контракта. Для взыскания денежных средств необходимо доказать правовое основание, размер и связь между нарушением и заявленной суммой. Если работы реально выполнены, приняты заказчиком и их стоимость не признана завышенной, суд может не увидеть оснований для взыскания всей оплаты в доход государства.
Отдельный блок мотивировки касается полномочий антимонопольного органа. Закон о защите конкуренции действительно предусматривает возможность перечисления в федеральный бюджет дохода, полученного вследствие нарушения антимонопольного законодательства. Но суд указал, что такой механизм связан с предписанием антимонопольного органа и применяется в установленном законом порядке. В данном деле ООО «Гранд-Строй» и ИП Стяжкин были привлечены к административной ответственности по части 2 статьи 14.32 КоАП РФ, а ООО «Русдор» и ООО «Давиан» были освобождены от административной ответственности, поскольку добровольно заявили о картеле. Антимонопольный орган не выдавал предписание о перечислении дохода в бюджет, и суд признал это правомерным.
Еще один существенный вывод касается солидарного взыскания. Прокуратура просила взыскать суммы солидарно с участников картеля. Суд напомнил, что по статье 322 ГК РФ солидарная обязанность возникает, если она предусмотрена договором или законом либо если предмет обязательства неделим. Закон о защите конкуренции солидарную ответственность участников картеля в такой ситуации не устанавливает. Поэтому даже если бы последствия недействительности применялись, взыскание должно было бы определяться с учетом того, сколько именно получил каждый участник, а не автоматически солидарно со всех.
Самостоятельным основанием для отказа стал пропуск срока исковой давности. Суд применил пункт 1 статьи 181 ГК РФ, согласно которому срок исковой давности по требованиям о применении последствий недействительности ничтожной сделки и о признании такой сделки недействительной составляет три года. При этом для лица, не являющегося стороной сделки, срок начинает течь со дня, когда оно узнало или должно было узнать о начале исполнения сделки. Суд указал, что первый контракт был заключен в ноябре 2020 года, второй - в апреле 2021 года, а картельное соглашение предшествовало заключению контрактов. Поэтому срок исковой давности начал течь не позднее апреля 2021 года. Иск был подан 14 июня 2024 года, то есть за пределами трехлетнего срока.
В итоге суд отказал прокуратуре в удовлетворении исковых требований. При этом отказ не означает, что картель не подтвердился или что участники торгов действовали правомерно. Напротив, антимонопольное нарушение было установлено решением УФАС и не было отменено. Но для взыскания денег в бюджет по гражданско-правовой модели одного факта картеля оказалось недостаточно.
Решение ФАС о картеле - это серьезный риск, но последующие имущественные требования прокуратуры или иных органов должны доказываться отдельно. Суд будет проверять не только сам факт нарушения антимонопольного законодательства, но и выбранный способ защиты, правовую природу заявленного требования, наличие ущерба, размер взыскиваемой суммы, связь этой суммы с нарушением, соблюдение срока исковой давности и возможность применения именно тех последствий, о которых просит истец.
Для участников закупок это дело важно еще и потому, что оно показывает: защита по таким спорам не должна сводиться к формальному отрицанию картеля, особенно если решение ФАС уже вступило в силу. В таких случаях необходимо анализировать гражданско-правовую конструкцию иска. Является ли предметом иска картельное соглашение или государственный контракт? Доказан ли ущерб бюджету? Можно ли считать оплату за реально выполненные работы незаконным доходом? Есть ли основания для солидарного взыскания? Не пропущен ли срок исковой давности? Было ли предписание ФАС о перечислении дохода в бюджет? Именно эти вопросы могут стать решающими в суде.
Дело № А60-31711/2024 демонстрирует важную тенденцию: суды не всегда готовы автоматически превращать антимонопольное нарушение в гражданско-правовое взыскание всей суммы контракта. Картель - это правонарушение, за которое предусмотрены административные и иные специальные последствия. Но если государственный орган выбирает гражданско-правовой способ защиты через признание сделки недействительной, он должен доказать все элементы такого требования по правилам гражданского и арбитражного процесса.
Поэтому бизнесу, который сталкивается с исками прокуратуры после антимонопольных дел, важно не ограничиваться общей позицией. Нужно отдельно выстраивать защиту по последствиям: показывать исполнение контрактов, реальность выполненных работ, рыночность цены, отсутствие доказанного ущерба, ошибочность солидарного взыскания и пропуск срока исковой давности. Именно такие аргументы в ряде случаев позволяют существенно снизить риски или полностью отбить имущественные требования, даже если антимонопольное нарушение уже было установлено.
Юлия Лещук, адвокат по картелям и антиконкурентным соглашениям