Любителя забойного бита ожидало разочарование, вместо бури и натиска по типу ранних Кинкс, с пласта звучал какой-то "мистер Питкин", перемежающий сентиментальные и шуточные номера, классикой ритм-энд-блюза, облегченной либо для взрослых, либо для малышей, но никак не для бунтующих тинейджеров.
Песни были разные. Выбор неожиданный. Например, "Свадьба" голосистого итальянца Тони Даллары. Или американское новелти Short Shorts. На каждую из них падала тень какой-то нежеланной, неуместной безуминки, которую слушатель, как правило случайный, не заказывал.
Попадались не только курьезы, но и шедевры замедленного действия, чья ценность становится ясна с годами. Та же Write Me a Letter - настоящая капсула времени, только не с цианидом, а с живою водой. Написал её Питер Ли Стерлинг (мистер Beautiful Sunday) - настоящий рыцарь самоотречения в британской поп-музыке.
"Мечтатели" замахнулись на мощный госпел Литтле Ричарда He's Got What He Wanted и добились успеха, потому что спели её своим по-своему, отринув афроамериканские маньеризмы. Так же поступал Джордже Марьянович. Подозреваю, правда, что солирует в ней все-таки не Фредди, а бас-гитарист или кто-то еще. Но альбом, в котором она первая, называется "Фредди любит веселье".
Ну и, конечно, A Little You - ударный, с богатой гармонией и хитовым потенциалом, опус Гордона Миллса, затерянный в программе великой, но коммерчески провальной пластинки A-Tom-ic Jones. Его Фредди Гаррити тоже сумел исполнить своеобразно, ни в коей мере не пытаясь перепеть того, кого перепеть в принципе нереально.
Знаковых Фредди было трое. Но популярен был только датчанин, во многом благодаря дубляжу Юрия Саранцева. Американский Фредди Кеннон, обладая всем необходимым - тембр, ритм, громкий, с перегрузом, транзисторный саунд, долетал откуда-то со стороны, из зарослей на окраине пляжа, где гусарит компания обособленных фриков. Любителям старины во сне бывает слышна музыка в одном из соседних домом, причем, играет именно то, что они ищут и не могут найти наяву. Чтобы расслышать её получше, они становятся под окном, но там уже тихо, песня (уже другая, еще более заветная) доносится откуда-то еще, вовлекая слушателя в лабиринт, из которого ему назад уже не выйти. Остается только проснуться, но тогда она смолкнет, и сопровождающий тебя "ангел" примет на последок свой естественный вид...
Темпераментной брани, которой принято было поливать недоступных здешнему пониманию артистов, в адрес Фредди я не слышал ни от кого никогда. Его предпочитали не замечать. Увидеть его живьем не было решительно никакой возможности. Оставалось только медитировать над квадратиком, интуитивно восстанавливая сюжет фильма Seaside Swingers.
Уже по фотоснимкам было ясно, что Фредди большой чудак. Ничего бунтарского - по-своему героический антимик и антибрайан. Скримин Лорд Сатч из передачи "Будильник".
В отличие от Клиффа Ричарда, первой британской поп-звезды, надевшей оптические очки, этот очкарик не выглядел молодым человеком иностранного типа, которому хочется подражать здесь. Наоборот, от него веяло безумием иностранца, который оригинальничает, копируя облик тех кого и так вокруг полно и на экране телевизора, и в жизни.
Впрочем, я ни разу не держал в руках переснятые изображения Freddie and The Dreamers. На этой группе экономили пленку, фотобумагу и химикалии, словно опасаясь увидеть на проявленном снимке своего владыку и повелителя.
Говоря о картинках, я имею в виду рекламу альбомов на вкладышах лейбла Mercury, крохотных, размером с почтовую марку. Такие марки, черно-белые, должны сниться коллекционеру.
Американских релизов у "Мечтателей", как у "Отшельников" и "Кларков" было чуть ли не вдвое больше, чем родных - английских. Хотя, позднейшие, как и у этих двух, выходили уже только в Англии.
Когда в журналах замелькали сценические фото Игги Попа, в начале то же мелкие, затем крупнее, мне стало ясно, кому из будущих эксцентриков нелинейно прокладывал своими прыжками дорожку очкарик Фредди.
Frederick Garrity (14. XI. 1936 – 20. V. 2006)