Часть вторая. Катя
Андрей не спал.
Он лежал в комнате матери – в своей не смог, там были коробки и запах детства, который он не был готов трогать – и смотрел в потолок. За окном шёл дождь, негромкий, методичный. Где-то в трубах гудело. ( Начало - Часть 1 )
Он думал о дочери.
Не абстрактно – «у меня есть дочь» – а конкретно, до физической странности в груди: где-то в этом городе живёт человек, которому девятнадцать лет, у которого его фамилии нет, которая выросла без него и ни разу его не видела. Которая думает, что отец умер.
Это он придумал – или Вера? Он не спросил.
Надо было спросить.
В Екатеринбурге у него была квартира – большая, хорошая, с видом на проспект. Он обставил её сам, ничего лишнего, как рабочий проект: диван, стол, стеллаж с книгами. Всё функционально. Ни одной лишней вещи, ни одной фотографии на стене. Коллеги говорили: «Андрей, ты как в гостинице живёшь». Он смеялся. Думал: чисто, удобно, что не так.
Теперь понимал что.
Он работал инженером-проектировщиком – проектировал системы отопления для больших зданий. Двадцать лет чинил чужие дома изнутри. Своего не было.
Он встал в шесть. Сварил кофе на материной плите – она была старая, с одной рабочей конфоркой, зажигалась со второй спички. Нашёл в буфете две чашки, поставил обе на стол, потом убрал одну. Сел с одной.
Это было так привычно, что он почти не заметил.
Почти.
---
Вера открыла дверь раньше, чем он успел позвонить второй раз.
– Катя знает, что ты придёшь, – сказала она сразу, без приветствия. – Я сказала: знакомый, приехал по делам матери. Больше ничего.
– Хорошо.
– Не хорошо. – Она говорила тихо, но твёрдо. – Я не знаю, правильно ли это. Я всю ночь думала.
– Я тоже.
Она посмотрела на него – изучающе, как смотрят на что-то, что не уверены брать в руки.
– Заходи.
Квартира была небольшая, но живая – в хорошем смысле. Книги на полках стояли вперемешку с какими-то фигурками, на подоконнике стояли три горшка с чем-то зелёным, на холодильнике висели бумажки с записями. На стене в коридоре – фотографии. Андрей скользнул по ним взглядом и остановился.
Девочка лет восьми на качелях. Смеётся, голова запрокинута. Тёмные волосы, острые скулы.
Его скулы.
– Это Катя? – спросил он. Голос вышел ровным – он удивился себе.
– Да. Десять лет назад.
Из кухни донёсся звук – стул отодвинули. Потом голос:
– Мам, он пришёл?
– Да, иди.
Катя вошла в коридор – и Андрей почувствовал, как что-то у него внутри сделало странное движение, похожее на то, что бывает, когда теряешь равновесие, но не падаешь.
Она была высокая, худая, с тёмными волосами собранными небрежно. Смотрела прямо – без улыбки, но и без враждебности. Оценивающе. Так смотрят люди, которые рано научились не доверять незнакомцам.
– Катя, – сказала она. Не протянула руку.
– Андрей.
Пауза.
– Вы по делам маминого архива? – спросила она. В голосе – лёгкая ирония, взрослая, неожиданная.
– Нет, – сказал он. – Я знал твою маму давно. Очень давно.
Катя чуть прищурилась. Посмотрела на мать.
– Давно – это насколько?
– Катя, – сказала Вера. Тихо, но с предупреждением.
– Нет, мам, я просто спрашиваю.
Потом снова, переведя взгляд на Андрея, сказала.
– Мама не любит гостей. Значит, вы не просто знакомый.
Андрей смотрел на неё. Она была похожа на Веру – линия скул, жест, которым она чуть наклонила голову. Но глаза – серые, прямые, с этим оценивающим прищуром – были его. Он видел такие в зеркале каждое утро.
– Лет двадцать, – сказал он.
– Долго, – сказала она. И вдруг, без перехода: – Вы будете ужинать? Я приготовила суп. Много.
Они ели втроём. Суп был хороший – густой, с картошкой и укропом. Катя ела быстро, деловито, поглядывала на него между ложками.
– Вы откуда? – спросила она.
– Из Екатеринбурга. Родился здесь, уехал в двадцать пять.
– Почему уехали?
– Катя, – снова сказала Вера.
– Мам, это же нормальный вопрос.
– Работа, – сказал Андрей. – Думал, что временно.
– А оказалось?
– Оказалось – на двадцать лет.
Катя кивнула – серьёзно, как будто это был важный факт, который она занесла куда-то внутри.
– Я тоже хочу уехать, – сказала она. – В Питер. На журфак подала, но не добрала баллов. Буду пересдавать.
– В следующем году?
– В этом. Я работаю пока, коплю. В кофейне на Ленина.
Андрей вспомнил эту кофейню – слабый горький кофе, столик у окна, Вера с чашкой чая напротив.
– Там хороший кофе? – спросил он.
Катя посмотрела на него – и первый раз за вечер чуть улыбнулась.
– Ужасный, – сказала она. – Но я стараюсь.
После ужина Вера мыла посуду, Катя ушла к себе. Андрей стоял у окна – во дворе горел один фонарь, под ним мокрые лавки, голые кусты.
– Она умная, – сказал он тихо.
– Да, – сказала Вера из кухни.
– Упрямая.
– Это ты уже говорил.
Он обернулся. Она стояла в дверях – вытирала руки полотенцем, смотрела на него. В этом свете – кухонном, тёплом – она была такой же, как на той фотографии. Не молодой – той. Он понял, что всё двадцать лет помнил именно это: не черты лица, а что-то в том, как она стоит. Спокойно, твёрдо, как человек, который знает своё место в комнате.
– Вера, – сказал он. – Я хочу остаться. Не навсегда – я понимаю, что так не работает. Но пока. Разобраться с домом матери. И... если Катя захочет. Если ты позволишь.
Она молчала.
– Я не прошу вернуть двадцать лет, – сказал он. – Я прошу – дай мне начать.
Вера сложила полотенце. Положила на край стола. Подошла к окну, встала рядом – не близко, но рядом.
– Она спросит, – сказала Вера. – Рано или поздно. Кто ты ей на самом деле. Она не глупая – она уже что-то почувствовала, я видела.
– Знаю.
– Когда спросит – я не буду врать.
– Я тоже.
Долгая пауза. За окном ветер качнул ветку, капли сорвались с неё на стекло.
– Дом матери – сколько там работы? – спросила Вера. Деловито, без интонации.
– Недели три. Может, месяц.
– В городе есть нормальная бригада. Я дам номер.
Это было не «оставайся». Но и не «уходи».
Андрей понял.
Он уже надевал куртку в прихожей, когда из комнаты вышла Катя – в пижаме, с книгой в руке. Остановилась.
– Вы завтра придёте? – спросила она. Прямо, без предисловий.
Он посмотрел на Веру. Та чуть опустила глаза – не запрет и не разрешение. Его выбор.
– Если вы не против, – сказал он.
Катя пожала плечом – одним, небрежно. Но что-то в этом жесте было не небрежным.
– Суп ещё остался, – сказала она. – На завтра хватит.
И ушла к себе.
Андрей вышел на лестницу. Вера закрыла дверь – он слышал, как щёлкнул замок. Медленно, не торопясь.
Он спустился во двор. Постоял под фонарём. Достал телефон, открыл контакты – нашёл «Работа, Волков» и набрал.
– Слушаю, – ответили после второго гудка.
– Пётр Семёнович, – сказал Андрей. – Я беру отпуск. На месяц. Может, чуть больше.
– Что случилось?
Андрей посмотрел на окно третьего этажа. Там горел свет – тёплый, жёлтый.
– Ничего не случилось, – сказал он. – Просто нашёл кое-что, что давно искал.
Он убрал телефон. Пошёл по улице – медленно, руки в карманах. Дождь кончился. Асфальт блестел под фонарями, пах мокрым листом и землёй.
В доме матери он первым лрогом поставил две чашки на стол.
Убирать одну не стал.
КОНЕЦ
Спасибо, что дочитали до конца!
Буду рада вашим лайкам 👍, комментариям ✍️ и размышлениям.
Рекомендую рассказы и ПОДБОРКИ: