Вечер пятницы обещал быть тихим. Лина, наконец, уложив трехлетнего Пашку спать, на цыпочках вышла из детской и бесшумно притворила за собой дверь.
В гостиной горел только торшер. Муж, Андрей, задерживался на работе — очередной аврал в строительной компании, где он работал прорабом.
Лина вздохнула, поправила выбившуюся из пучка прядь русых волос и направилась на кухню заварить чай.
Тишина была той редкой, драгоценной валютой, которой так не хватало молодым родителям.
Она уже взялась за ручку чайника, когда во входной двери повернулся ключ и дверь с грохотом распахнулась.
В квартиру влетела золовка Вероника. На ней было кожаное пальто цвета мокрого асфальта, волосы цвета воронова крыла собраны в высокий хвост, глаза сверкали недобрым огнем.
— Линка, ты дома? — гаркнула она, даже не поздоровавшись. — Вылезай, разговор есть!
Лина вытерла руки о полотенце и вышла в прихожую, чувствуя, как в груди разливается тягучая тревога.
За четыре года, что они были в семье мужа, она так и не научилась спокойно реагировать на появления Вероники. Та всегда приносила с собой запах сигарет, резких духов и скандала.
— Вероника, здравствуй, — спокойно сказала Лина, скрещивая руки на груди. — Андрей ещё не пришел.
— А мне твой Андрей и не нужен, — Вероника скинула пальто прямо на пол, и Лина, поморщившись, молча повесила его на плечики. — Мне ты нужна. Ты! — она ткнула в сторону Лины наманикюренным пальцем с огромным перстнем. — Я у тебя спрашиваю: куда ты дела мою кофту?
Лина опешила. Она перебирала в голове все возможные варианты. Кофту? Какую кофту?
— Какую кофту? — переспросила девушка, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Я ничего твоего не брала.
— Не брала она! — Вероника прошла на кухню, распахнула холодильник, взяла бутылку минералки и сделала несколько жадных глотков прямо из горлышка, чем вызвала у Лины новый приступ внутреннего раздражения. — Ту, вязаную, бежевую, с пайетками. Я её месяц назад у вас оставила, когда вы с Андреем на дачу к родителям приезжали. Мы тогда в карты играли, там душно стало, я её сняла и на спинку стула повесила. А потом мы уехали, и я про неё забыла.
Лина нахмурилась, пытаясь воскресить в памяти то утро. Точно, была какая-то бежевая кофта на стуле в гостевой комнате.
Она тогда ещё подумала, что вещь красивая, но совершенно непрактичная — вся в крупных блестках.
Когда они вернулись домой, вещей Вероники в машине не оказалось. Лина, будучи человеком аккуратным, сложила забытую кофту в пакет и положила в шкаф, чтобы передать при следующей встрече.
— Она в шкафу, в пакете, — спокойно ответила Лина. — Я её не трогала. Хотела передать, да всё как-то не случалось. Забери, пожалуйста.
— В шкафу?! — Вероника расхохоталась резким, неприятным смехом. — Линка, ты меня за дуру держишь? Я у тебя в шкафу уже проверяла! Пока тебя не было, я Пашку нянчила, помнишь, ты тогда в поликлинику бегала? Лазила, искала свой утюг для волос. И никакой моей кофты я там не видела!
Сердце Лины пропустило удар. Она точно помнила, что положила кофту в пакет и убрала на верхнюю полку, к гостевому белью.
Но слово «лазила» вызвало в ней глухую, вязкую злость. Вероника хозяйничала в их доме, как у себя, не спросив, не предупредив, рылась в чужих вещах.
— Вероника, ты лазила в моем шкафу? — переспросила Лина, и её голос чуть дрогнул. — Это неприлично как минимум.
— Ах, неприлично?! — тут же взвилась золовка. — А то, что ты мою вещь сперла — это прилично? Да не нужна мне твоя мораль! Кофта от «Манго», пять тысяч стоила, между прочим! Я её на свои кровные купила!
— Я ничего не крала, — Лина почувствовала, как краснеют щеки. — Сейчас ещё раз посмотрим. Вместе.
Она развернулась и пошла в спальню. Вероника, цокая каблуками, потопала следом, комментируя каждый шаг:
— Да смотреть тут нечего. Ты её на себя натянула, пока меня нет, порвала и выкинула. Ой, извини, я забыла, что у вашего семейства денег нет, даже чужой тряпкой не побрезгуете.
Лина резко остановилась, повернулась. Они стояли в дверях спальни лицом к лицу.
— Ты сейчас извинишься за свои слова, — тихо сказала Лина. — Твоя кофта, если она такая ценная, должна была висеть в твоем собственном шкафу, а не валяться где попало в чужом доме.
— Да тебе-то какая разница, что я со своими вещами делаю?! Вещи — это тряпки! Я вообще буду делать что хочу! Кстати, я твою сумку в прошлом месяце брала, потому что моя порвалась, и ничего, ты не жаловалась!
— Потому что ты меня не спросила! — Лина уже не сдерживалась. — Ты просто взяла мою сумку из прихожей, когда я была в душе. Я потом два дня искала её, думала, Пашка куда-то засунул. А ты с ней на корпоратив ходила!
— Подумаешь, сумка! — махнула рукой Вероника. — Тряпка. Я вернула же.
— Ты вернула её с красным винным пятном на подкладке! — выкрикнула Лина. — И молчала!
В этот момент входная дверь снова щелкнула. В коридоре раздался усталый голос Андрея:
— Я дома. Лина, там Пашка не просыпался? — он замолчал, заметив два силуэта в спальне и услышав повышенные тона. — Ник? Ты чего? Что случилось?
Вероника мгновенно переключилась.
— Андрюшенька, миленький, — она бросилась к нему, повисая на рукаве его куртки. — Твоя жена мою любимую кофту украла! Я у неё по-хорошему прошу, а она на меня орет, что я шарюсь тут, что я воровка! Скажи ей, что так нельзя! Мы же семья!
Андрей устало потер переносицу.
— Лина, ты брала её кофту? — спросил он, и в этом вопросе женщина услышала то, чего боялась больше всего: нотку сомнения.
— Нет, — четко сказала Лина. — Я положила её в пакет и убрала. Ты сам видел, когда я просила тебя этот пакет переложить на верхнюю полку, потому что я маленькая и не дотягиваюсь.
Андрей задумался. Вероника не унималась:
— Да что ты её слушаешь! Она тебе зубы заговаривает! Все соседи знают, что она чужие вещи в комиссионку сдаёт! Вон, в прошлом году свитер моего мужа пропал — куда делся? А?
— Твой муж сам отдал тот свитер в церковь, для беженцев, — отрезала Лина. — И я лично отвозила пакет. Мы это обсуждали сто раз.
Вероника на секунду замялась, но тут же нашлась:
— Врёшь ты всё! — она рванула к шкафу, распахнула дверцу и с грохотом начала выкидывать на пол стопки аккуратно сложенного белья. — Где моя кофта? Где?!
Андрей попытался её остановить:
— Ник, прекрати, мы сейчас спокойно поговорим…
— Я не хочу спокойно! — заорала она, швыряя на пол стопку полотенец. — Я хочу найти свою вещь!
Лина стояла, вжавшись в стену. Кружевные наволочки, которые она гладила по два часа, свалились в кучу на пыльном полу.
Детские распашонки Пашки, которые она берегла как память, полетели в угол. И тут Вероника добралась до верхней полки.
Она запустила руку в глубину и вытащила прозрачный пакет. В комнате воцарилась тишина.
Даже Андрей, который уже открыл рот, чтобы сказать что-то примирительное, замолчал. Вероника вытряхнула содержимое пакета на кровать.
Бежевая кофта с пайетками. Целая, чистая, ни единой дырочки. Вероника побледнела.
Она явно не ожидала такого поворота. Она пришла сюда за скандалом, уверенная, что вещь пропала безвозвратно, потому что сама же её и забыла в том доме, а когда вспомнила — решила, что легче наехать на тихую невестку, чем признать собственную глупость.
Лина медленно выдохнула. В груди клокотало. Она могла бы сейчас закричать, могла бы ткнуть Веронику носом, но вместо этого сделала то, чего от неё никто не ожидал. Она молча подошла, взяла кофту, аккуратно сложила её и протянула Веронике.
— Забери, — тихо сказала она. — И больше не оставляй ничего, потому что в следующий раз я не буду ничего забирать. Я выброшу её в мусорный бак и даже не вспомню.
Андрей сглотнул. Он никогда не слышал от Лины такого тона. Вероника взяла кофту и тут же попыталась перевести всё в шутку:
— Ну вот, видишь, нашлась. А ты психуешь, Линка. Чего ты сразу не сказала, что она в пакете? Я бы и не скандалила.
Лина покачала головой:
— Я сказала. Ты не слушала. Ты пришла орать, а не слушать. Теперь уходи. Пожалуйста.
— Что? — Вероника не поверила своим ушам. — Ты меня выгоняешь?
— Я тебя прошу уйти, — поправила Лина, открывая дверь спальни. — Андрей, проводи сестру.
Андрей, который стоял как громом пораженный, молча кивнул. Он взял Веронику за локоть и, не слушая её возмущенных воплей о том, что «она теперь к ним ни ногой» и что «Линка — истеричка», вывел её в прихожую. Вероника натянула пальто, ещё раз крикнула из коридора:
— Я с тобой ещё поговорю, Андрей! Ты бы выбрал нормальную жену, а не эту мышь библиотечную!
Золовка фыркнула и вышла из квартиры. Наступила тишина. Лина опустилась на край кровати, глядя на разбросанные по полу вещи. Руки дрожали. Андрей вернулся в спальню, сел рядом и обнял её за плечи.
— Андрей, — сказала Лина, отстраняясь и глядя ему прямо в глаза. — Давай съедем.
— Куда? — он вздрогнул.
— Дальше. На другой конец города. Или в другой город. Я не хочу, чтобы Пашка рос в этом цирке. Я не хочу каждую пятницу ждать, кто придет орать на меня за чужую кофту. Я устала.
Андрей посмотрел на шкаф, на беспорядок, который устроила его родственница, на бледное лицо жены, которая последние четыре года была для него стеной и опорой, а он даже не мог защитить её от этой… этой фурии.
— Хорошо, — сказал он. — Съедем. Я завтра позвоню риелтору. Снимем квартиру на другом конце, хоть в Химках. А эту продадим.
Лина подняла на него удивленные глаза:
— Правда?
— Правда, — он поцеловал её в лоб. — Ты права. Мы семья. Никому не скажем нашего нового адреса.
Через месяц они переехали в двухкомнатную квартиру на другом конце города, с окнами на лес и подальше от тещи, свекрови и всех «доброжелательных» родственников.