Как ни странно, но немецкие ветераны, пережившие Курск и Сталинград, танковые дуэли и окружения, после возвращения домой больше всего вздрагивали от лая соседского пса. Не от раскатов грома и даже не от хлопка двери. Именно от лая. Причем только те, кто бился на Восточном фронте. И только танкисты.
Это вовсе не очередная непонятная метафора и не психиатрический диагноз без объяснений. У этой реакции было совершенно конкретное объяснение.
Так чего же такого было устрашающего в лае соседского «Бруно», что немецкий «защитник» непроизвольно подпрыгивал от него чуть ли не до конца своей жизни? Давайте скорее разбираться.
В 1930-е годы советские кинологи разработали программу дрессировки, которая напрямую опиралась на труды легендарного Ивана Павлова.
Голодных собак несколько дней не кормили, а затем прятали еду под работающим танком с заведенным двигателем, ведь именно этот запах и этот звук должны были стать для животного единственным ориентиром.
Будете удивлены, но этот самый рефлекс формировался всего за несколько недель. Постепенно собак приучали не пугаться выстрелов, взрывов и маневров машины прямо рядом с ними.
На боевом вьюке каждой собаки крепился вертикальный металлический штырь, и когда животное ныряло под днище, штырь касался корпуса и срабатывал детонатор. За годы ВОВ через Центральную школу военного собаководства прошло, по разным оценкам, от двух до шести тысяч таких вот животных, сведенных в тринадцать отдельных батальонов.
Ставьте лайк, если тоже поражены масштабами этого дела…
Слепое пятно
Против такого оружия немецкие танкисты оказались практически беспомощны, и причина этого крылась в самой конструкции машины. Крышки задраены, смотровые щели давали узкий сектор обзора, а нижняя полусфера оказывалась мертвой зоной, ведь по факту экипаж физически не мог видеть, что происходило под машиной. Танковый пулемет располагался высоко и был рассчитан на поражение целей в рост человека. Стремительно бегущая низкая собака в траве была для него не самой подходящей целью. Мягко говоря.
Кстати, мало кто знает, что и советские инженеры в 1930-е годы испытывали защитные средства от собак-подрывников на полигоне НИАБТ. Тестировались электризованные сетки и механические щиты по периметру корпуса. Ни один образец не прошел полевые испытания, ведь сетки цеплялись за препятствия, рвались и при аварийном покидании машины создавали угрозу уже для собственного экипажа.
«Первая собака поднырнула прямо под головной танк»
Именно поэтому первая же встреча с собаками-истребителями оказалась для немецких танкистов самым настоящим потрясением. Немецкий военный журналист Пауль Карель в книге «Гитлер идет на Восток» собрал свидетельства участников боев на Восточном фронте. Один из фрагментов описывает такой эпизод: радист замечает бегущую к машине собаку, видит что-то у нее на спине, и через секунду головной танк взрывается – бабах!
Животное не атаковало врага. Оно просто неслось туда, где его всю жизнь кормили, под работающий двигатель, к единственному знакомому месту. Экипаж практически не имел шанса обнаружить угрозу до взрыва. Заряд тротила около трех-четырех килограммов срабатывал в самом уязвимом месте, под днищем, в зоне, недостижимой ни для одного вида бортового оружия, и одновременно поражал ходовую часть и людей внутри.
Страх, который остановил армию
Реакция Вермахта не заставила себя ждать. В 1942 году командование издало официальную армейскую инструкцию, по которой каждый солдат обязан был немедленно уничтожать любую собаку, оказавшуюся в поле зрения. Приказ распространялся даже на летчиков, и пилотам Люфтваффе предписывалось охотиться на собак с воздуха.
Что стало еще одним доказательством эффективности советской разработки.
По мемуарам немецких генералов, командиры танковых частей неоднократно отдавали приказ об отступлении, едва завидев животных на поле боя. При этом ветераны Северо-Африканского и Западного фронтов, те, кто никогда не воевал против Красной армии, не испытывали после окончания Второй мировой никакой специфической реакции на собак. Разница между двумя группами была, конечно, слишком очевидной, чтобы ее объяснять случайностью.
Официальный приказ, охота на собак с самолетов, отступления при их появлении. Все это была лишь внешняя сторона истории.
Настоящий ответ на странное поведение немецких танкистов, которым посчастливилось выжить, находился внутри закрытой боевой машины. Экипаж в бою был полностью изолирован от нижней полусферы, так что мертвая зона под днищем не защищалась никак. Пулемет не мог поразить цель у земли. Защита не работала в полевых условиях от слова совсем. В этих обстоятельствах единственным сигналом, который экипаж мог воспринять до взрыва, оставался только звук снаружи, шорох, движение, лай.
Мозг в критической ситуации связывает последний воспринятый раздражитель с угрозой смерти накрепко, и это уже точно не метафора, а хорошо известный механизм формирования травматического триггера. Советские кинологи тренировали собак по Павлову и сами того не желая натренировали по тому же принципу немецких танкистов.
Таким образом советский кинолог не только до чертиков напугал немецких танкистов, но и принес неоценимый вклад в формирование Великой Победы. Ставьте палец вверх, если тоже считаете, что их зря обделили вниманием и если вам понравилась моя сегодняшняя статья.
Пока готовил материал, не раз натыкался на вопрос правильности и неправильности применения собак таким образом. А как считаете вы, правильно или нет? Пишите свои мысли в комментариях.
Не забывайте подписаться на канал, чтобы не пропустить выхода моих новых материалов.