К польским "шедеврам" в этой серии уже привык, погляжу теперь на румынский (если бы не имя переводчика, не рискнул бы), что дальше-то - короли болгарского фэнтези или титаны македонского.
"Если однажды зимним днём вы повстречаете повозку, которой будет управлять словоохотливый скелет...".
Ну и эпиграф от Клайва Баркера настраивает на вполне определённый лад.
Мрачная сказка о необыкновенном мальчике поначалу не выбивается из множества современных волшебных сказок, на которые щедра Кэтрин Валенте и составители тематических переводных сборников. Взросление, любовь, монашество и проявления зла - в принципе классика фэнтези с поправкой на национальный колорит.
"Понимаешь, дорогой путник, зло всегда ближе к человеку, чем тот думает, ибо зло - оно между челом и веком, там окопалось на веки вечные и пестует детёнышей, кормит их всяким дерьмом, мыслями зловонными, как кишечные газы, болью в груди и мудрыми изречениями вроде тех, коими я сыплю прямо сейчас".
История в целом жестокая, странная, кровавая, бредовая и утомительная, с неоднократно проговариваемыми рефренами, подчёркивающими сказочность текста; и если в ней очень заметны нотки насмешливого ужаса, характерные для упомянутого Клайва Баркера (особенно развязка), то вторая история начинается патетической теогонией, более заставляющей вспомнить Говарда Лавкрафта: "Исконные всматриваются в глубины чёрной воды, и их взгляды пронзают маслянистую плёнку, проникают сквозь небосвод Мира или не'Мира; они думают о том, как отдыхают очи людей и не'Людей, и как бдят обитатели пре'Мира и пост'Мира, совсем позабыв про бедных заблудших из меж'Мира".
После интермедии новая сказка, объединённая с первой героем-скелетом, со свежими персонажами и локациями - Портой, в частности, достаточно строптивой провинцией которой много веков была Румыния. Бескомпромиссная жестокость мира, создаваемого автором, вызывает ассоциации ещё и с вархаммеровским настроением, поскольку мир (или не'Мир), не теряя жуткой натуралистичности - постоянно упоминаемых крови, испражнений, червей, вони, etc., становится технологичным - в нём находится место для эстетичных мостов и подобий капельниц, величественных архитектурных сооружений и сложных механизмов.
"...хотя любой, кто мыслит здраво, должен понимать, что зло не может исчезнуть, оно просто сидит на пустынном острове бытия, где ему дозволено вдосталь жечь леса".
Омерзительных тошнотворных деталей, впрочем, тоже становится больше, если бы не они, пожалуй, сюжетную линию и не назвать бы особо оригинальной - три главных (и пара важных второстепенных) героя, которых автор заботливо готовит к битве - маг ("святой" Тауш) с оруженосцем и предателем, волшебница ("святая" Карина) и "гном" (инженер Ульрик").
Но вкратце и без отталкивающих деталей сюжет можно охарактеризовать короткой цитатой: "Карина медленно превращалась в жижу".
Наукообразные, заставляющие вспомнить Владимира Проппа, рассуждения об эманациях мифа о Тауше, как интермедия перед развязкой, довольно забавны. Сам финал получился слишком натужным, напоминающим поздние тома серии Александра Рудазова "Архимаг" избыточной детализацией ярких, но однообразных описаний.
В итоге книга не "моя" - слишком незначителен (если очистить от очень уж живописных декораций) сюжет; но эпичности и яркости у книги не отнять, это лучше, чем средней руки очередной клон "Чёрного отряда" от польских или американских авторов, набитый политически верными сюжетными элементами, или чем ещё более тошнотворный за счёт активного изображения ещё и половых девиаций "Чёрный леопард, рыжий волк" Марлона Джеймса (с другой стороны, к чему вопросы секса, когда большинство персонажей не просто умерло (либо старательно работает над этим), но и стремится максимально эффектно разложиться); если кто-то ищет экзотическое "чёрное" эпическое фэнтези на грани с натуралистичными поджанрами хоррора, то "Скырба..." придётся точно впору