Безумный фотограф Мейер готов сделать свой страшный кадр на мистическом нулевом перроне, где вокзальные часы уже пошли вспять. Илье и Матвею придется остановить этот призрачный экспресс, но в этот раз на их стороне окажется дерзкая союзница, у которой к изнанке Петербурга свои, очень личные счеты.
Витебский вокзал в три часа ночи похож на декорацию к фильму, который снимает сам Дьявол, решивший вдруг увлечься стилем модерн. Кованые решетки, винтовые лестницы и огромные витражи в лунном свете казались костями и кожей огромного доисторического зверя, замершего в ожидании пара.
— Илья Николаевич, я читал, что здесь снимали «Шерлока Холмса», — вполголоса произнес Матвей, озираясь.
Матвей был высоким, чуть сутулым парнем двадцати двух лет. Его неизменная черная шапка-бини и круглые очки делали его похожим на стереотипного ботаника с истфака.
Но за этой нескладностью скрывался цепкий, аналитический ум, а за последние недели таскания тяжелых кофров с аппаратурой по заброшкам у него появились и неплохие мышцы, и весьма жесткая реакция на стресс.
— Но сейчас мне кажется, — продолжил студент, поправляя на плече тяжелый штатив, — что здесь скорее снимут «Пилу», причем, с нами в главных ролях.
Илья, чье плечо всё еще саднило после встречи с «грифонами» на Васильевском ( прочитать об этом можно здесь https://dzen.ru/a/ageBjrmRBFQSWjxQ?share_to=link), только хмуро кивнул. В руках он сжимал старый фотоаппарат.
— Нам нужно на верхнюю платформу. Вокзал — это точка переключения скоростей. Если Мейер зафиксирует здесь момент отправления поезда, которого нет, он «прошьет» реальность насквозь.
Они пробирались через багажное отделение, когда тишину разорвал скрип. Из тени вышел сухонький дед в замасленной тужурке железнодорожника образца пятидесятых годов. В руке он держал старую керосиновую лампу, свет которой странным образом заставлял вокзальные тени почтительно расступаться.
— Куды прете, соколики? — прошамкал он, преграждая путь. — Поезда на тот свет только по четным ходят. А сегодня — нечетное.
— Мы из Архива, — Илья предъявил удостоверение. — Ищем человека с фотоаппаратом. И аномальную активность.
— Активность, ишь... — старик, судя по выцветшему бейджу, звавшийся дядей Пашей, сплюнул на рельсы. — Я тут сорок лет обходчиком. Вокзал — живой организм, он порядок любит. А сегодня его лихорадит. Объявился тут один... со стеклянными зенками. У часов стоял, всё маятник ловил. Я ему говорю: «Милок, время-то казенное, не трожь!», а он на меня зыркнул — и у меня часы на руке в обратную сторону пошли. Юродивый, точно вам говорю. Полез наверх, на дебаркадер. А за ним — девка рыжая увязалась.
— Что за девушка? — нахмурился Илья.
— А леший её знает. Из этих, лазателей по крышам. Я вам служебный лифт открою, соколики. Только вы уж избавьте вокзал от этого фотографа, а то у меня графики движения сыплются.
Дядя Паша провернул большой ключ в неприметной двери, открывая доступ к грузовому подъемнику. В этот момент сверху раздался грохот, будто рухнула гора пустых консервных банок.
С винтовой лестницы, перепрыгивая через три ступеньки, скатилась девушка. Короткая стрижка цвета переспелой вишни, куртка-косуха, измазанная в мазуте, и тактические очки на лбу. В руках она сжимала тяжелую монтировку.
Она резко затормозила, увидев Илью и Матвея, и выставила монтировку вперед.
— Стоять! Вы еще кто такие? Если с тем психом стеклянноглазым, то я вам сейчас коленные чашечки в обратную сторону выверну!
— Остынь, — спокойно сказал Илья, поднимая пустые руки. — Мы сами ищем этого психа. Его зовут Мейер.
— Вы из Архива, что ли? — девушка прищурилась, оглядывая их с ног до головы. — Слышала про вас на форумах диггеров. Арина. Проводник по местам, куда нормальные люди не ходят.
Воздух над платформой внезапно начал густеть. Огромные часы вокзала со скрежетом пошли назад.
— Он начал спуск! — Илья рванул в лифт. — Быстро все внутрь! Дядя Паша, закрывай!
Старик дернул рубильник снаружи. Решетка захлопнулась, и лифт с лязгом пополз вверх, в темноту шахты. Внезапно свет заморгал, и кабина дернулась, застряв между этажами. Вокруг повисла густая, звенящая тишина — Мейер наверху замедлял время.
— Отлично. Приехали, — Арина пнула решетку лифта и повернулась к Матвею. — Ну что, студент? И часто вы по ночам за маньяками бегаете? Симпатичный, кстати. Жаль, если тебе сегодня голову трапом размозжит.
Матвей, который обычно в таких ситуациях терялся и густо краснел, вдруг почувствовал, что усталость и адреналин берут свое. Он поправил очки и посмотрел Арине прямо в глаза.
— Меня зовут Матвей. И если ты еще раз махнешь этой железякой у меня перед носом, Лара Крофт, я её у тебя отберу, — ровным тоном сказал он. — Мы уже дрались с эфирными грифонами на Васильевском, так что вокзальные призраки меня не впечатляют. Лучше скажи, что ты здесь забыла? Зачем тебе этот Мейер?
Арина удивленно приподняла брови. Дерзость «ботаника» явно сбила её с толку, но в глазах мелькнуло уважение.
— Год назад, — её голос потерял игривость и стал жестким, — мой младший брат полез на заброшенный завод «Красный Треугольник». И нашел там... «тень». Которую кто-то оставил. Брат сейчас в коме. Врачи говорят — энцефалопатия. А я знаю, что его душу просто выпили. Я ищу тех, кто делает эти проколы в городе. Когда услышала, что на Витебском творится дичь, пришла ломать им аппаратуру.
— Мы на одной стороне, Арина, — Илья в это время яростно крутил кольцо диафрагмы на своей камере, пытаясь настроиться на частоту аномалии. — Мейер пытается вытянуть из памяти вокзала все моменты, когда люди разминулись. Сделать из этого топливо для кадра. Держитесь. Я сейчас прожгу нам путь наверх.
Илья вслепую щелкнул вспышкой в потолок лифта. Магниевый свет разрушил временной карман, и кабина с рывком поехала дальше. При резком толчке Арина потеряла равновесие и полетела спиной на железную стенку.
Матвей среагировал мгновенно. Он бросил штатив, шагнул вперед и перехватил девушку за талию, жестко зафиксировав её на ногах.
— Ого, — Арина оказалась вплотную к нему, пахнущая озоном, мазутом и вишневой жвачкой. — А у тебя хватка крепче, чем кажется, студент.
— Я же говорил — тяжести таскаю, — Матвей аккуратно, но решительно отстранился. — Не отвлекайся. Приехали.
Лифт остановился на верхнем уровне. Прямо перед ними, на путях «нулевого перрона», который материализовался из воздуха, стоял паровоз. Он был соткан из черного дыма и сверкающего льда. У топки стоял Мейер, целясь в невидимую толпу из своей камеры, вживленной прямо в глазницы.
— Это поезд «Ленинград — Вечность»! — закричал Мейер, перекрывая гул призрачного пара. — Состав из всех ваших сожалений! Один щелчок — и Петербург застынет навсегда!
— Илья Николаевич! У него слепая зона справа! — крикнул Матвей, мгновенно оценив геометрию пространства. — Арина, у тебя зеркала есть? Ты же диггер, вы носите сигнальные зеркальца!
— Есть! — Арина выхватила из кармана стальное походное зеркало.
— Бросай мне! — Матвей поймал блестящий квадрат и рванул вправо, по дуге огибая Мейера, перепрыгивая через призрачные чемоданы и узлы.
Мейер дернулся в сторону Матвея, но Илья уже был на позиции. — Мейер! На твой поезд не продают билетов!
Матвей вскинул зеркало, ловя блик от вокзальных фонарей и направляя его точно в стеклянные глаза Мейера. В ту же секунду Илья нажал на спуск. Вспышка ударила в зеркало Матвея и срикошетила прямо в оптику призрачного фотографа.
Произошел эффект бесконечного коридора. Свет замкнулся сам на себе. Мейер закричал — его идеальная экспозиция была разорвана изнутри. Призрачный паровоз издал пронзительный свист и рассыпался на тысячи осколков льда, которые тут же растаяли в воздухе.
Секундная стрелка главных часов дернулась и пошла вперед.
— Фух... — Матвей опустил зеркальце, тяжело дыша.
Арина подошла к нему и, чуть помедлив, дружески пихнула кулаком в плечо.
— Беру свои слова про «симпатичного теленка» обратно. Ты крутой, очкарик.
— Матвей. Меня зовут Матвей, — он наконец-то улыбнулся, и в этот раз краска на его щеках была абсолютно естественной.
Илья подошел к краю платформы. Мейера и след простыл, только на рельсах лежал обгоревший кусок старой фотопленки.
К ним, шаркая по бетонному полу, подошел дядя Паша. В руках он нес небольшой поднос с тремя гранеными стаканами в фирменных подстаканниках РЖД, от которых шел пар.
— Чайком-то погрейтесь, вояки, — проворчал обходчик. — Намусорили вы тут знатно, конечно.Но часы вроде идут. Спасибо вам от лица вокзала.
— Что дальше, босс? — Арина взяла стакан, грея о него озябшие пальцы, и выжидательно посмотрела на Илью. — Мейер ушел. Но я видела его записи. Он искал «темную комнату». Место, где много воды и изоляции.
— Кронштадт, — кивнул Илья, отпивая горячий чай. — Заброшенные форты. Но нам понадобится катер и проводник.
— Катер я найду, — Арина подмигнула Матвею. — У меня есть знакомые контрабандисты. Я поеду с вами. Должна же я приглядывать за тем, кто так хорошо ловит падающих девушек.
Матвей хмыкнул, поправляя шапку.
— Поехали. Но чур, зеркало у меня.
Илья впервые за долгое время улыбнулся. Кажется, в этом мрачном квесте по спасению Петербурга у них появилась настоящая команда.
Илья сделал глоток чая, глядя на карту: следующая точка Мейера пульсировала багровым в ледяных водах Финского залива. Впереди команду ждал Кронштадт — заброшенные форты, штормовой ветер и самые опасные призраки Балтики. Чтобы не пропустить это леденящее душу расследование, обязательно подписывайтесь на канал)