Мистика +

Приют "Тихая гавань " Часть 5. Голос маленького Коли, зовущий на помощь из темного коридора, оказывается смертельной ловушкой Шептухи. Поняв это, Вера и Максим бросаются в спальню к детям, но находят лишь распахнутое в ночь окно и грязные следы когтей на подоконнике — сущность уже забрала мальчика в лес... — Вера Николаевна... — молящий, полный слез голос Коли эхом отразился от стен мансарды, пробирая до самых костей. Длинные, мертвенно-бледные пальцы с черными когтями обхватили косяк. Максим перехватил...

Архив Слепых Пятен: Дело №5. Из дневников Собирателя Пустоты. Запись от 26 ноября. Проектор "КПТ-7" привезли сегодня в пыльной картонной коробке, перевязанной бечёвкой. Продавец с интернет-аукциона уверял, что аппарат рабочий, хоть и пролежал в гараже его деда последние тридцать лет. Я полчаса очищал его от старой смазки и паутины. Когда я включил его в сеть, он глухо загудел, заставив моргнуть свет в моей прихожей. Из вентиляционной решётки потянуло запахом перегретой слюды, старого лака и горячей пыли — техническим, мёртвым запахом ушедшей эпохи...

Максим признает свою ошибку и тот факт, что мистика реальна. Раскрыта природа Сущности - "Шептуха", питающаяся детскими страхами и становится понятно, что дневник - это ключ к спасению, а не просто записки сумасшедшей. Слова Максима прозвучали в тишине мансарды, как лязг затвора. Вера замерла, судорожно сжимая в руках старый дневник. Воздух в комнате, казалось, сгустился, стал плотным и тяжелым. Она смотрела на доктора, стоящего в дверях, и видела в нем воплощение всех своих страхов. Высокий, широкоплечий, перекрывающий единственный выход...

Кот шипит в пустой угол: что на самом деле происходит и что делать прямо сейчас Поздний вечер, в квартире тихо. И вдруг кот, который только что дремал на диване, поднимается, медленно идёт в угол комнаты и замирает там. Шерсть встаёт дыбом. Хвост трубой. Он шипит туда, где ничего нет. Первая мысль понятная: что он там видит? Почему именно этот угол? И почему вам самому сейчас так неуютно, что хочется включить свет во всех комнатах и не оставаться одному? Проходит несколько минут, кот рычит, пятится, смотрит не отрываясь...

Утренний свет приносит Вере не облегчение, а новый кошмар: на ее двери красуются глубокие когтистые царапины, но доктор Максим настойчиво списывает это на галлюцинации... Шорох за дверью прекратился так же внезапно, как и начался. Вера стояла, не смея вздохнуть, прижав ладонь к губам. Сердце колотилось в самые уши, заглушая свист ветра за окном. Вдруг где-то на втором этаже глухо хлопнула дверь, и послышался уверенный, тяжелый шаг — кто-то прошел по коридору и спустился вниз. Это окончательно разрушило морок...

Часть 2. Тени на третьем этаже — Фантазер, — нервно хохотнула Лидия Михайловна, прерывая звенящую, жуткую тишину. Она подошла к Коле и мягко, но настойчиво забрала у него лист с пугающим рисунком. — Верочка, вы не обращайте внимания. Коленька у нас мальчик с... богатым внутренним миром. Пережил много плохого до того, как попал к нам. Ему часто снятся кошмары. Вера заставила себя кивнуть, хотя сердце все еще колотилось где-то в горле. Мальчик больше не смотрел на нее. Он снова уткнулся взглядом в пол, словно потух, превратившись в обычного, забитого ребенка...

Когда последняя надежда на нормальную жизнь рушится, остается только бежать. Бежать от мужа, который когда-то клялся в любви, а теперь угрожает палатой с мягкими стенами. Бежать от себя самой — от дара, который превратился в проклятие. Часть 1. Туман и пепел Старый ПАЗик чихнул, дернулся всем своим металлическим нутром и, издав жалобный скрежет, замер. Водитель, грузный мужчина в промасленной куртке, смачно выругался и полез под капот. Вера прижалась лбом к холодному, иссеченному дождем стеклу...

Из дневников Собирателя Пустоты. Запись от 22 ноября. Потеря памяти — это не просто пустота в голове. Это физическое ощущение сквозняка в черепной коробке. Каждый раз, когда я пытаюсь вспомнить лицо сестры, мой разум натыкается на серую, гладкую стену. Я помню запах её любимого лавандового мыла, помню, как она смеялась, когда я путал аккорды на гитаре, но её глаза, нос, линия губ... всё это стерто, вылизано дочиста Колодцем Стертых Лиц. Но у меня остался её кулон. И латунный ключ, который материализовался в моем кармане после того, как я едва унес ноги из подземного депо Изнанки...

Ледяные штормы Балтики, свинцовые воды и мрачный «Чумной» форт — идеальное место для финального кадра безумного фотографа Мейера. Чтобы остановить портал, сотканный из вековой боли, Илье, Матвею и Арине придется рискнуть всем и использовать саму стихию против эфирного огня. На кону — не просто их жизни, а реальность всего Петербурга. Горячий вокзальный чай дяди Паши немного вернул Илье способность чувствовать пальцы, но левая рука, обожженная ртутным стражем у башни Пеля, по-прежнему ныла. Набережные Петербурга постепенно окутывал рассветный туман, больше похожий на грязную вату...

Из дневников Собирателя Пустоты. Запись от 18 ноября. Под самыми глубокими станциями метро скрывается то, чего нет на картах — бездонный колодец, куда стекаются все забытые воспоминания мегаполиса. Это место медленно стирает лица и судьбы, превращая людей в послушных манекенов своей жуткой империи. Я рискнул спуститься в эту бездну вслед за Михаилом, но даже не подозревал, какую цену придётся заплатить за билет обратно. Тьма в заброшенных туннелях метро не имеет ничего общего с ночной темнотой на поверхности...

Безумный фотограф Мейер готов сделать свой страшный кадр на мистическом нулевом перроне, где вокзальные часы уже пошли вспять. Илье и Матвею придется остановить этот призрачный экспресс, но в этот раз на их стороне окажется дерзкая союзница, у которой к изнанке Петербурга свои, очень личные счеты. Витебский вокзал в три часа ночи похож на декорацию к фильму, который снимает сам Дьявол, решивший вдруг увлечься стилем модерн. Кованые решетки, винтовые лестницы и огромные витражи в лунном свете казались костями и кожей огромного доисторического зверя, замершего в ожидании пара...

Продавец услышал тройной стук в стене примерочной и вспомнил ночь, когда взрослые заставили его забыть этот звук Я стою у примерочной в отделе верхней одежды, проверяю номерки и жду, пока клиентка выйдет показать пальто. Зал полон, коллега Лена раскладывает новый привоз, кто-то спрашивает про размеры. Обычная суббота. И вдруг три коротких стука изнутри стены, не со стороны двери, а откуда-то из угла кабинки. Тихо, но отчётливо. Я замираю. Сердце дёргается так, будто кто-то дёрнул за невидимую верёвку внутри груди...