На южных склонах Пиренеев, там, где горные перевалы связывают Иберийский полуостров с остальной Европой, лежит небольшая страна, которой суждено было стать разменной монетой в большой игре королей. К началу XVI века королевство Наварра, некогда независимое и гордое, превратилось в яблоко раздора между двумя самыми могущественными династиями континента. С одной стороны — французские Валуа, с другой — испанские Габсбурги. И те, и другие считали эту землю своей.
В 1512 году арагонский король Фердинанд II, известный в испанской истории как Фердинанд Католик, осуществил давно вынашиваемый план. Под предлогом борьбы с ересью и при поддержке папской буллы его войска вторглись в Наварру и оккупировали ту её часть, что лежала к югу от Пиренеев. Законный правитель, Жан III д’Альбре, бежал во французские владения. С этого момента наваррский королевский дом превратился в изгнанников, чьи титулы ничего не стоили без армии, способной вернуть утраченное.
Спустя три года аннексия получила и формальное закрепление: кортесы в Бургосе объявили о присоединении наваррских земель к короне Кастилии. Так возник тот узел противоречий, который девять лет спустя завяжется в кровавую драму у стен Памплоны.
Но прежде, чем добраться до майских событий 1521 года, нужно понять, что происходило в большой европейской политике. После битвы при Мариньяно в 1515 году, где французский король Франциск I одержал победу над швейцарскими наёмниками миланского герцога, на континенте установилось относительное равновесие. Нуайонский мир 1516 года и Лондонский договор 1518 года, казалось, надолго зафиксировали статус-кво. Франция владела Миланом, Испания — Неаполем, а император Священной Римской империи Максимилиан I, старый и уставший от войн, доживал последние годы. Идиллия, впрочем, оказалась недолгой.
В январе 1519 года Максимилиан умер, и началась борьба за имперскую корону. Два основных претендента — французский король Франциск I, молодой и амбициозный государь, и испанский король Карл I, внук покойного императора и наследник огромных владений. Выборы, проходившие в июне 1519 года во Франкфурте, завершились победой Карла — коллегия курфюрстов, получившая от него и от банкирского дома Фуггеров огромные суммы, проголосовала за испанского кандидата. Отныне он становился императором Карлом V и объединял под своей властью Испанию, Нидерланды, австрийские земли, Неаполь, Сицилию и огромные заокеанские колонии. Франция оказалась в кольце габсбургских владений. В декабре 1520 года Франциск I приступил к подготовке большой войны, которая войдёт в историю как Итальянская война 1521–1526 годов, четвёртая по счёту в череде итальянских конфликтов, растянувшихся на шестьдесят с лишним лет.
Камнем преткновения для французского короля оказалась позиция английского монарха Генриха VIII. Тот недвусмысленно заявил, что выступит против любой державы, которая первой нарушит мир на континенте. Прямое объявление войны становилось рискованным шагом — можно было получить удар с севера в дополнение к основному противнику на юге и востоке. В окружении Франциска созрело решение действовать чужими руками, поддержав тех, у кого имелись собственные счёты к Габсбургам. Армии формально должны были возглавить не французские военачальники, а суверенные правители, отстаивающие попранные права.
Так на политической шахматной доске появились две фигуры, которым отводилась роль тарана против имперских владений. На северном направлении, вдоль реки Маас, удар должен был нанести Роберт III де Ла Марк, правитель герцогства Бульонского, чьи земли зажимались между французскими и имперскими территориями. А на юге, в Пиренеях, французская корона сделала ставку на Генриха II Наваррского, которому на тот момент едва исполнилось восемнадцать лет. Юный король без королевства, родившийся в Сангуэсе в 1503 году, унаследовал от матери Екатерины де Фуа и отца Жана III д’Альбре не только династические права на Наварру, но и родовые владения во Франции — графства Фуа и Бигорр, виконтство Беарн. Именно эти пиренейские земли и стали плацдармом для вторжения.
Формально командующим считался Генрих, но реальное руководство войском осуществлял французский полководец Андре де Фуа, сеньор де Леспар. Он происходил из лотрекской ветви дома Фуа, младший брат двух маршалов Франции — Оде де Фуа, виконта де Лотрека, и Тома де Фуа. Родовитый гасконец, выросший в краю, где воинское ремесло передавалось от отца к сыну, он получил в своё распоряжение армию, насчитывавшую около двенадцати тысяч пехотинцев. Костяк её составляли гасконцы — уроженцы юго-западной Франции, привычные к горным переходам и считавшиеся одними из лучших солдат королевства. Артиллерийский парк, приданный экспедиционному корпусу, должен был помочь брать укреплённые города.
15 мая 1521 года франко-наваррские силы пересекли границу и нанесли первый удар по Сен-Жан-Пье-де-Пору — небольшому, но стратегически важному городу, контролировавшему подступы к пиренейским перевалам. Гарнизон, не ожидавший атаки такой численности, продержался недолго. Захватив Сен-Жан, де Фуа повёл армию дальше — через Ронсесвальес, тот самый перевал, где три с половиной века назад баски уничтожили арьергард Карла Великого, и через Бургете. Дорога на Памплону, столицу испанской Наварры, оказалась открытой.
Известие о приближении французских войск всколыхнуло столицу. Значительная часть горожан помнила времена независимости и не испытывала симпатий к кастильской администрации. В Памплоне вспыхнуло восстание. Антонио Манрике де Лара, второй герцог де Нахера, занимавший пост вице-короля Наварры с 1516 года, трезво оценил соотношение сил. Он понимал, что удержать город с теми небольшими силами, что находились в его распоряжении, не удастся. 17 мая вице-король покинул Памплону и отступил в кастильский город Альфаро, чтобы там дожидаться подкреплений.
В столице остался лишь небольшой отряд кастильских солдат — горстка людей, решивших не сдавать крепость без боя. Командование принял на себя Иньиго де Лойола, тридцатилетний баскский дворянин, чья жизнь до сих пор складывалась по обычной для его круга колее: служба при дворе, военные походы, дуэли, мечты о рыцарской славе. Родившийся в 1491 году в родовом замке Лойола в провинции Гипускоа, он с юности состоял на службе у наместника Наварры. Сейчас, когда все старшие командиры покинули город, именно этому человеку предстояло принять решение, которое изменит не только его собственную судьбу, но и — со временем — судьбу всей католической церкви.
20 мая 1521 года франко-наваррские войска вошли в Памплону. Сопротивления на улицах практически не было — горожане либо сочувствовали наваррскому королю, либо предпочитали не вмешиваться. Вся оборона сосредоточилась в крепости, куда отступили кастильские солдаты во главе с Лойолой. Штурм начался на следующий день, 21 мая. Артиллерия де Фуа методично разрушала стены, а пехота шла на приступ.
В разгар боя пушечное ядро ударило в бруствер, за которым находился Лойола, и рикошетом попало в него. По его собственным воспоминаниям, снаряд прошёл между ног, ранив одну и сломав другую. Командир упал, и его вынесли с поля боя. Сопротивление потеряло смысл, и крепость капитулировала. Формально победу праздновал юный король Генрих II, въехавший в столицу предков, но реальным хозяином положения оставался Андре де Фуа со своими гасконцами.
Пока французский командующий решал, что делать дальше, раненого Иньиго де Лойолу перенесли в один из городских домов, где ему оказали первую помощь. Победители отнеслись к поверженному противнику с уважением: дворянский статус пленника гарантировал ему жизнь и уход. Через несколько дней его на носилках отправили в родовой замок Лойола. Путь был долгим и мучительным, но впереди ждали испытания пострашнее: кость срослась неправильно, и хирургам пришлось заново ломать ногу, а затем удалять часть наросшей костной ткани. Все операции делались без наркоза, которого в XVI веке попросту не существовало. Прикованный к постели на долгие месяцы, бывший воин попросил принести рыцарские романы, но в доме нашлись только «Жизнь Христа» Лудольфа Саксонского и «Золотая легенда» — сборник житий святых. От скуки он начал их читать, и именно это чтение запустило процесс духовного перерождения, который через два десятилетия приведёт к основанию Общества Иисуса, более известного как орден иезуитов. Но всё это случится потом, а пока май 1521 года ещё не закончился, и военная кампания только набирала ход.
Взяв Памплону, Андре де Фуа стоял перед стратегической развилкой. Вместо того чтобы закрепляться на отвоёванных наваррских землях и добивать разрозненные кастильские гарнизоны, он принял решение, которое впоследствии историки назовут фатальным: вторгнуться в Кастилию и осадить Логроньо — город на реке Эбро, ключевой транспортный узел на пути вглубь полуострова. Соблазн был велик: Испания в тот момент переживала внутренний кризис, и французскому командующему казалось, что одним ударом можно переломить ход всей войны.
Этим кризисом стало восстание комунерос — социально-политическое движение, охватившее кастильские города в 1520–1521 годах. Его причины крылись в политике молодого короля Карла I, который, став императором, воспринимал Испанию прежде всего как источник денег для своих европейских проектов. Налоги росли, ключевые должности раздавались фламандским придворным, приехавшим с монархом из Нидерландов, а сам король подолгу отсутствовал в стране. В июле 1520 года представители восставших городов — Толедо, Сеговии, Бургоса, Вальядолида — образовали в Авиле хунту, то есть союз, и сформировали собственную армию во главе с Хуаном де Падильей.
Но де Фуа не учёл одного обстоятельства: к весне 1521 года пик восстания был уже пройден. Социальные противоречия внутри движения — между городскими низами и примкнувшим к ним дворянством — привели к расколу, и часть аристократов перешла на сторону короны. 23 апреля 1521 года, меньше чем за месяц до падения Памплоны, королевские войска разгромили комунерос в битве при Вильяларе. Лидеры восстания попали в плен и были казнены. Движение пошло на спад, и у испанской короны внезапно высвободились силы, которые можно было бросить против внешнего врага.
Пока де Фуа осаждал Логроньо, кастильцы спешно собирали армию. Командование принял Иньиго Фернандес де Веласко, коннетабль Кастилии, и герцог де Нахера, тот самый вице-король, который месяцем ранее бежал из Памплоны. Под их началом сосредоточилось более тридцати тысяч человек — сила, которую французский полководец просто не ожидал увидеть. 11 июня он снял осаду с Логроньо и начал отступление обратно в Наварру.
В городе, выдержавшем осаду, эти события до сих пор помнят. Жители Логроньо приписали своё спасение заступничеству святого Варнавы, чей день отмечается 11 июня, и учредили в его честь ежегодный праздник. Три года спустя император Карл V пожалует городу три геральдические лилии для герба — знак признания стойкости, проявленной в те июньские дни.
Тем временем франко-наваррская армия, утомлённая долгим переходом и деморализованная неудачей под Логроньо, отошла в окрестности Памплоны. Де Фуа понимал, что генерального сражения не избежать: кастильцы наступали на пятки. Местом, где решится судьба наваррской кампании, стало поле близ селения Ноайн, примерно в четырёх километрах от столицы. Альтернативное название битвы — при Эскиросе, по соседней деревне.
Утром 30 июня 1521 года армии выстроились друг против друга. С одной стороны — около восьми-десяти тысяч франко-наваррских солдат: гасконская пехота, наваррские ополченцы и небольшое количество кавалерии. С другой — свыше тридцати тысяч кастильцев, включая закалённые в боях с комунерос части и дворянские ополчения. Численное превосходство испанцев было трёхкратным.
Сражение началось с натиска франко-наваррских сил — де Фуа рассчитывал стремительной атакой смять центр противника. Первое время натиск имел успех: гасконцы, сражавшиеся с отчаянием людей, понимающих, что отступать некуда, потеснили кастильские порядки. Однако коннетабль Кастилии, опытный военачальник, удержал строй и ввёл в бой резервы. Сказалась и разница в артиллерии: кастильские пушки, установленные на господствующих высотах, наносили плотный огонь по наступающим.
Битва продолжалась несколько часов. Перелом наступил, когда кастильская кавалерия обошла фланг франко-наваррской армии и ударила с тыла. Строй рассыпался, и началось избиение отступающих. Потери франко-наваррской стороны составили более пяти тысяч человек — убитыми и пленными. Кастильцы потеряли всего около трёхсот солдат. Андре де Фуа, получивший несколько ударов, в результате которых его шлем был проломлен, а сам он лишился зрения на один глаз, попал в плен к дону Франсуа де Бомону. Генрих Наваррский сумел бежать во Францию. Битва при Ноайне оказалась единственным крупным полевым сражением за всю историю испанского завоевания Наварры. Она же стала и решающей: иберийская часть королевства была потеряна для наваррской династии навсегда.
Разгром при Ноайне похоронил надежды на восстановление наваррской государственности к югу от Пиренеев. Попытки реванша ещё будут — той же осенью 1521 года франко-наваррским силам удастся закрепиться в замке Амайур и взять крепость Фуэнтеррабия, но это будут локальные успехи, не способные переломить стратегическую ситуацию. К 1524 году Карл V завершит завоевание, а последние очаги сопротивления угаснут к 1528 году.
Сама Итальянская война продлится ещё пять лет. Франциск I будет терпеть поражения: в 1522 году при Бикокке, в 1525 году — катастрофический разгром при Павии, где французский король попадёт в плен. Но и после освобождения он не откажется от борьбы. Мадридский договор 1526 года он признает недействительным едва ли не в тот же день, когда пересечёт границу, и война возобновится. Конфликт между Габсбургами и Валуа растянется на десятилетия.
А в родовом замке Лойола в те же самые дни выздоравливал человек, которому пушечное ядро под Памплоной перебило ногу. Через несколько лет бывший воин, которого теперь называли Игнатием, а не Иньиго, отправится в аббатство Монтсеррат, где исповедуется за всю прежнюю жизнь и даст обет целомудрия. Он проведёт год в Манресе, в молитвах и суровой аскезе, переживая периоды глубочайших сомнений и озарений. Там он начнёт систематизировать свои размышления — так появятся «Духовные упражнения», книга, ставшая фундаментом иезуитской духовности. В 1534 году он вместе с шестью единомышленниками, среди которых был и Франциск Ксаверий, будущий миссионер в Индии и Японии, принесёт обеты на Монмартре в Париже. А 27 сентября 1540 года папская булла официально утвердит Общество Иисуса.
Ирония судьбы в том, что 20 мая 1521 года в одном городе сошлись несколько историй, каждая из которых потянет за собой целую цепь последствий. Андре де Фуа, чья авантюра закончилась пленом и позором, вернётся во Францию после уплаты выкупа и проживёт ещё четверть века, умерев в 1547 году. Генрих II Наваррский так и не вернёт южную часть своих владений, но станет дедом будущего французского короля Генриха IV, который взойдёт на трон в 1589 году, и в его жилах будет течь кровь как Валуа, так и Бурбонов, и наваррских королей. А Игнатий Лойола, чьё ранение казалось трагической случайностью, превратит эту случайность в поворотный момент собственной биографии. Маленькая крепость на окраине Европы, взятая за один день и через месяц отбитая обратно, осталась в истории не столько из-за исхода войны, сколько из-за того, что произошло после.
Впрочем, чтобы оценить масштаб этих последствий, современникам требовалась перспектива, которой они не обладали. В июне 1521 года испанские солдаты хоронили павших товарищей, гасконцы брели в плен, а в замке Лойола скрипела под пилой хирурга человеческая кость. История делала своё дело, не заботясь о том, чтобы быть замеченной.