Ирина положила трубку на стол и долго сидела неподвижно, будто не замечая ни темного окна, ни тихо работающего холодильника. В комнате пахло свежевыстиранным бельем, с утра она занималась стиркой, а теперь всё это казалось таким далеким и ненужным. Слова, которые кричала в телефон мать Сергея, больно стучали в голове.
«Безотцовщина… повторишь судьбу матери…»
Она закрыла глаза, и память сама понесла её назад, в детство.
Тогда ей было лет пять. Во дворе стояло жаркое лето, песок в песочнице был теплым, а у Иры в руках красное пластмассовое ведерко с треснувшей ручкой. Она строила куличики и украдкой смотрела на родителей. Те сидели на лавочке неподалеку.
Вернее, сидела мама. Отец ходил взад-вперед возле нее, нервно курил и всё повышал голос.
— Сколько можно издеваться надо мной? — устало говорила мама. — Ты готов ревновать меня даже к столбу! Я устала оправдываться. Неужели ты думаешь, что мне с дочкой хватает времени на любовников?
— Что ни говори, а ты шлёндра! — резко бросил отец.
Мама побледнела. Она отвернулась, чтобы не показывать слезы, но Ира всё равно заметила. Девочка подбежала к ней и спросила:
— Мам, а что такое «шлёндра»?
Мать только прижала её к себе и тихо заплакала.
Тогда Ирина еще не понимала, почему взрослые могут так сильно обижать друг друга словами. Не понимала, почему отец то покупал ей мороженое и катал на плечах, то вдруг становился злым и молчаливым.
Через несколько месяцев родители развелись.
Собирались быстро. Мама складывала вещи в старые клетчатые сумки, бабушка ворчала, что надо было уходить раньше, а Ирина сидела на табуретке и крепко держала своего плюшевого зайца.
Переехали к бабушке в маленькую двухкомнатную квартиру на окраине города. Дом был старый, зато там больше никто не кричал по ночам.
Отец сначала приходил часто. Каждую субботу приносил апельсины, шоколадки, иногда куклу или книжку. Они гуляли в парке, ели сладкую вату, катались на каруселях.
Потом встречи стали реже. А однажды он и вовсе забыл поздравить её с днем рождения.
Мама тогда испекла торт сама. Денег было немного, крем получился жидковатым, зато сверху стояли семь маленьких свечек. Ирина хорошо запомнила тот вечер, они сидели втроем: она, мама и бабушка. Бабушка включила старый магнитофон, мама смеялась, а в квартире было тепло и спокойно.
После развода мать словно жила только дочерью. Работала она на швейной фабрике, приходила уставшая, с исколотыми пальцами, но всё равно садилась с Ириной за уроки. Покупала ей красивые тетради, гладила школьную форму, зимой вставала раньше, чтобы согреть чайник.
Они привыкли всё делать вместе. По субботам ходили на рынок, потом готовили обед. По вечерам смотрели старые фильмы и обсуждали соседей, учителей, новости.
— Мы с тобой как две подружки, — часто говорила мама.
Ирина росла спокойной и послушной. Хорошо училась, редко спорила, старалась не огорчать мать. Наверное, потому, что слишком рано увидела, как тяжело достается человеку спокойная жизнь.
Когда ей исполнилось восемнадцать, в их жизни появился Сергей.
Познакомились они случайно в автобусе. Ирина возвращалась из училища с огромной папкой выкроек, автобус дернулся на повороте, и бумаги разлетелись по салону. Высокий темноволосый парень сразу кинулся помогать.
— Давайте соберем, а то затопчут, — улыбнулся он.
Потом вышли на одной остановке. Оказалось, жили неподалеку.
Сергей оказался разговорчивым, веселым. Он работал на автосервисе вместе с отцом, любил старые фильмы и терпеть не мог рыбу. Ирина сама не заметила, как привыкла ждать вечера, чтобы встретиться с ним.
Они гуляли почти каждый день. Летом сидели у реки, ели мороженое и смотрели на лодки. Осенью ходили в кино. Зимой Сергей встречал её после занятий с горячими пирожками из кулинарии.
Однажды Ирина влетела домой сияющая, раскрасневшаяся от мороза.
— Мам, он сказал, что любит меня!
Мать подняла глаза от кастрюли с супом и замерла. Таких счастливых глаз у дочери она еще не видела.
— Ну и хорошо, — улыбнулась она. — Первая любовь — это всегда красиво.
Хотя сердце почему-то тревожно сжалось. Сергей ей нравился, вежливый, работящий, непьющий. Но было в нем что-то такое… слишком осторожное, зависимое от чужого мнения.
Однажды он пришел к ним домой чинить розетку. Пока возился с проводами, несколько раз звонила его мать.
— Да, мам… сейчас приду… нет, не забыл хлеб… хорошо, мам…
После третьего звонка мама Ирины только переглянулась с дочерью. Но вслух ничего не сказала.
Шли месяцы. Ирина окончила училище, устроилась швеей в ателье. Работа была тяжелая: шум машинок, вечные примерки, капризные клиентки. Но ей нравилось видеть готовые платья и пальто.
Сергей всё чаще говорил о свадьбе.
— Будем жить отдельно, — мечтал он. — Я уже присмотрел маленький домик на окраине.
Ирина слушала и улыбалась. Ей хотелось верить, что у них всё будет иначе. Не так, как у родителей, без криков, подозрений и обид.
Но однажды вечером разговор неожиданно свернул совсем в другую сторону. Они сидели в парке на старой лавочке, грызли семечки и смотрели, как мальчишки гоняют мяч.
— А у тебя родители почему развелись? — вдруг спросил Сергей.
Ирина помолчала а потом рассказала ему про песочницу, про ревность отца и страшное слово, смысла которого она тогда не знала.
Сергей слушал, не перебивая. А когда она закончила, вздохнул и сказал:
— У нас дома всё наоборот. Главная — мама. Мы с отцом всегда её слушаемся. Она лучше знает, как правильно.
После того разговора в парке Ирина еще долго вспоминала слова Сергея о матери. Тогда ей казалось, что ничего страшного в этом нет. Ну любит человек мать, разве это плохо? Наоборот, хорошо, когда мужчина уважает родителей.
Весна в тот год выдалась ранняя. Снег сошел быстро, улицы утопали в лужах, а по вечерам пахло сырой землей и дымом от дачных костров. Ирина после работы всё чаще гуляла с Сергеем допоздна. Они строили планы, выбирали, какие обои будут в будущей квартире, спорили, где лучше отдыхать летом: у реки или на море.
Сергей говорил уверенно, словно их свадьба уже была решенным делом.
— Я хочу сына, — однажды сказал он, когда они сидели возле городского фонтана. — И дочку тоже. Только сначала сына.
— А если будет одна дочка? — засмеялась Ирина.
— Тогда будем еще стараться. —Она смеялась вместе с ним и чувствовала себя счастливой.
Мама наблюдала за дочерью молча. Только иногда вечером спрашивала:
— Сережа опять звонил?
— Да.
— Ну и хорошо.
Но тревога у нее не проходила. Как-то в воскресенье Сергей пришел особенно оживленный. С порога снял куртку и сразу заявил:
— Всё, хватит тянуть. Завтра познакомлю тебя с мамой.
Ирина даже растерялась.
— Так сразу?
— А чего ждать? Мы же два года вместе. Мама должна понять, что у меня серьезно.
На следующий день она долго выбирала платье. Остановилась на темно-синем, скромном, с белым воротником. Мама помогла уложить волосы и неожиданно сказала:
— Главное, будь собой. И не старайся понравиться любой ценой.
— Мам, ты будто на экзамен меня отправляешь, — улыбнулась Ирина.
— Иногда знакомство с родителями и есть самый главный экзамен.
Дом Сергея находился в старом районе возле железнодорожного вокзала. Пятиэтажка была ухоженной: во дворе клумбы, свежевыкрашенные лавочки. Сергей всю дорогу нервничал, хотя пытался это скрыть.
— Мама человек строгий, но справедливый, — повторял он. — Ты ей понравишься.
Дверь открыла высокая женщина с короткой стрижкой и внимательным холодным взглядом.
— Проходите, — сказала она спокойно. Ни улыбки, ни особой радости в голосе не было.
Квартира оказалась очень аккуратной. На полках хрусталь, на диванах белые накидки, на кухне ни крошки. Даже полотенца висели ровно, словно по линейке.
Отец Сергея, худощавый мужчина с усталыми глазами, поздоровался тихо и почти сразу ушел в комнату смотреть телевизор.
За столом говорила в основном мать. Она разлила чай по чашкам и начала задавать вопросы так, будто принимала человека на работу.
— Где живете?
— С мамой и бабушкой.
— Учились где?
— В швейном училище.
— Работаете?
— Да, в ателье.
— Зарплата хорошая?
Ирина смутилась.
— Обычная.
— Вредных привычек нет?
— Нет.
— Готовить умеете?
— Умею.
Сергей сидел рядом и всё время напряженно улыбался. Пытался вставлять шутки, но мать тут же переводила разговор обратно.
— Сейчас молодые девушки о семье думать не хотят, — заметила она, помешивая чай ложечкой. — Всем бы гулять да наряжаться.
— Ира не такая, — быстро сказал Сергей.
— Время покажет. —После этих слов за столом снова стало тихо.
Ирина вдруг почувствовала себя чужой в этой квартире. Всё здесь было правильным, вылизанным, но каким-то холодным. Даже часы на стене тикали слишком громко.
Когда они вышли из подъезда, она глубоко вдохнула вечерний воздух.
— Ну как? — с надеждой спросил Сергей.
— Нормально, — ответила она тихо. Но внутри всё неприятно ныло.
В ту ночь Ирина долго не могла уснуть. Мама уже спала, бабушка тихо похрапывала за стеной, а она лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.
Перед ней снова стояла строгая женщина с цепким взглядом. «А ведь так будет всегда, — неожиданно подумала Ирина. — Он никогда ничего не решает сам».
На следующий день в ателье она работала рассеянно. Перепутала нитки, криво пришила подкладку и получила замечание от заведующей.
Вечером по дороге домой остановилась возле института, мимо которого проходила почти каждый день. Студенты выходили после занятий, шумные, веселые, с папками и книгами в руках.
Ирина долго смотрела на них через ограду. А дома неожиданно сказала матери:
— Мам, а если я попробую поступить в университет?
Та даже ложку опустила.
— Вот это разговор.
— Думаешь, получится?
— Если захочешь, получится.
С того дня Ирина начала готовиться. После работы сидела за учебниками до ночи. Сергей сначала поддерживал ее.
— Молодец, конечно. Только зачем тебе это? — удивлялся он.
— Хочу большего.
— А семья?
— Одно другому не мешает.
Но чем ближе были экзамены, тем чаще Сергей становился задумчивым. А однажды вечером Ирина встретила его возле своего дома и прямо сказала:
— Или мы женимся, или я уезжаю поступать.
Он явно не ожидал такого разговора.
— Что значит «или»?
— То и значит. Я не хочу годами ждать, пока твоя мама всё за нас решит.
Сергей отвел глаза, потом тихо произнес:
— Мне надо с ней посоветоваться.
Ответ Сергей принес через два дня. Ирина ждала его возле ателье после работы. Осенний ветер гонял по тротуару желтые листья, с неба сыпал мелкий холодный дождь. Девушки из соседнего магазина уже разбегались по домам, а она всё стояла под козырьком и смотрела на дорогу.
Сергей пришел мрачный, ссутулившийся, будто за эти дни сильно устал.
— Ну? — только и спросила Ирина.
Он помолчал.
— Мама считает, что тебе сначала нужно закончить учебу. А потом уже думать о свадьбе.
Ирина усмехнулась.
— Мама считает…
Сергей раздраженно дернул плечом:
— Не начинай.
— Это я начинаю? Сережа, мне двадцать лет. Я не хочу жить по чужому расписанию.
— Она плохого не посоветует.
— А ты сам чего хочешь?
Он снова отвел взгляд. И именно это молчание оказалось для Ирины страшнее любых слов.
Через неделю она уехала поступать. Мама провожала ее на вокзале. Сунула в сумку контейнер с котлетами, несколько вареных яиц и маленький сверток с деньгами.
— Тут немного, но на первое время хватит.
— Мам, не надо было…
— Надо. Учись спокойно.
Поезд тронулся, мама долго махала рукой с перрона, пока не скрылась из виду.
Город, куда приехала Ирина, встретил ее шумом трамваев, толпами студентов и запахом мокрого асфальта. Общежитие оказалось старым, с длинными коридорами и облупленными стенами. В комнате жили четверо девушек.
Одна постоянно слушала музыку, другая сушила волосы феном по ночам, третья всё время разговаривала по телефону с женихом.
Сначала Ирина едва не плакала от усталости. Утром занятия. После них библиотека.
Вечером подработка в маленьком кафе возле института. Она мыла посуду, вытирала столы, иногда помогала на кухне чистить картошку.
Денег всё равно не хватало. Но домой возвращаться она не собиралась.
Сергей сначала звонил каждый день. Потом стал реже. Часто говорил одно и то же:
— Мама переживает. Мама думает… Мама сказала…
Ирина слушала и всё больше чувствовала, как между ними растет какая-то невидимая стена.
В начале зимы звонки почти прекратились. А через три месяца Ирина приехала домой.
Мама встретила ее прямо на пороге.
— Господи, какая ты худенькая стала!
На кухне уже стояли горячие пирожки с картошкой, дымился чайник. Бабушка суетилась возле стола и всё пыталась подложить внучке сметаны побольше.
— Ешь нормально, а то кожа да кости.
Ирина улыбалась, хотя внутри было тревожно. Сергей за всё время написал ей только одно короткое сообщение: «Много работы».
Вечером мама вдруг стала непривычно серьезной. Долго крутила в руках полотенце, потом тихо сказала:
— Ты только спокойно выслушай.
У Ирины сразу похолодели руки.
— Что случилось?
— Сергей женился.
В комнате стало так тихо, что слышно было, как на кухне тикают часы.
— На ком? — еле выговорила Ирина.
— На девушке из их подъезда. Свадьба была в прошлые выходные.
Ирина вскочила так резко, что стул ударился о стену.
— Нет… нет, этого не может быть…
Она бросилась в комнату, схватила телефон и дрожащими пальцами набрала номер Сергея. В ответ прозвучало равнодушное:
— Номер не обслуживается.
Она набирала снова и снова. Тот же голос.
Мама тихо вошла в комнату.
— Доченька…
— Почему он мне ничего не сказал?!
Слезы душили ее, но плакать по-настоящему она не могла. Только ходила из угла в угол, словно не знала, куда себя деть.
Ночью Ирина почти не спала. А утром собрала сумку и раньше времени уехала обратно в общежитие.
После этого она словно закрылась. Училась, работала, почти ни с кем не общалась. Если девчонки звали гулять, отказывалась. Если мама спрашивала по телефону, как дела, отвечала коротко:
— Всё нормально.
Только по ночам иногда доставала старые фотографии. Вот они с Сергеем возле реки, в кино, зимой возле елки.
И каждый раз она не понимала, как человек, говоривший о любви, мог так просто исчезнуть.
Прошел почти год. Весной Ирина возвращалась вечером из института. На улице таял снег, под ногами хлюпала вода. Возле общежития стоял мужчина в темной куртке.
Сначала она даже не узнала Сергея. Он сильно осунулся, похудел.
— Ира…
Она остановилась как вкопанная.
— Зачем ты приехал?
— Поговорить.
— Нам не о чем говорить. —Но он уже шел за ней следом.
В комнате никого не было, соседки разъехались на выходные. Сергей вошел и вдруг опустился перед ней на колени.
— Прости меня.
Ирина отшатнулась.
— Встань сейчас же.
— Я дурак. Я всё испортил.
Он говорил быстро, сбивчиво. Рассказал, что мать настояла на той свадьбе. Что девушка была «подходящая», из хорошей семьи. Что он пытался жить спокойно, но не смог.
— Я всё время думал только о тебе.
— И поэтому отключил номер?
Сергей опустил голову.
— Мне было стыдно.
Оказалось, он уже развелся. Брак продлился всего несколько месяцев.
Ирина слушала молча. Она должна была выгнать его. Должна была захлопнуть дверь. Но сердце предательски дрогнуло, когда он взял ее за руки и тихо сказал:
— Я люблю тебя. Всегда любил только тебя.
Он остался на неделю. Это были странные, счастливые дни, будто они пытались вернуть то, что когда-то потеряли. Гуляли по вечернему городу, ели горячие пирожки на вокзале, смеялись, вспоминали старые истории.
Ирина снова начала верить, что всё можно исправить. А потом Сергей уехал домой.
После отъезда Сергея Ирина долго не могла прийти в себя. Всё вокруг снова стало светлым и понятным. Она шла утром на занятия и улыбалась прохожим, по вечерам готовилась к экзаменам, а перед сном перечитывала его сообщения.
Теперь он звонил каждый день, рассказывал про работу. Иногда просто молчал в трубку и слушал, как она смеется.
— Я приеду через месяц, — обещал он. — На майские точно.
Ирина верила ему. Наверное, потому что всё еще любила.
В тот вечер она возвращалась из библиотеки позже обычного. В общежитии было тихо, почти все разъехались на праздники. Она поднялась к себе, поставила чайник и только собралась переодеться, как зазвонил телефон.
Номер был незнакомый.
— Алло?
В ответ раздался резкий женский голос:
— Это Ирина?
Она сразу узнала мать Сергея.
— Да.
— Я тебя ненавижу, безотцовщина! Ты снова лезешь в жизнь моего сына!
Ирина растерялась от такого крика.
— Послушайте…
— Нет, это ты послушай! — почти визжала женщина. — Из-за тебя он разрушил семью! Ты никогда не будешь с ним вместе! Слышишь? Никогда!
Ирина медленно опустилась на кровать. За окном шумел дождь, по стеклу стекали капли, а в трубке всё продолжался злой, захлебывающийся голос.
— Твоя мать развелась, и ты повторишь её судьбу! Такие, как вы, не умеют жить в семье!
Ирина закрыла глаза. И вдруг снова увидела себя маленькой девочкой в песочнице. Мама сидит на лавочке и вытирает слезы. Отец кричит страшные слова. А она ничего не понимает, только крепче сжимает пластмассовое ведерко.
Прошло столько лет, а боль будто вернулась снова. Она молча отключила телефон. Руки дрожали. Хотелось плакать, но слез почему-то не было.
В этот момент дверь квартиры Сергея тихо открылась. Он вернулся с работы. Снял куртку в прихожей и сразу услышал голос матери из кухни.
— …Да пропади ты пропадом вместе со своей матерью!
Сергей замер, а потом быстро вошел в кухню. Мать сидела за столом с телефоном в руке, раскрасневшаяся от злости.
— Ты кому звонишь?
Она вздрогнула.
— Не твое дело.
Но Сергей уже всё понял.
— Ты опять звонила Ире?
— И правильно сделала! Пока не поздно, надо вырвать эту девчонку из твоей головы!
— Хватит, мама.
— Нет, не хватит! Из-за нее ты семью разрушил! Люди смеются уже!
Сергей посмотрел на мать так жестко, что она даже замолчала.
— Я сам разрушил свою жизнь, когда однажды тебя послушал.
— Что?!
— Я любил Иру. Всегда любил. А женился на другой только потому, что ты так захотела.
Мать вскочила.
— Да как ты смеешь?!
Отец выглянул из комнаты, но, как всегда, промолчал. Сергей тяжело вздохнул. Ему будто трудно давалось каждое слово.
— Я больше не позволю тебе решать за меня.
— Ах вот как? Значит, мать тебе теперь чужая?
— Нет. Но и Ира мне не чужая.
Мать побледнела.
— Если ты свяжешься с этой девчонкой, можешь забыть сюда дорогу!
В комнате стало тихо. Даже телевизор за стеной будто перестал шуметь. Сергей медленно поднял глаза.
— Тогда тебе придется принять нас обоих… или действительно забыть о сыне. — Эти слова дались ему тяжелее всего.
Он вышел из кухни, не слушая криков матери.
Через час Сергей уже стоял на вокзале. А утром приехал к Ирине. Она открыла дверь общежития и молча смотрела на него.
— Я всё знаю, — тихо сказал он.
— Твоя мама мне звонила.
— Прости.
Он выглядел уставшим, небритым, но в глазах у него была какая-то твердая уверенность.
— Я больше не уйду, Ира.
Они долго сидели в маленьком сквере возле общежития. Деревья уже покрывались молодой листвой, дети катались на велосипедах, возле киоска продавали сладкую вату.
Жизнь вокруг шла своим чередом. Сергей рассказал, что снял квартиру. Что хочет перевестись на работу в её город. Что больше никому не позволит вмешиваться в их отношения.
Ирина слушала молча. Потом вдруг спросила:
— А если твоя мама так и не примет меня?
Он ответил без колебаний:
— Это будет её выбор.
Через полгода они расписались. Свадьба была скромной. В маленьком кафе собрались только самые близкие. Мама Ирины плакала от счастья, бабушка всё поправляла внучке фату, а Сергей не сводил глаз с жены.
Его мать на свадьбу не пришла.
Но через несколько месяцев всё же позвонила сыну. Сначала говорила сухо, только о здоровье отца. Потом однажды неожиданно спросила:
— Ирина суп хоть готовить умеет?
Сергей тогда рассмеялся.
А еще через год они уже вместе лепили пельмени на кухне у Иры и обсуждали, какие обои лучше поклеить в детской.
Про прошлое договорились не вспоминать. Жизнь постепенно расставила всё по своим местам.
Ирина окончила университет, устроилась на хорошую работу. Сергей стал спокойнее и увереннее в себе. Даже отец его будто ожил, начал чаще улыбаться и однажды впервые сам пригласил сына на рыбалку.
А Ирина иногда всё-таки вспоминала ту маленькую девочку из песочницы. Только теперь рядом уже не было криков и слез.