Он сказал это за ужином. Спокойно, как обсуждался вопрос замены машины.
— Оля, ты же сама понимаешь. Три года. Ничего не получается. Я не могу так жить. Если ты не можешь родить — я найду женщину, у которой получится.
Ольга поставила вилку на стол. Не бросила. Поставила.
— Повтори, — сказала она.
Игорь повторил. Даже добавил кое-что про суррогатное материнство, про то, что он «всё изучил». Говорил ровно, без зла. Именно это и было страшно.
Она встала. Ушла в ванную. Посмотрела на себя в зеркало. Потом вернулся.
— Хорошо, — сказала Ольга. — Я слышала тебя.
Больше она в тот вечер ничего не добавила.
Они познакомились, когда ей было двадцать восемь. Игорь тогда казался надёжным — из тех людей, которым не страшно. Через два года свадьба. Через год — первый тест. Отрицательный. И снова. И снова.
Три года они ходили к врачам. Предоставляли анализы, меняли клиники, пробовали протоколы. Ольга помнила каждое укол, каждое утро в очереди к кабинету с плохо работающим кондиционером. Игорь приехал на все важные моменты. На остальных — нет. «Работа, ты же знаешь».
Продуктовый продукт.
Но оказалось — знал не всё.
Мама выслушала молча. Тамара вообще не любила много говорить. Ольга рассказала про ужин, про вилку, про ванную. Мама кивала.
— И что ты? — спросила наконец.
— Я собрал сумку на следующий день.
Мама встала, налила чай. Поставила перед Ольгой.
— мочи.
Не «бедная ты моя». Не «ну он же любит тебя». Просто — правильно.
Ольга тогда первый раз заплакала.
Игорь звонил. Писал, что погорячился, что не имело в виду, что она неправильно поняла. Потом написала, что она «слишком реагирует на честный разговор».
Она перечитала сообщение три раза.
Честный разговор.
Значит, вот как это называется.
Сложнее всего было не злиться. Злость приходила и уходила — после нее оставался просто светильник. Три года лечения — это не только уколы и анализы. Это ты каждый месяц ждёшь и каждый месяц получаешь ответ, который не тот. Это ты перестаешь строить планы на следующий цикл. Это ты отказываешься от командировок, от вина на Новый год, от поездки к морю, потому что «вдруг именно сейчас».
А потом человек рядом говорит: не получается у тебя — найду другого.
И ты вдруг видишь, что всё это время несла не вдвоём. Одна.
Прошло четыре месяца. Ольга живёт у мамы. Ищет квартиру. Подходит к врачу — уже не к гинекологу, к обычному терапевту, потому что давление скакало всё лето.
Игорь больше не пишет. Или пишет — она не вчера.
На прошлой неделе мама принесла домой кота. Рыжего, с ободранным ухом. Сказала, что нашла во дворе.
Кот сразу залез к Ольге на колени и заснул.