— Ирка, воду дали! — боевым кличем разнеслось это по округе, и весь посёлок, только что дремавший в воскресное утро, мгновенно загудел, взорвался. На полусонных улицах возникло лихорадочное, суетливое движение, взрослые и дети понеслись к домам, бросая недоделанные весенние грядки. Какое ещё ждать событие? Горячая вода — вот и ковыряй себе в теплице!
Ирина, согнувшаяся над рассадой, с трудом разогнула задеревеневшую спину и метнулась к дому вихрем. Взлетела на крыльцо, наступила на таз с водой, стоявший у входа. Возле него перепуганная кошка жалобно взвыла и дёрнулась в сторону. Женщина скользнула бешеным взглядом по стенам, на секунду задержала его на животном, пригрозила кошке грязным кулаком и заколотила в дверь. На пороге, протирая глаза, показался заспанный муж. Он чуть не попал под раздачу — хорошо, успел вовремя отскочить, чтобы тяжёлая дверь не хлопнула его прямо по лбу.
Виктор долго, в полной растерянности, смотрел вслед исчезнувшей в кухне супруге и чесал в затылке. Он ведь не хотел ничего плохого: просто захлопнул дверь за рано ушедшей на огород женой и решил ещё немного вздремнуть. Имеет право — выходной же. А тут воду горячую неожиданно дали, и вышло всё так нехорошо, так по-скотски. Мужчине стало безумно, до тошноты стыдно, что из-за его утренней нерасторопности жена не успеет сделать всё, что задумала. Всего-то на пару часов дали эту благодать, и за это время необходимо переделать кучу дел — целую гору.
Он робко заглянул в кухню, где Ирина с остервенением, с каким-то отчаянным блеском в глазах пыталась успеть искупать летних двойняшек Сашу и Машу до обеда, вытащить их из ванны, вытереть, одеть, а потом уже и самой искупаться.
— Слушай, Ириш, — начал он виновато, — как меня достала эта катавасия с водой…
— И не говори! — выдохнула она, на секунду прервав бешеный бег по кухне. — Я сегодня Мурку чуть не угробила — мчалась как угорелая!
Супруги одновременно глянули на кошку, которая уже жевала у старого буфета какое-то куриное крылышко. Та слабо, без интереса мотнула хвостом, будто говоря: «Ладно уж, живём как можем». Мол, что я, не понимаю разве?
Ирина и Виктор переехали в этот посёлок городского типа без малого семь лет назад — сразу после университета в краевом центре. Сыграли свадьбу и вернулись на родину мужа, так сказать, поближе к корням, к его родне. А у Ирины своей не было вовсе, поэтому она вначале была несказанно рада обрести семью в лице матери Виктора, Галины Михайловны, и его сестры Веры, дорогой Веры.
Именно золовка Верка и сообщила Ируське сегодня утром о долгожданном событии. Ведь с некоторых пор они с матерью перебрались в коттедж по соседству с супругами. Виктор со старшим сыном сами когда-то строили этот дом, чтобы жить, когда мальчишка подрастёт, со всеми удобствами: со светом, газом и отоплением. Но у парня другие планы возникли — укатил учиться в Москву, вернётся вряд ли. Вот и разрешили заселиться родне: не пустовать же добротно сработанному жилищу. Тем более что старый отцовский дом капитального ремонта требует, а живущая с матерью Верка, уже до тридцати лет дотянувшая, так и не удосужилась его сделать.
Здесь её дом, здесь родились её дети. Но было и большое «но». Уже вторую весну в посёлке начались чудовищные проблемы с горячей водой — с внезапными отключениями. ТЭЦ давала её урывками, буквально по часам, что и создавало этот жуткий, унизительный ажиотаж среди жителей. Администрация клялась и божилась всё устранить, но пришла весна — и всё повторилось снова. Вновь это мучительное отсутствие воды уже порядком истрепало, измотало нервы за первые же дни. А что дальше-то будет? Тем более что четыре года назад диагностированный у Ирины тяжёлый гормональный сбой, который врачи назвали ранним климаксом, вдруг обернулся чудом — внеплановой беременностью, да ещё и двойней.
Сейчас Саше и Маше уже три. И где они только грязь находят — вечный вопрос. Отмывать их в ледяной воде было бы пыткой, а тут такая напасть общая… Супруги сидели за вечерним чаем, погружённые в мрачные мысли о бесконечных бытовых войнах, и вдруг Виктор, сжав пальцы, с такой силой стукнул кулаком по столу, что чашки подпрыгнули.
— Всё! Завтра же еду в райцентр. За водонагревателем. Вон у Петрова поставили — горя не знают, а мы всё верим этим администраторским сказкам!
Ирина подняла на мужа усталые, полные недоумения глаза — ведь она сама твердила супругу об этом не один раз, но тот только отмахивался, бубня: «Знаешь, сколько он энергии жрёт?» — оправдывая дороговизной свой отказ. А сейчас… Неужели созрел? Так или иначе, но спустя три дня, потраченных на выбор, покупку и монтаж, супруги стали счастливыми обладателями волшебного, сияющего белым блеском устройства, и все прежние беды, казалось, остались позади. Ушли в прошлое вместе с унизительным ожиданием милости от котельной.
Теперь они ни от кого не зависели — мойся и стирай в любое время, без оглядки на графики и приказы. Да, платежи за электроэнергию, конечно, выросли, но какое это, оказывается, счастье — иметь горячую воду, когда у тебя двое маленьких грязнуль, вечно измазанных в чём-то липком и земляном!
Радоваться новому приобретению Ирине с Виктором выпало недолго. О том, что у них теперь всегда есть горячая вода, сразу, словно по звериному чутью, узнала сестра мужа, Верка. Забежала вечером «чайку попить по-родственному», да на новый водонагреватель и уставилась, будто на чудо заморское — висит на стене белым боком, сверкает.
Родственница даже языком цокнула, оценивающе:
— Ох, буржуи, горячей водой разжились…
Вроде как с покупкой поздравила — и сразу агрегат «обкатать» предложила. Обкатали. Помылись обе, понравилось — и с тех пор стали родственницы к Ирине с Виктором регулярно наведываться. Ну, чтобы помыться и вещи постирать, когда желание есть, а не по расписанию администрации. И дело даже не только в горячей воде — стиральной машины своей у Галины Михайловны отродясь не было. Женщина свято уверена, что стирать нужно только руками: так и отстирывается лучше, и счётчик электрический не крутится бешеными колёсиками. Только вот, как выяснилось, машинка у Иры — замечательная. Ну так почему бы не воспользоваться гостеприимством невестки?
И ладно бы стирали только свои вещи и бельё — так ведь свекровь повадилась приносить и собачью подстилку. Её, правда, женщина стирает строго в ванне — в машинку эта вещь не помещается. И бабушку совершенно не волнует, что потом в этой же ванне будут мыть её же внучек, Ириных дочек! «У меня собаки не болеют ничем, так что ничего страшного», — только и отвечала Галина Михайловна на все Иринины робкие, а потом и всё более отчаянные протесты.
Ладно, невестка и сама не против животных, но ванну-то помыть после такой стирки можно было бы. Шерсти столько, что забивается сток. И счета за электроэнергию начали расти катастрофически — гости приходили буквально через день, платежки подскочили в несколько раз. «Ничего, за маму сын заплатить сможет, не обломится», — в ответ на претензии невестки лишь ухмылялась Вера.
Как-то раз, прождав в очереди на ванную больше полутора часов, Виктор было стал возмущаться наглостью гостьи, но Вера только рассмеялась громко и цинично: «У меня сегодня свидание! Неужели не рад, что у сестрёнки личная жизнь наладилась?»
Долго, мучительно долго Ирина терпела весь этот беспредел, с грустью отмечая, как их некогда уютный, пахнущий свежестью и печеньем дом превращается в настоящую коммуналку, где почему-то постоянно трутся чужие люди, греют бока и воду. И пришло ей в голову — уговорить мужа купить сестре и матери собственный водонагреватель. У Галины Михайловны как раз круглая дата — 60 лет. Отличный, полезный подарок получится.
Вот только Виктор, человек практичный и в глубине души всё ещё надеявшийся на благоразумие родни, водонагреватель так и не купил. А нужную сумму матери просто деньгами отдал. Правда, подробно рассказал, где брать и за сколько, работа у него — поехать за покупкой с мамой не мог, но установить вечерком обещал, обязательно.
Только Галина Михайловна, гордая и обидчивая, от помощи сына высокомерно отмахнулась — купят и установят с дочерью сами, не маленькие! Виктор даже обрадовался такой неожиданной самостоятельности, вздохнул с облегчением. Да видно, рано.
Визиты мамы с сестрой в их дом не прекратились ни на день — будто горячая вода там была слаще. А вскоре Вера, сверкая ушами, похвасталась новенькими золотыми серёжками. Видимо, они оказались куда нужнее скучного водонагревателя. Ирина искренне, до слёз, не понимала: как родственникам самим удобно вот так, почти каждый день, приходить в чужой дом? Разве они не чувствуют, не должны понимать, что создают чудовищный дискомфорт, вторгаются в самое святое — в быт, в покой? А после того, как деньги, подаренные именно на агрегат, были истрачены на ерунду, она закипала от немой, давящей злости.
Подруга Ирины, услышав жалобы на такое безобразие, даже за голову взялась: «Гони ты их, или счёт выстави, в конце концов! Неужели не видишь, что на голову сели?» Но Ирина, вся в противоречиях, посчитала такой совет слишком радикальным, жестоким. Всё-таки не чужие люди — семья, как-никак. Поэтому на вечернем, тихом совете с мужем было окончательно решено: самим купить водонагреватель и установить в доме свекрови и сестры мужа, раз уж они не в состоянии.
Галина Михайловна очень, даже слишком бурно обрадовалась такому решению невестки и сына и даже показала, куда повесить устройство — командовала, указывала. Так что супруги, совершив покупку и монтаж, наконец успокоились, выдохнули. Ирина искренне, наивно надеялась, что вся эта изматывающая история с горячей водой навсегда ушла в прошлое, похоронена под белым блеском нового бака.
Но не тут-то было.
Наступила очередная весна. ТЭЦ, как и всегда, выключила отопление, но Ирина была спокойна — ведь она точно знала, что у свекрови теперь собственный, личный источник тепла. И вдруг в один из дней, когда женщина, вымотанная, вернулась с работы, вслед за ней, буквально на пятках, явилась и Галина Михайловна с огромным, туго набитым пакетом грязных вещей. В ответ на удивлённо вздёрнутые брови невестки она прошла в дом без приглашения:
— Нет у нас таких денег, чтобы за электричество платить! — сердито, как приговор, объявила она, направляясь к ванной. — Буду стирать у вас. А то счётчик за час накручивает столько, сколько за день выходит!
Даже не глянув на открывшую рот, остолбеневшую невестку, свекровь торжественно двинулась к заветной двери. Но тут у Ирины, в её тихой, терпеливой душе, что-то гулко лопнуло, порвалось навсегда. Она, рассерженная, как та самая кошка когда-то, метнулась вперёд, перегородив путь.
— Гражданка, — прозвучало хрипло, незнакомым ей самой голосом, — бесплатное пользование ванной и стиральной машиной закончено. С этого дня — только за деньги. Так что платите. Или выметайтесь вон.
Глаза Галины Михайловны полезли на лоб от неожиданности и ярости.
— Ты с ума сошла, чтобы я у сына в доме деньги давала?! — зашипела она в лицо невестки и грубо оттолкнула её, пытаясь прорваться в ванную.
А та, отшатнувшись, усмехнувшись кривой, нервной усмешкой, на секунду выскочила в коридор. Схватила висящий на гвозде тяжёлый засов (от старых дверей ещё остался), мигом всунула его в пробои снаружи — и дверь ванной оказалась запертой наглухо.
— Плати, — бросила сквозь дверь, а потом, злорадно, с диким чувством освобождения, выключила свет в прихожей и перекрыла воду, ведущую в ванную.
Изнутри раздался ор, начался глухой грохот — свекровь колотила в дверь ногами.
Пришедшего с работы Виктора хватило лишь на то, чтобы, покраснев от стыда, открыть засов и выставить орущую родительницу за дверь, настоятельно посоветовав больше не приходить с такими визитами.
Да, Ирина поступила жестоко, не по-христиански. Но терпеть это бесконечное, наглое безобразие просто не было больше сил — ни физических, ни душевных.
Как говорится, с панами — по-пански, а с хамами — по-хамски. А иначе — просто затопчут, не заметив.