Эту статью написал я по просьбе моего читателя, попросившего прокомментировать публикацию в Живом журнале, с захватывающим названием: «Почему немцы проиграли Сталинградскую битву?».
Надо сказать, что у этой статьи так много репостов, что я даже не стал уже доискиваться первоисточника. Причём если самая ранняя публикация датируется 2017 годов, то последняя из мне попавшихся была всего годичной давности.
На самом деле я бы мог ограничиться тем, что в этой статье нет никакого оригинального или интересного ответа на поставленный в заголовке вопрос, а вместо этого предложен набор советских старых штампов и приведено несколько цитат, которые по ряду причин не могут представлять никакого интереса для изучения Сталинградской битвы.
Но, просили меня не об этом, поэтому я прокомментирую то, что на мой взгляд наиболее важно уточнить.
Цитата из самого начала уже много говорит:
В августе 1942 г. немцы прорвались к Волге, Сталинград был атакован с воздуха. Началась паника. Для борьбы с ней был выпущен приказ №227 «Ни шагу назад!» Несмотря на всю неоднозначность, приказ этот сыграл большую роль в битве.
Напомню, что приказ упомянутый появился 28 июля 1942 года, то есть почти за месяц до прорыва немцев к Волге. И уж к панике в Сталинграде после прорыва немецких танков к городу 23 августа никакого отношения иметь не мог (уж не будем задавать вопрос, а была ли паника?).
Далее по поводу этого же приказана написано:
Джефри Робертс так писал о его цели: «Это был призыв к дисциплинированному, организованному отступлению и к защите последнего рубежа ценой своей жизни, если того потребуют обстоятельства. Главной целью документа являлось взятие под контроль стратегического отступления Красной Армии. И в то же время приказ психологически готовил войска к обороне Сталинграда и стойкому сопротивлению на других подобных рубежах».
А зачем цитировать какого-то Робертса, если он не знает, что никакого стратегического отступления Красной Армии никогда не планировалось? В июле, как и позже, войска готовили к наступлению. Например, генерал Ерёменко принимая командование фронтом, сразу получил ближайшую и дальнейшую задачи, а, надеюсь, мои читатели понимают, что эти термины используются только в приказе на наступление.
Дальше продолжаются фантазии:
В сентябре маршалы Жуков и Василевский были вызваны к Сталину. Положение под Сталинградом было тяжёлым. Сталин предлагал задержать продвижение контрударами, но маршалы предложили вариант точечных ударов по самым слабым частям немецкой армии — это были румынские подразделения.
Хочется задать вопрос — а в сентябре точно были и в каком количестве румынские части на флангах наступающей немецкой группировки?
К слову сказать, никакого совещания в сентябре у Сталина не было. Тем более 12 и 13 сентября, а именно эта дата указана в книге «Воспоминания и размышления», Сталина вообще не было тогда в Кремле, Жуков в это время находился под Сталинградом и проводил операцию по окружению немецких войск, где был Василевский я точно сказать не могу.
В целом вся эта выдумка про некий придуманный Жуковым план вообще нелепа. Самого плана, составленного в сентябре, кстати, никто и в глаза не видел. А самое главное — зачем составлять какой-то план ударов в сентябре на будущее (конкретно на ноябрь), если советские войска начали наступление с целью окружения армии Паулюса ещё 3 сентября? Жуков что, заранее знал, что все четыре наступательных операций в сентябре и октябре будут неудачными? Ну не смешно ли?
Следующая цитата:
Российский историк Алексей Исаев, впрочем, полагает, что недостаточная стойкость румынских солдат не была виной катастрофы, постигшей немецкую армию. Румынские части были слишком рассредоточены – на одну пехотную дивизию приходилось три километра фронта.
Вообще-то три километра на дивизию в тот период — это раза в два-три меньше, чем было принято занимать в обороне. Но едва ли Исаев мог такую глупость написать, да и плотность румынских дивизий была несколько иная. На 100 километров фронта у 3-й румынской армии было 8 дивизий.
Продолжаю цитировать:
В ноябре 1942 г. советские войска сумели собраться в степи, в темноте, без фар так, что немцы подумали, что подходит очередное подкрепление. Были налажены противовоздушная оборона и авиационное прикрытие — самолёты противника оперативно сбивались.
Как нетрудно выяснить из немецких документов, многие из которых даже на русский язык переведены, о сосредоточении советских войск в рамках операции «Уран» немцы знали прекрасно. Вот немецкая карта на 18 ноября 1942 года. Хотя качество плохое, но разглядеть нанесённые советские войска можно, и легко убедиться, что немецкие данные достоверны.
Немецкое командование прекрасно знало о советском наступлении, поскольку наши войска только и делали, что пытались наступать в сентябре и октябре, почему же они не должны были снова наступать в ноябре… Кстати, когда немецкое наступление началось, то командование 6-й армии не особо беспокоилось, считали, что и в этот раз отобьются.
Вот пошли причины поражения:
Эрих Майнштейн, командовавший группой армий «Дон», писал, что исход битвы был практически предрешён: «Германское командование прямо-таки само подготовило его для русских, перейдя к позиционному ведению боевых действий на рубежах, достигнутых к концу летнего наступления».
Вообще-то читать мемуары военачальников надо с пониманием, что они (мемуары) вообще пишутся не для того, чтобы рассказать, как было, а ради того, чтобы себя похвалить и других поругать. А уж те, кто войну проиграли, чаще всего пишут так, чтобы понравится победителям. Что имел в виду Манштейн по поводу перехода к стратегической обороне надо спрашивать у него, но немцы под Сталинградом ни к какой обороне не переходили, тем более на летних рубежах.
С другой стороны, то, что немцы напрашивались на окружение, а советская сторона на это напрашивание реагировала и пыталась окружить армию Паулюса, ещё когда та только подошла к Дону — это есть факт.
Почему так?
Немецкое командование надеялось, что Красной Армии не удастся окружить, а тем более разгромить войска Паулюса. Перед ними был пример Ржевского и Демянского выступов, которые советским войскам так и не удалось разгромить, а по Демянску ещё и пример снабжения окружённой группировки по воздуху. Они ошиблись и войска Паулюса дорого за это заплатили.
Ещё цитаты:
Историк Джеффри Джукс считал, что исход битвы определило «превосходство полководческого мастерства советского командования, а не соотношение сил». Подобной точки зрения придерживались и многие другие исследователи, например, Фернан Гамбьез: «Фюрер и его генералы во многом недооценивали умение советского командования, смелость, упорность и патриотизм бойцов в Красной Армии».
Отрицать то, что советское командование провело в ноябре успешную операцию невозможно. Другое дело, что до этого были положены огромные силы (каждый третий из выбывших) и советскому командованию не удалось в течении двух месяцев прорвать немецкую оборону.
Но игнорировать соотношение сил уж точно не стоит. Впрочем, тут есть ещё одна цитата:
Некоторые учёные, например, Йохен Хелльбек, считают, что после Сталинградской битвы инициатива в войне перешла к Красной Армии. Это не так – впереди было, например, наступление немцев под Курском. Но впервые при равенстве сил (а временами при превосходстве немцев) поражение было нанесено многим лучшим полководцам рейха.
Хочется, конечно, понять, где эти учёные (или «учёные»?) увидели равенство сил и даже немецкое превосходство? Ни под Сталинградом, ни под Курском, его точно не было. Я могу назвать несколько операций, где немцы действительно имели незначительное численное преимущество, но это точно не Сталинградская битва.
Наоборот, боевые действия под Сталинградом — как раз пример обратного. По советским данным, при неудачном наступлении Рокоссовского, начавшемся 20 октября 1942 года, соотношение сил в нашу пользу было 16:1 в целом, а на участках прорыва ещё выше. Причём, подчеркну, наступление было неудачным и принесло нам огромные потери. О каком тут может равенстве сил идти речь, совершенно непонятно. Видимо, те, кто это писали, понятие не имели о том, как происходила Сталинградская битва и какими силами она велась.
Но и ещё сразу несколько цитат по поводу причин поражения:
Большинство историков и мемуаристов считают, что армия Гитлера была разбита из-за запрета фюрера на вывод войск из котла. Если бы он дал разрешение в первые дни, шанс прорваться был велик.
Британский историк Энтони Бивор писал: «Гитлером овладела навязчивая идея, что отступление 6-й армии от Сталинграда ознаменует собой окончательный уход немецких войск с берегов Волги». Паулюсу было присвоено звание фельдмаршала, и это был явный намёк: фельдмаршалы не сдаются.
Однако российские историки спорят с этим мнением. Алексей Исаев полагает, что немецкое командование не столько «боялось отступать», сколько не верило в то, что из котла не выйти. Из окружения немецкие войска уже выходили, например, под Ржевом. Через несколько недель, когда выяснилась вся серьёзность положения, идти на прорыв было поздно.
Я уже написал о том, что немецкое командование считало даже временное окружение войск в Сталинграде не критичным. Собственно, это и была ключевая ошибка.
Стратегической ошибкой было вообще всё наступление на юге летом 1942 года. Сил у Вермахта для захвата столь огромной территории просто не было. А возможности Красной Армии по восстановлению и созданию новых армий (даже не дивизий) были ещё не исчерпаны. Поэтому вообще стратегическое наступление не имело никаких шансов на успех. Вот удар с Демянского и Ржевского плацдармов с разгромом Калининского фронта и новым наступлением на Москву имел гораздо больше шансов на успех и, по крайней мере, не требовал действий на столь больших расстояниях. А если и более глобально, то войну Гитлер проиграл в тот момент, когда Вермахт, выйдя к Днепру летом 1941 года встретил там, вместо стратегического простора, огромные силы Красной Армии, о которых не подозревал.
Рекомендую также мою подборку статей о сентябрьском наступлении Красной Армии севернее Сталинграда, не зная о которых рассуждать что-то про Сталинградскую битву — тратить время впустую:
Неизвестная Сталинградская битва