Я пришла на встречу выпускников в платье, которое он любил. Сказала себе: «Полина, два часа, и ты свободна». Улыбнулась Ленке, которая спросила «как ты».
Ленка смотрела не на меня. Она смотрела на дверь.
– Нормально, – сказала я. – А ты?
– Тоже.
Она поправила салфетку. Потом ещё раз. Салфетка была ровная. Ленка не смотрела на салфетку.
В ресторане пахло горячим хлебом и чужими духами. Кто-то смеялся у бара. Кто-то спрашивал про детей и ипотеку. Я слушала этот шум и чувствовала себя так, будто смотрю кино про других людей.
Телефон в кармане пиликнул. Достала, машинально глянула. Уведомление о списании 30 000 рублей с обычного счёта. Опять. Мы так жили всегда: он тратил с общего счёта, я не спрашивала. Доверие.
Но был ещё один счёт. Тот, который мы открыли на чёрный день. Деньги откладывали туда каждый месяц. Ни карт, ни оповещений. Просто лежали и ждали. Я туда почти не заходила.
Перевернула телефон экраном вниз.
– Что-то случилось? – спросила Ленка.
– Нет.
Она кивнула. И снова посмотрела на дверь.
Тогда я ещё не поняла. Думала, она ждёт кого-то из наших. Светку, которая опять опаздывает. Или Игорька, который теперь носит бороду и говорит про бизнес.
Дверь открылась через минуту.
Сначала я услышала шаги. Высокие каблуки по паркету. Так ходит женщина, которая знает, что на неё смотрят. Потом запах. Её духи стоили дороже, чем весь мой ужин здесь. Потом я подняла голову.
Оксана.
Она была в красном. Длинные волосы уложены, браслет на запястье блестел под люстрой. Улыбалась во весь рот.
И держала за руку... моего мужа.
Я смотрела на эту руку. Его пальцы сцеплены с её пальцами. Обручальное кольцо, то самое, которое я выбирала в ювелирном семь лет назад, всё ещё на нём.
Он не смотрел на меня.
Вилка звякнула о тарелку. Потом упала чья-то ложка. Стало тихо. Так тихо, что я услышала, как Оксана выдохнула перед тем, как сказать.
Она сказала:
– Привет, Полина.
Голосом, который слышала вся комната.
Я молчала. Пальцы сами нашли край скатерти. Сжали. Белая ткань пошла складками.
– Мы вместе уже год, – продолжила Оксана. – Извини, подруга.
«Подруга» она выплюнула, как косточку от вишни.
Я смотрела на мужа. Он стоял, опустив голову. Молчал. Даже не дышал, кажется. Взял и не дышал, потому что дышать – это смелость, а он выбрал её красное платье и мои деньги.
Я разгладила скатерть там, где она сбилась.
И встала.
Стул отодвинулся тихо. Поправила его, ровно, как в кафе, где работала на первом курсе. Руки не дрожали. Глаза защипало, но я не моргнула. Потому что если бы моргнула – слёзы потекли бы, а они не увидят. Ни одной слезы.
– Хорошего вам вечера, – сказала я.
Улыбнулась. Оксане. Потом ему. Потом всем, кто смотрел на меня с ужасом и любопытством.
И пошла к двери.
Толкнула её ладонью. Холодная ручка. Холодный воздух с улицы ударил в лицо. За спиной было тихо. Никто не окликнул. Никто не побежал за мной.
Они ждали крика. Битья посуды. Слёз. Слов. Я дала им тишину.
На улице моросил дождь. Апрельский, мелкий, противный. Я накинула пальто и не нащупала пуговицу – руки всё-таки дрожали. Застегнулась кое-как, села в такси.
– Куда? – спросил водитель.
Назвала адрес. Свой.
Такси пахло кожей и апельсиновым аир фрешем с зеркала заднего вида. Я смотрела на дождь за стеклом и не видела его. Пальцы лежали на телефоне. Телефон вибрировал. Он звонил.
Я не брала.
Потому что если бы взяла, услышала бы его голос. А его голос я знала лучше, чем свой.
Он перестал звонить через полчаса. Я открыла банковское приложение. Нажала на тот самый счёт – для чёрного дня. Тот, куда мы откладывали каждый месяц. Тот, который я не проверяла. Потому что доверяла.
На экран полезла выписка.
Миллион двести тысяч рублей.
Не стало.
Он снимал. Без моего ведома. По пятьдесят, по сто, по тридцать тысяч. Я смотрела на даты. На суммы. На графу «получатель» – её имя не светилось, но я и так знала. Куда ушли деньги, догадаться было нетрудно. Красное платье. Духи. Рестораны, где он якобы был на встречах.
Я перелистывала дальше. Февраль – две операции по пятьдесят. Март – сорок пять и потом ещё сорок. Апрель – тридцать тысяч в начале месяца.
Мы копили на чёрный день. Он тратил на неё.
Такси остановилось у дома. Расплатилась. Зашла в лифт. Смотрела на своё отражение в зеркале – глаза красные, но сухие, губы сжаты. В платье, которое он любил.
Зашла в квартиру.
Тихо. Темно. Его туфли не стояли в коридоре. Ключи не лежали на тумбе.
Прошла на кухню. Включила свет. Достала ноутбук. Набрала в поиске «юрист по семейным делам». Выбрала первую ссылку, посмотрела отзывы. Оставила заявку на консультацию на завтра. В поле «время» поставила 10:00.
Смотрела на экран и чувствовала только холод от клавиатуры.
Потом сходила в спальню. Достала его чемоданы. Сложила его вещи. Рубашки, носки, зарядку, книгу, которую он читал три месяца и не дочитал. Ничего не порвала. Ничего не выбросила.
Просто сложила. Аккуратно. Как он никогда не складывал.
Вернулась к ноутбуку. Пришло уведомление: «Ваша заявка принята. Консультация завтра в 10:00. Адрес в сообщении».
Телефон мигнул и погас – сел.
Выключила свет. Легла на диван. Не пошла в спальню. Там пахло им.
Утром встала в семь. Собралась. Надела джинсы, свитер – то, что хотела, а не то, что нравилось ему. Поехала к юристу.
Он оказался мужчиной лет пятидесяти. В очках. Смотрел скриншоты, кивал, что-то записывал.
– Деньги вернёте, – сказал он. – Вопрос времени. И вашего желания.
– Желание есть, – ответила я.
Он объяснил, как подать на раздел. Сказал, что для развода нужны документы и заявление. Он всё подготовит.
Я вышла от него через час. На улице было серое утро. Дождь прошёл.
Села в такси. Достала телефон. Написала мужу: «Была на консультации. Документы у юриста будут на следующей неделе. Заявление на развод тоже. Я вышлю адрес, когда всё будет готово».
Отправила.
Он не ответил.
Дома было тихо. Чемоданы стояли у двери – он так и не забрал их вчера. Посмотрела на них. Прошла на кухню.
Села за стол. Включила телефон. Открыла тот самый счёт. Снова посмотрела на выписку.
Миллион двести.
Сумма не изменилась за ночь. Но я знала теперь, что делать.
Закрыла приложение. Пошла на работу. У меня был обычный день. И вечер. И ночь.
Он не приходил.
Через три дня юрист прислал документы. Подписала. Отправила ему копию.
Чемоданы его так и стояли у двери.
Через пару дней он прислал сообщение: «Заберу вещи в субботу».
Не ответила.
В субботу он пришёл. Молча забрал чемоданы. Молча ушёл.
Стояла у окна и смотрела, как он грузит их в машину. Рядом с ним сидела Оксана. В красном пуховике.
Он поднял голову, посмотрел на окно. Я отошла.
Потом села за стол. Открыла ноутбук. Написала юристу: «Можно начинать».
Он ответил: «Хорошо. В понедельник подаём».
Выключила ноутбук. Села на диван.
В квартире было тихо. Его вещей не осталось.
Смотрела на пустое место у двери. Ничего.
Как и он.
Пусть живёт с Оксаной. В её красном пуховике, с её духами и с его трусостью. А мои деньги я верну. Потому что я записалась к юристу не для того, чтобы консультироваться. Я записалась, чтобы действовать.
У меня была своя жизнь. И в этой жизни больше не было места для того, кто снимает деньги с общего счёта, пока я верю. И приходит с другой на встречу выпускников, надеясь, что я заплачу.
Я не заплакала.
Я подала на развод.