Идея купить свёкрам дом родилась не у меня. Это важно. Я хочу, чтобы было понятно с самого начала: я не была инициатором. Я вообще сидела на кухне и пила чай, когда Игорь вошёл и сказал это.
— Слушай, а давай родителям дом купим? Они всю жизнь мечтали — участок, огород, всё такое.
Я поставила кружку.
— Давай, — говорю. — На какие деньги?
Он сел напротив и начал объяснять. У нас была отложена сумма — три года копили на собственную квартиру. Большую, в хорошем районе. Я уже мысленно расставила там мебель и повесила шторы. Но Игорь объяснял про родителей, про то, что отец плохо себя чувствует, что им тяжело в городской квартире, что на природе будет лучше, что это же его семья, и мы же одна семья, правда?
Я смотрела на него и думала: вот именно, одна. Только почему-то наши мечты в этой семье всегда немного подождут.
— Хорошо, — сказала я в итоге. — Но ты понимаешь, что это надолго откладывает нашу квартиру?
— Мы снимаем нормальную, — пожал он плечами. — Потерпим.
Потерпим. Весело, что и говорить.
Мы нашли дом за городом. Сто двадцать квадратов, участок, колодец, гараж. Свекровь Зинаида Андреевна ходила по комнатам и охала в хорошем смысле. Свёкор Пётр Николаевич щупал стены и кивал. Сестра Игоря, Оксана, приехала тоже — посмотреть. Покрутилась, сказала «ничего так» и уехала обратно в город. У неё, к слову, была своя двушка, доставшаяся от бабки. Она жила в ней одна и ни в чём особо не нуждалась.
Сделку оформили на свёкров. Разумеется. Это же их дом, им там жить. Игорь сказал, что по-другому и быть не может — дарить людям жильё и при этом оставлять его на себе как-то нехорошо. Я согласилась. Мне казалось, что в этом есть своя логика.
Деньги ушли. Все три года накоплений. До копейки.
Первый год свёкры жили в доме и звонили нам по поводу каждой мелочи. То забор покосился, то труба потекла, то надо плитку на дорожке поправить. Игорь каждые выходные ездил туда — помогать, чинить, делать. Я иногда ездила с ним. Зинаида Андреевна кормила нас обедом и рассказывала соседям, что сын — золото. Про деньги, на которые куплен дом, почему-то не упоминалось. Ну и ладно.
Оксана появлялась раз в месяц, привозила что-нибудь вкусное, сидела пару часов и уезжала. Свекровь смотрела ей вслед с такой нежностью, что у меня каждый раз что-то нехорошо ёкало внутри. Не то чтобы я ревновала — просто замечала. Замечаешь же, когда человек смотрит на тебя и на другого по-разному.
— Игорь, — сказала я как-то вечером, — ты не чувствуешь, что к Оксане отношение немного... другое?
Он поднял глаза от телефона.
— В каком смысле?
— Ну, она приедет на два часа — и мама вся светится. Мы там горбатимся каждые выходные — и это просто норма.
— Оксана далеко живёт, — сказал он. — Ей сложнее ездить.
Далеко. Сорок минут на машине. Милое дело.
Я не стала спорить. Прикусила губу и пошла мыть посуду. Спорить было действительно бесполезно — у Игоря на тему семьи был какой-то встроенный иммунитет к логике.
Прошло три года. Мы так и жили на съёмной. Я работала, Игорь работал, копили заново — медленно, потому что аренда, потому что цены выросли, потому что жизнь. Пётр Николаевич перенёс операцию на колене, восстанавливался долго, мы помогали с деньгами ещё — немного, но регулярно. Зинаида Андреевна хандрила по осени, мы возили её по врачам.
Я не считала. Ну то есть старалась не считать. Это же семья, правда? Так и должно быть.
Оксана за эти три года ни разу не приехала в больницу с отцом. Один раз позвонила, уточнила, всё ли нормально, и сказала, что очень переживает, но у неё запарка на работе. Понятно, бывает.
А потом Зинаида Андреевна позвонила мне сама. Не Игорю — мне. Это было странно, потому что она обычно звонила сыну, а со мной разговаривала постольку поскольку.
— Лена, — сказала она, — мне нужно с тобой поговорить. Приедешь в среду? Одна, без Игоря.
Я немного растерялась.
— Случилось что-то?
— Нет-нет, ничего не случилось. Просто хочу поговорить. По-женски.
По-женски. Я повесила трубку и уставилась в стену. За семь лет замужества Зинаида Андреевна ни разу не звала меня «по-женски». Мы были в нормальных отношениях — без конфликтов, без особой теплоты, ровно. И тут вдруг — приедь одна.
В среду я взяла отгул и поехала.
Она открыла дверь сама, пригласила на кухню. Чай уже стоял. Зинаида Андреевна сидела прямо, руки сложены на столе — и я вдруг поняла, что она волнуется.
— Я хочу тебе сказать кое-что важное, — начала она. — И хочу, чтобы ты поняла правильно.
— Хорошо, — говорю. Внутри у меня всё подобралось.
— Мы с Петей составили завещание. Давно ещё, три года назад, когда он болел. Нотариус приходил сюда, всё оформили. Дом — Оксане. Квартира — тоже Оксане. Игорь в завещании не упоминается.
Я не сразу поняла. То есть слова я услышала все, но они как-то не собирались в общую картину.
— Подождите, — сказала я медленно. — Дом, который мы купили... он в завещании Оксане?
— Да.
— Тот самый дом. На который мы три года откладывали.
— Лена, поймите правильно...
— Я правильно понимаю? — перебила я. — Просто хочу убедиться, что правильно.
Зинаида Андреевна смотрела в стол.
— Оксана одна, — сказала она тихо. — У неё нет мужа, нет поддержки. У Игоря есть ты, у вас семья, вы справитесь. А она...
— У неё есть своя квартира, — сказал мой голос. Я как будто слышала его со стороны. — Доставшаяся от бабки. И теперь будет ещё дом. Который купили мы.
— Игорю мы оставим деньги со счёта. Там немного, но...
— Немного, — повторила я.
Я встала. Руки у меня почему-то не дрожали — я ожидала, что задрожат, но нет. Была какая-то странная пустота внутри, как будто выключили звук.
— Почему вы говорите это мне, а не Игорю?
Зинаида Андреевна помолчала.
— Потому что я не знаю, как сказать ему. Я думала, ты поможешь...
— Поняла, — сказала я. — Спасибо за чай.
Я вышла из кухни, взяла куртку, открыла дверь. На улице было прохладно. Я дошла до машины, села, закрыла дверь.
И вот тут руки всё-таки задрожали.
Три года накоплений. Семь лет выходных с ремонтом и огородом. Врачи, деньги на лечение, каждый забор и каждая трубопроводная труба. И всё это время — завещание уже лежало у нотариуса. Уже три года. Пока мы красили забор и везли свёкра на обследование, документ уже существовал.
Я сидела в машине и смотрела на дом через лобовое стекло.
Что ж. Значит, вот так.
Я достала телефон. Но позвонила не Игорю.
Но Лена и представить не могла, что пока она сидела в машине и смотрела на этот дом — внутри него в эту самую минуту происходило кое-что, что перевернёт всю историю с ног на голову.
Конец 1 части. Продолжение уже доступно по ссылке — если вы состоите в нашем клубе читателей. Читать 2 часть →