Возьмите слово «балалайка» – ну скажите честно, оно вам кажется похожим на что-то русское? У меня лично первая ассоциация скорее с какой-то экзотикой: то ли турецкое, то ли цыганское, то ли вообще африканское словечко. И только когда заглянешь в этимологический словарь, выясняется: это наша, родная, славянская звукоподражалочка.
В русском языке таких «обманок» хватает. Слова, которые звучат, будто их завезли купцы с Востока или матросы из Европы, на самом деле выросли в наших лесах. Самые «подозрительные» из них – часто как раз самые русские.
Почему так получается? Очень многие исконные слова у нас построены на звукоподражании: язык услышал что-то в природе или в быту, и превратил этот звук в слово. А звукоподражания – штука бойкая, они часто получаются с экзотичными повторами и редкими сочетаниями букв. Вот ухо и обманывается. Сегодня соберём семь таких самозванцев.
1. Балалайка
Казалось бы, что-то восточное, ритмичное, чуть ли не от «балагана» с «бал-маскарадом». А на деле всё гораздо проще: слово родилось от глаголов «балакать», «балаболить», то есть болтать, трепаться без особого смысла.
Знаете, почему? Потому что балалайка – это не серьёзный концертный инструмент с торжественной родословной. Это инструмент весёлый, домашний, такой же говорливый, как и его хозяева. По этимологическому словарю Макса Фасмера, корень «бал-» в славянских языках связан со звукоподражанием, имитирующим неразборчивую болтовню. Балалайка как бы «балакает» струнами.
Согласитесь, образно. Получается, что это не просто инструмент, а маленький болтун на трёх струнах.
2. Балагур
Тот же корень, что и у балалайки, и тот же характер. Балагур – человек, который говорит много, весело и безостановочно. Этимологически слово раскладывается на «балы» (пустые разговоры, шутки) и старый корень «гур-», связанный с речью и говорением.
И вот тут открывается любопытное родство: балагур и балалайка – почти однокоренные. Один языком работает, вторая струнами, а суть одна. Оба «балакают».
Кстати, в старых русских деревнях балагуром называли вовсе не клоуна, а уважаемого человека: того, кто умел развеселить компанию, рассказать байку, разрядить тяжёлый разговор. Талант, между прочим. Балагур мог пристроиться где угодно: на свадьбе он становился тамадой задолго до того, как это слово вообще пришло в наш язык, а на ярмарке зазывал покупателей в лавку. Профессия, можно сказать.
3. Тарарам
Вот это слово точно звучит как что-то заморское: то ли индийское, то ли арабское. Удвоение слогов, экзотический ритм. На самом деле – чистое звукоподражание, и корни уходят в слова «тарабарить», «тараторить».
Тарарам – это шум, гам, бестолковая суматоха. И звучит слово ровно так, как звучит сама эта суматоха: бам-бам-бам, грохот, неразбериха. Лингвисты называют такие слова «фонетически мотивированными»: их звучание само по себе и есть значение.
Похожих слов в нашем языке много: «тарабарщина», «трам-тарарам», «тары-бары» (о которых мы ещё поговорим). Все они – из одного звукоподражательного гнезда.
4. Чепуха
Только подумайте: «че-пу-ха». Какое-то ведь нерусское словечко на слух, правда? Что-то китайское или южноамериканское чудится. А разгадка скучная и милая.
Слово восходит к древнему «чепа» – мелкая щепка, кусочек дерева, что-то ничтожное и незначительное. Отсюда же, кстати, «щепа», «щепотка», «щепетильный». Чепуха – буквально «то, что мелко и неважно, как щепка».
Лайфхак для запоминания: представьте кучу опилок и стружек после того, как столяр поработал. Вот это и есть чепуха в её первоначальном смысле. А потом значение расширилось: любая бессмыслица, ерунда, пустяки. Если вам говорят «не пори чепуху» – вас просят не разбрасываться словесными опилками.
Любопытно, что русский язык очень охотно превращает названия мелких предметов в обозначения чего-то несерьёзного. «Ерунда», «пустяки», «мелочи» – все они работают по той же логике. А слово «чепуха» стало чемпионом этого класса: оно и звучит легко, и ругаться им необидно.
5. Хлюпик
Слово настолько живое, что кажется, его придумал какой-нибудь современный блогер. На самом деле оно у нас давно, и происхождение у него предельно русское: от глагола «хлюпать».
Хлюпать – это и звук шагов по грязи, и звук всхлипа в нос, и плеск чего-то жидкого. А хлюпик – тот, кто всё это делает: ноет, всхлипывает, тянет носом, не может собраться. Слабый, плаксивый, нерешительный человек.
И тут тоже видна красота звукоподражания: «хлюп» – само звучит мокро и несолидно. По данным Большого толкового словаря Кузнецова, слово относится к разговорной лексике с лёгкой пренебрежительной окраской. Так что бросаться им в близких – не стоит, обидно.
6. Фуфайка
Тут уже совсем странно: слово как будто финское или эстонское. На самом деле – наше, и происхождение у него тёплое и шуточное.
В этимологическом словаре Фасмера фуфайка возводится к звукоподражательному корню «фу-фу», передающему звук дыхания, выдоха в холод (когда мы пытаемся согреть руки). Фуфайка – одёжка, в которой не страшно «фукать» на морозе.
Слово прижилось в русском быту настолько прочно, что в советское время фуфайкой называли ватник – тёплую рабочую куртку. И до сих пор в деревнях бабушки накидывают «фуфаечку» поверх халата, выходя на двор. Скромное, тёплое, очень русское слово, несмотря на свою «иностранную» внешность.
Кстати, у фуфайки есть смешная судьба в литературе: к ней с одинаковым уважением относились и герои деревенской прозы, и солдаты Великой Отечественной, и даже современные модельеры (которые в последние годы вернули ватник на подиум под названием «милитари-куртка»). Слово прошло путь от крестьянской избы до глянцевых журналов, оставшись при этом самим собой.
7. Тары-бары
Закрывает наш список самое музыкальное и самое «нерусское» на слух. «Тары-бары-растабары» – звучит как считалка из какой-нибудь сказки тысячи и одной ночи. А по сути – это близкий родственник «тарарама».
«Тарабарить» в древнерусском языке значило говорить непонятно, на иностранном языке или просто плести небылицы. От этого корня пошли и «тарабарщина», и «тары-бары», и «тараторить». Все они – о пустой, быстрой, бессмысленной речи.
Кстати, выражение «разводить тары-бары» означает заниматься пустой болтовнёй вместо дела. Помните, мама в детстве могла сказать: «Хватит разводить тары-бары, иди уроки делай»? Вот это оно и есть.
Что в итоге
Получается забавная картина: больше половины наших «иностранцев» – на самом деле звукоподражательные слова. Балалайка балакает, тарарам гремит, хлюпик хлюпает, фуфайка фукает на морозе. Русский язык богат именно тем, что умеет слышать звуки мира и превращать их в слова.
А ещё в этом списке прячется маленькая закономерность: чем экзотичнее звучит слово, тем чаще оно оказывается родным. Настоящие заимствования вроде «компьютера» или «маркетинга» в русском ухе уже почти не вызывают подозрений – мы к ним привыкли. А вот «фуфайка» по-прежнему сбивает с толку. Парадокс, но рабочий.
И ещё один момент. Звукоподражательные слова – это не «низкий слой» лексики, как иногда думают. Они часть самого древнего языкового пласта, общего для многих языков мира. Когда младенец говорит «бух», «топ-топ» или «му» – он повторяет логику, по которой когда-то создавались первые слова. И «балалайка», и «чепуха» – из этого же глубокого источника.
Какое из этих семи слов кажется вам наиболее «иностранным»? И встречали ли вы ещё «русских самозванцев», которые на слух кажутся гостями из других языков?