Марта появилась в пансионате примерно семь лет назад - просто пришла с улицы, как это часто бывает с кошками, которые умеют читать людей лучше, чем люди читают друг друга. Её покормили, она осталась. Никто особо не планировал заводить питомца, но и выгонять не стали.
Постепенно она стала чем-то вроде живого реквизита: ходила по коридорам, иногда запрыгивала на подоконники, брала угощение у санитарок. Пациенты её замечали, некоторые радовались, кто-то аллергиков из числа персонала раздражала. Обычная история.
Кошка была серой, средних размеров, с чуть вытянутой мордой и одним характерным признаком - небольшим белым пятном на правой передней лапе, будто кто-то макнул её в молоко только до запястья.
Марта не была ни ласковой, ни злобной. Она была равнодушной в том смысле, в каком бывают равнодушны животные, у которых достаточно еды и тепла, но нет ни одного человека, которому они по-настоящему принадлежат. Она позволяла себя гладить, но не искала этого.
Могла лечь рядом с кем-то на диване, но так же спокойно уходила. Пациенты менялись - кто-то умирал, кого-то забирали родственники, приезжали новые - Марта относилась к этому круговороту без видимых реакций. Просто продолжала ходить по своим маршрутам.
Так было до октября позапрошлого года.
Илью Сергеевича привезли во вторник, ближе к вечеру. Надежда Викторовна сама оформляла документы и говорит, что первое впечатление было - очень тихий. Не в смысле спокойный, а в смысле человек, который давно перестал тратить слова зря.
Восемьдесят один год. Родственников при заселении не было - только какая-то дальняя племянница оформила бумаги заочно.
Комнату ему дали на втором этаже, у окна, выходящего в сторону небольшого двора с тремя старыми яблонями. Он сразу сел к этому окну и до ужина так и просидел - молча смотрел на деревья. Санитарка принесла ему чай, он поблагодарил, но почти не тронул.
Марту в тот вечер никто не замечал - она вообще часто куда-то пропадала, могла сутки не появляться в общих помещениях. Но утром следующего дня уборщица, которая шла с ведром по второму этажу, увидела кошку сидящей прямо перед дверью комнаты нового жильца.
Просто сидела и смотрела на дверь. Уборщица прошла мимо, потом вернулась через полчаса - Марта была на том же месте.
Когда Илья Сергеевич открыл дверь, чтобы идти на завтрак, кошка не бросилась к нему, не замяукала. Она просто шагнула внутрь и запрыгнула на кресло у окна.
Он остановился. Посмотрел на неё несколько секунд. Потом тихо сказал что-то - уборщица не расслышала что - и пошёл завтракать. Когда вернулся, кошка была в кресле.
Первые две недели персонал не придавал этому особого значения. Ну выбрала кошка комнату, бывает. Животные иногда так делают - устраиваются у кого-то конкретного, без очевидной причины. Может, в комнате теплее. Может, старик её подкармливал.
Надежда Викторовна говорит, что они спрашивали у него, не даёт ли он ей что-то лишнее - кошке нельзя было давать еду со стола, особенно соленое и молочное. Он отрицал.
Но потом начали замечать детали, которые уже сложнее было объяснить привычками.
Марта встречала его после процедур. Не потому что слышала шаги - она встречала его раньше, чем он появлялся в коридоре. Просто выходила из комнаты, садилась у лестничного пролёта и ждала. Медсёстры поначалу думали, что совпадение. Потом специально стали наблюдать. Совпадений было слишком много.
Кошка не заходила к другим пациентам. Совсем. Раньше она могла зайти в любую открытую дверь, пройтись по комнате, понюхать что-нибудь. Теперь - нет. Она или была в комнате старика, или сидела у двери, или бродила по коридору второго этажа, но в другие комнаты не заходила.
Один из пациентов, дедушка с большим опытом содержания животных, специально попробовал её приманить - колбасой, которую припрятал с обеда. Марта подошла, обнюхала, взяла кусочек и ушла обратно к двери Ильи Сергеевича.
По ночам, если дверь закрывали, начинался тихий, но настойчивый скрёб. Не громкий - Надежда Викторовна говорит, что жаловались не на шум, а на то, что у дежурных нервы не выдерживали. Кошка скреблась методично, с паузами, как будто знала, что её услышат, и просто ждала результата.
Разговорить Илью Сергеевича получилось только в начале ноября. Надежда Викторовна говорит, что инициатива принадлежала молодой сиделке Кате, которая вообще умела находить подход к молчаливым пациентам - просто садилась рядом и не торопила.
Она спросила его об Марте - есть ли у него дома кошки, были ли когда-то. Он помолчал минуты три, потом ответил коротко: «Слишком много». Катя не стала расспрашивать дальше, но через несколько дней он сам, неожиданно, в середине тихого часа, начал рассказывать.
Больше сорока лет ветеринарной практики в небольшом городе. Сначала при колхозе - скот, птица, то, что требовалось государству. Потом, когда всё это рассыпалось, принимал всех подряд.
Люди несли собак, сбитых на дороге. Котят.. Однажды принесли аиста- он провозился с ним три недели, потом выпустил в поле, и тот улетел. Денег часто не брал - не потому что был богатым, а потому что не мог взять, когда видел, что людям и без того тяжело.
Бездомных кошек держал в гараже. Не всегда - временно, пока не находил хозяев. Иногда это затягивалось на несколько месяцев. Соседи сначала косились, потом привыкли. Некоторые даже стали приносить еду для этих животных.
Катя спросила, какая кошка запомнилась больше всего.
Он опять помолчал. Потом сказал, что лет пятнадцать назад подобрал на рынке беременную кошку - серую, испуганную, очень худую. Выходил. Она родила пятерых котят, четырёх он пристроил, одну оставил себе. Серую, с белым пятном на лапе.
Назвал её Серой - без фантазии, он сам признавал. Та кошка жила у него в квартире почти два года, пока не случился первый инсульт и он попал в больницу на полтора месяца. Когда вернулся, соседка сказала, что кошка пропала примерно через неделю после его отъезда - выскочила в подъезд и не вернулась.
Он тогда решил, что она ушла умирать. Кошки иногда так делают - чувствуют чужое состояние и реагируют на него уходом.
Это не сентиментальная история, это биология: животные остро считывают изменения в запахе, в поведении человека, в распорядке дома. Когда всё рушится - они уходят.
История с фотографией случилась в середине ноября. Санитарка Лена меняла постельное бельё и задела книгу, лежавшую на тумбочке, - та упала, и из неё выскользнул конверт.
Из конверта выпали несколько старых фотографий. Лена подняла их, чтобы сложить обратно, и невольно увидела верхнюю.
Молодой мужчина - лет, наверное, тридцати пяти, в рабочем халате - держит на руках серого котёнка. Котёнок маленький, недель восьми на вид. На правой передней лапе - белое пятно.
Лена отдала фотографию старику молча. Он взял её, посмотрел, положил в конверт. Ничего не сказал.
Но Лена уже рассказала Надежде Викторовне. А та подошла к нему сама и напрямую спросила, это та кошка на фотографии - Серая. Он сказал: «Похожа». Потом добавил: «Пятно точно такое же».
Потом поднял Марту с колен, осмотрел ухо со шрамом и сказал тихо, что когда Серой было меньше года, у неё была гематома уха. Он сам её вскрывал и зашивал.
Персонал, конечно, понимал, что это практически невозможно. Пятнадцать лет - это три кошачьих жизни, грубо говоря. Кошка, которая сбежала из квартиры в незнакомом городе, выжила бы на улице, дожила бы до восемнадцати лет и оказалась бы в пансионате именно тогда, когда туда попал её прежний хозяин, - это из разряда историй, которые хорошо звучат, но при ближайшем рассмотрении рассыпаются.
Надежда Викторовна говорит, что они так и думали. До января.
В январе Илье Сергеевичу стало плохо ночью. Около трёх часов. Дежурная медсестра Оля сидела на посту и читала - тихое дежурство, второй этаж обычно спал спокойно.
Марта появилась у поста примерно в половину третьего. Просто пришла и села напротив. Оля не обратила внимания - кошка иногда бродила по коридорам. Минут через десять та начала мяукать. Не громко, но настойчиво. Оля цыкнула на неё. Марта замолчала, потом начала снова. Потом пошла к комнате старика и вернулась, снова мяукнула.
Оля встала, пошла проверить - скорее чтобы кошка не подняла шум и не разбудила других пациентов. Приоткрыла дверь. Илья Сергеевич был в сознании, но сидел, навалившись на подлокотник кресла, и не мог нормально говорить.
Оля вызвала врача, через двадцать минут приехала скорая. Приступ...
Через три недели он вернулся из больницы.
Марта была у двери, когда его привезли.
После этого Надежда Викторовна говорит, что разговоры о совпадениях как-то сами собой прекратились. Не потому что все поверили в невероятную историю. А потому что стало как-то неловко её разбирать по косточкам, когда есть живой человек, и живая кошка, и что-то между ними, что работает - пусть никто не знает как и почему.
Илья Сергеевич после больницы стал немного другим. Не то чтобы разговорчивым - но перестал сидеть только у окна. Иногда выходил в холл, садился рядом с другими пациентами. Один раз участвовал в каком-то чаепитии, которое организовывали волонтёры. Катя говорит, что он даже пошутил - один раз, но пошутил.
Марта по-прежнему проводила большую часть времени в его комнате. Ела там, спала у кресла. По утрам сидела на подоконнике, пока он пил чай, и смотрела во двор на те же три яблони.
Я спросила у Надежды Викторовны, что она сама обо всём этом думает - про совпадение шрама, пятна, клички, про то, как кошка разбудила дежурную.
Она немного помолчала, потом сказала: «Ты знаешь, я не знаю. Скорее всего совпадения. Это, наверное, не та кошка». Пауза. «Но то, что она только к нему ходит, - это точно. Это я видела сама. И то, что она той ночью подняла Олю - это тоже факт. Объяснить могу или не могу, но это было».
Потом добавила, что у кошек очень тонкий нюх. Что они чувствуют изменения в дыхании, в запахе тела, в поведении - задолго до того, как человек сам понимает, что ему плохо. Это не мистика, это физиология. Кошки в хосписах иногда так делают - чувствуют приближение ухудшений. Это изученное явление, хотя механизм до конца не описан.
А то, что именно к нему - ну, может, запах. Может, манера двигаться. Может, что-то ещё, что мы не умеем ни назвать, ни измерить.
Или та самая кошка. Надежда Викторовна пожала плечами и улыбнулась немного виновато, будто извиняясь за то, что не может предложить ничего более определённого.
Я думаю, она права в обоих случаях.