Джин осмотрела стол и улыбнулась всем.
– Вот что, испеку-ка я вам пирог! Что-то у нас утреннее чаепитие грустное. Магазинные баранки и пряники не годятся для утра, – и она отправилась на кухню и принялась делать любимый папин пирог.
– Не жалеешь? – в кухню вошла Изольда и присела на подоконник.
В след за ней вошла Анна и уставилась на Джин. Она очень волновалась за девчонку, вспомнив свой первый секс, который у неё, помнится, кроме недоумения ничего не вызвал.
Джин оторопела, она почему-то ждала другого вопроса. Вздохнула, посмотрела им в глаза, там плавала тревога и забота. С этими прекрасными женщинами не годились банальные слова, да и спросили они нечто особое. Она замешивала тесто и молчала, не то, что бы говорить было трудно, просто никак не могла определить, что главное. Они обе смотрели на нее и молчали. Не торопили её.
Когда-то её мама сказала:
– Если тебе трудно, всё кипит внутри, делай, доча, теста. Мы женщины, как кружевной шарф, сплетеный из эмоций. Эмоций очень сильный материал, может и задушить. Поэтому, доча, бери муку и меси тесто и все сомнения и тревоги потрать на то, чтобы тесто стало пышным. Пока тесто месится, ты обдумываешь. Я в молодости, часто не понимала твоего отца, он мне казался слишком спокойным, а как придумала тестом лечиться, вдруг поняла. Я-то поругаюсь, поплачу и успокоюсь, а он всё в себе носит, ночами не спит. С тех пор я все сомнения тесту отдавала. А если пирог получался славным, значит правильно сделала. Душа в покое, в семье мир, а любимый мужчина счастлив! Так что, доча, меси тесто и думай, что же тебя беспокоит?
Джин домесила тесто и вытерла руки от муки. Она разобралась. Покусывая губу, проговорила:
– Не жалею, только душа томится. Мне казалось, что, пережив страсть, мужчина не захочет отпускать свою женщину, а он ест беляши. Ждёт не меня, а обещанного пирога.
– Да, они такие, – засмеялась Изольда, – и ещё они прыгают на одной ноге по комнате и обещают порочные наслаждения.
– Он не сказал ни одного нежного слова, не позвал меня с собой, – прошептала чуть обиженно она.
– А ты поехала бы? Ведь он ничего не хочет, кроме страсти, – Изольда пристально взглянула на неё.
Джин раздосадовано прошептала:
– Нет, не поехала бы! Хотя ждала этого предложения. Я всё понимаю. Он там, наверное, какая-то величина, а я… Я мышь, которая притворилась кошкой.
– Нет, ты ошибаешься! Ты кошка, которая притворилась мышью! – почти прошипела разгневанная Изольда.
Девушка изумлённо посмотрела на неё, от Изольды струилась уверенность в том, что она сможет стать полноценной свирепой кошкой.
– Ты права! Да, я кошка, как в сказке, которая гуляет сама по себе. Изольда, какая же я глупая! Я глупая, но не трусливая. Он честно сказал, что всё решает мой выбор, да и моё Облако подарило свободу. Выбор я сделал. Я разобралась в себе и поняла, что люблю того, кто не любит меня! Видимо, для него я интересна, но недостаточно хороша.
– Трудно любить того, кто не любит и не ценит себя, – Изольда потрепала её по голове. – Пойми, он не сможет полюбить, пока ты не полюбишь себя! Ты ведь уважаешь себя, гордишься собой, но не любишь себя. Любить – это принимать себя таким, как есть. Тренировать свое тело, потому что оно нравится, а не потому, что кто-то косо смотрит и тому подобное.
– Ну что же, я буду учиться любить... – Джин несколько раз глубоко вздохнула, успокаивая сердце. – Любить себя.
Анна, которая всё время молчала, неожиданно добавила:
– Дала себе слово, держи! Кстати, прекрати себя сравнивать с другими независимо от пола. Во всем! Не только во внешности.
Изольда с изумлением посмотрела на врача.
– Анна, а ты сама-то давно прекратила это делать?
Она печально улыбнулась.
– Только среди вас! Впервые не хочу никому ничего доказывать. Как будто мне пятнадцать лет. Просто живу и наслаждаюсь. Знаете, девочки, я всё время боюсь, что проснусь, а я в ординаторской, отсыпаюсь после дежурства. Не могу я без вас, это как себя самой лишиться!
Анна порывисто встала и ушла, а Изольда тронула Джин:
– Ты помоги ей! Она что-то переживает слишком сильно.
– Нет! Папа говорил, надо помогать только, когда кто-то попросит. Только так правильно. Да и мне кажется, что Анна это уже пережила, просто болячка отвалилась и место удара чешется.
– Образно, – вздохнула Изольда. – Твоя болячка не отвалилась. Ты все время боишься жалеть себя и потерять самоуважение. Ты ведь с утра даже ни разу не взглянула на него.
– Изольда, я не могу просить любви и ласки!
– Я понимаю, но ты должна себя вести естественно.
Джин достал пирог из печи и быстро разрезала его на куски, потом шепнула:
– А как себя ведут естественно, когда любят?
– Мне кажется, что они все время чувствуют себя счастливыми.
Благоухающий яблоками, малиной, сливочным маслом и корицей пирог был разрезан на куски и подан на стол. Джин кивнула Пуху.
– Завари свежего черного чая. Без добавок! Чтобы его вкус оттенялся только вкусом пирога. Мама научила меня кое-какому секрету. Давайте, угощайтесь! Папа говорил, что этот пирог уравновешен по вкусу. Малина поднимает иммунитет, яблоко дарит радость, масло дарит энергию, корица намекает на будущее, а тесто все это объединяет.
Это утреннее чаепитие проходило иначе, чем обычно. Вместо бокалов на столе стояли невысокие чашки из почти прозрачного фарфора с голубыми бабочками, белая скатерть, расшитая незабудками делало стол праздничным, но и уютным. Все подумали, что это из-за света. На улице было достаточно тепло и солнечно, и в окно заглядывали золотые ветви вяза и тополя, и, проходящий через золотую листву, свет делал все теплым.
Анна прошептала:
– Знаете, как-то беспокойно и радостно. Ведь мы каждое утро пьем чай, а ощущение как будто мы на пороге чего-то.
Все кивнули, соглашаясь. В этой чуть-чуть измененной обыденности ( чашки вместо бокалов, хрустящвя скатерть) было обещание неведомого, как перед началом учебного года. Все понимали, что они стоят на пороге раскрытия тайны. Они вот-вот возьмут Беловолосого. Это будоражило и вызывало опасение, а получится ли?
Джин ко всему прочему тратила все силы на то, чтобы никто не видел того цветка, который зацвел у неё в сердце. Она пила чай из чашечки, но хотела обнимать, ласкать Тайга. Джин думала, что он затащит её в ванную, украдкой поцелует, или хотя бы коснётся рукой, во врем чаепития, а он вместе со всеми обсуждал вкус пирога. Нет, он не хвалил её мастерство, как кондитера, ведь это она испекла пирог, но изысканно похвалил рецепт пирога. Даже Папазол, сказал, что она молодец, но не Тайгрис. Она не понимала, почему.
Когда они стали собираться, он улыбнулся и пророкотал:
– Только не надевай сегодня твои камелоты. По плану Папазола, ты должна стать изысканной красавицей, которую увлёк плохой свинтус, то есть я. Видишь, мне даже цепь на шею повесили.
Джин криво усмехнулась, он даже не назвал её имени. Всё именно так, он не видит в ней возлюбленную и советовал ей как соратник. Только он забыл, что этой ночью мышка исчезла, а осталась она, боевая кошка, которая уже знала свои силы.
Впереди встреча с убийцей и, значит, она должна быть на высоте. Вооружившись журналом и пользуясь советами Изольды и Анны, она провела час перед зеркалом. Когда она закончила боевые приготовления, то оценила то, что там увидела. Удивилась и поняла, что говорил её отец. Может Тайгрис и не так уж неправ, называв её утром красавицей.
– А я ничего! – она осмотрела себя с ног до головы. – Неплоха!
– А то! – Анна хлопнула её по плечу.
Изольда Артуровна усмехнулась.
– Очень даже ничего! Пошли, покажемся, и ты получишь оценку себя.
Когда предстала перед поросятами, то Папазол в виде Сонечки присвистнул.
– Нечестно, у меня нет шансов! Как я буду отбивать у тебя Тайга?
На них смотрела царственная красавица во всём чёрном, с кружевным серебристым шарфом на плечах и в серебристых туфельках. В ушах мерцали серебристые луны – серьги Изольды, а на руке – ожерелье, с которым она никогда не расставалась.
Тайгрис восхищённо прищурился – она по-прежнему была для него непостижимой. Эта королева была не похожа на ту, которая отвечала на его страсть с закрытыми глазами и раскрывала их, только когда он просил, и то на мгновение. Оркен рассчитывал, что она что-нибудь скажет, но Джин промолчала, а он ничего не посмел сказать. К тому же он и не знал, что говорить? Что она красива и так ясно, что он удивлён, это ей вряд ли нужно. Да и утром она вела себя так, что он не посмел с ней поговорить тет-а-тет.
Джин ехала в автобусе к месту встречи, к библиотеке, когда, случайно взглянув в окно на светофоре, увидела выпученные глаза Звенислава, который лупился на неё из внедорожника, едущего рядом. Она «не заметила» его, но поняла, что там, в глубине машины скрывается Беловолосый. Теперь Джин, как и тогда, когда была кошкой, смотрела на все глазами бойца. Она знала, что за ней наблюдают, и, зная, что она хороший боец, поняв о чём говорила Анна. Она была готова и, теперь не хотела себя сравнивать ни с кем.
У библиотеки она вышла и якобы «случайно» столкнулась с Тайгрисом. Вид у того был импозантным: тоже во всё чёрном, а на могучей груди толстая серебряная цепь. Тайгрис был очень красив и знал это. Глазами он высматривал красоток на остановке.
Джин поморщилась, этот тип даже не скрывал, что она для него только одна из многих, и он уже искал новую, чтобы пополнить свою коллекцию.
Её отец говорил, что каждый сам выбирает, что делать и что не делать. Она не верила ему. (Дундучка! Не верила тому, кто знал и любил меня!) Отец был прав, это не Тайгрис унизил её, тем, что решил, что она лишь очередной экземпляр в его коллекции, а она позволила это сделать. Пора поставить всё на свои места!
– Здравствуйте, Тайгрис! – холодно проговорила она.
– Здрасьте! – он поласкал взглядом её фигуру и расстроился, что утром не решился затащить её на крышу ещё раз, боясь, что не остановится до вечера.
– Почему Вы, Тайгрис, сегодня прогуливаете уроки? – она смотрела отстранённо.
Оркен растерялся лишь на мгновение, у них должен был состояться совершенно другой разговор. Однако зная, что Джин готова на всё, чтобы отомстить убийце, он понял, если она изменила сценарий, то, значит, кто-то уже идёт за ней.
Джин на его глазах переколола гребень в причёске на другую сторону, это был знак, откуда надо ждать их добычу. Метнув взгляд на дорогу, Тайгрис не столько увидел, сколько почувствовал Звенислава, прячущегося за машинами, и угрюмо оскалился.
– Так и Вы, Джин Касимовна, не на работе! Я подумал-подумал и решил, что лучше в медучилище податься, чем попусту в лицее штаны протирать. А Вы зачем здесь? Гуляете или прогуливаете? – Тайгрис посмотрел на неё и на пробегавших мимо девиц и одобрительно цокнул языком. – Вроде здесь только студентки гуляют.
– Собираю литературу для музея, – Джин побледнела и, блеснув браслетом, стёрла со щеки слезу обиды. Тайгрису даже не надо напрягаться, чтобы притворяться, просто кoбeль озабочeнный!
Тот, за кем они охотились, сидя в машине рассматривал улицу, прикидывая насколько легко ему удастся её захватить и, наконец, понять, почему не подействовал порошок. Вроде было всё спокойно, но он всё ещё сомневался, стоит ли идти за ней.
Очередной раз сканируя улицу, он, внезапно почувствовал переживаемую ею обиду (Джин смотрела, как Тайгрис смотрит на проходящих девиц, наплевав на то, что они пережили вместе. Для него это ничего не значило). Обида делает человека слабым. Беловолосый ухмыльнулся, уверенный в том, что с ней легко будет справиться, и незаметно выскользнул из салона автомобиля. Он приказал Звениславу не отходить от машины. Сам встал так, чтобы Джин его не увидела.
Почувствовав сканирование эмоций магом, Тайгрис нахмурился. Беловолосый был рядом и как-то скрывался. Взглянул на Джин, та молча рассматривала его, а по щеке скользила слеза. Мысленно разозлился – всегда так с женщинами, ведь договорились, что она не слёзы из себя выжимать будет, а попытается свалиться в обморок, и решил напомнить ей сценарий.
– Я знаю, что у Вас горе, и вам надо больше гулять, чтобы очухаться, – от его равнодушного тона Джин качнулась. Ну, наконец-то, подумал, Тайгрис и поддержал её. – Слушайте, пойдём, выпьем кофе! Здесь рядом есть кафе.
– Я не пью кофе, – криво усмехнулась она и скользнула по его щеке холодными пальцами.
Тайгрис заволновался, всё шло по сценарию, но он почувствовал себя так, как будто у него в руках завяли цветы. Он вообще не узнавал её, попробовал коснуться её эмоционального фона и оторопел. (Откуда такая надменность?) Опять прикоснулся и нахмурился, почувствовав зеркальную защиту. Он изумился. Неужели надменность, которую он ощутил – это отражение его эмоций? Не может быть! Неужели он стал таким? Когда? Почему?!
Пока он размышлял, Джин взяла его под руку и властно повела по скверу, к месту, где пахло елью и тревогой.
– Ну как, Вам стало легче? – он прикоснулся губами к её уху, радуясь, что так снимет эхо надменности, которая она отразила. – Никого не вижу! Идём очень медленно. Не волнуйся! Ты моя, и я смогу защитить тебя.
Она неожиданно положила ему руки на плечи и почти поцеловала, но на самом деле спросила:
– Это точно люди? – почти все силы она потратила, чтобы этот шепот был холодным.
Ей это удалось. Почувствовав холод, Тайгрис насторожился. Он ещё на крыше понял, что она не умеет притворяться, если она так себя ведет, то враг рядом. Оркен покрыл её висок поцелуями, легкими, как касание крыла мотылька, а Джин закрыла глаза, чтобы не видеть его настороженного взгляда. Она ничего не чувствовала, кроме холода.
– Пойдём ко мне, – шептал Тайгрис, – я тебя согрею. Что здесь делать? У меня есть удивительное южное вино!
Неожиданно Тайгрис вздрогнул от сильнейшего магического удара, но постарался принять его на себя, чтобы она не пострадала, и удивился, потому что Джин защитилась сама.
– Невероятно! Честь холодного сердца. Как я не поняла этого раньше? – чуть слышно прошептала она ему на ухо. – Забавное сочетание!
Он угрюмо сверкнул глазами, решив, что потом поговорит с ней на эту тему. Хотя, с его точки зрения, всё было, как обычно, женщины всегда думают не о деле, а о себе. Надо было срочно вправить ей мозги, потому что её эмоции могли помешать.
– Сосредоточься на работе. Не волнуйся, я прикрою!
Тайгрис нахмурился, опять не понимая её. Он убежден, что теперь она хоть что-то скажет – все его женщины как-то реагировали на подобные заявления. Он же защищал их. Джин же с королевской небрежностью лишь улыбнулась ему и отвернулась. Может она на что-то намекает мне, подумал он и стал внимательно и незаметно исследовать местность.
Джин, между тем, просто была ошеломлена. Этот магический удар странно подействовал на неё. Было ощущение, что её окатили холодной водой, а потом внутри всё вспыхнуло от жара, как будто она вошла в парную. Организм буквально встрепенулся, получив очень много энергии.
Оглядевшись Джин, не обнаружила ничего необыкновенного. Мимо спешили люди по своим делам, кто-то гулял в парке, кто-то болтал, кто-то стоял на перекрестке. Организм, переполненный энергией, готовился к бою.
Рядом стоял Тайгрис с озабоченным лицом и холодными глазами. Она поняла, что он защитил её от основного потока энергии. По губам того, кого она полюбила, скользнула снисходительная улыбка. Это было чуть неприятно, и она попыталась понять почему, ведь он защищал.
Мгновенно все оценив, она также легко улыбнулась – они же гуляют. Он шёл рядом и от него исходила снисходительность. Джин знала почему – он рад, что она слабее его.
Осознать это было, как наступить на битое стекло. Резкая боль. Итак, тот, кого она сочла своим избранником, холоден и надменен. Его забота, всё та же надменность, и может того хуже, плата за страсть. Её передёрнуло от омерзения. Захотелось спрятаться, как тогда, в камнях, или хотя бы коснуться земли. Тошнило ужасно.
Она уронила платок, коснулась земли и вздрогнула. Всё её переживания улетучились. Они просчитались! Здесь собралось очень много охотников на неё. Очень! Весь план пошёл насмарку.
Джин мгновенно развернулась и увидела Беловолосого, тот стоял буквально в двух метрах от них, появившись, как из-под земли.
Он был одет, как все, и отличался от большинства людей только длинными белыми волосами и тёмно-вишнёвыми глазами. Кого-то ей он напомнил. Перебирая в памяти знакомых, она вспомнила, что он был похож на Виринеллу, её однокурсницу. Опасная и жестокая красота! Значит, от него можно ожидать любой подлости.
Вокруг него трава и деревья потеряли цвет и стали серыми. Беловолосый пристально смотрел на неё, а в его руках клубился серый шар. Джин огляделась и увидела Соньку-Папазола, который побелев от напряжения, держал нескольких охотников сразу, не позволяя им двигаться. Услышала, как где-то недалеко хрипло дышит Алкапыв, значит и тот уже вступил в схватку.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: