Чаепитие в России отличается от чаепития у других народов. На Алтае зеленый чай как-то не прижился, пили в основном черный чай, или травяной. Чай пили, как правило, за большом столом. На столе стояли не только привычные варенье и мёд, но и молоко. Может где-то в Европе пили чай из чашек, но на Алтае пили чай из бокалов, а в походах из кукс, таких деревянных и широких бокалов, вырезанных из дерева.
Главное в чаепитии – это вкус самого чая, пряники, сухарики, конфеты нужны только для того, чтобы подчеркнуть бархатистость и аромат чая. Вот и сейчас обсуждали сорта чая, ругали чай в пакетиках и отличия во вкусе чая, в котором растворяли сахар, или чая с сахаром в прикуску. Ругали пластиковые стаканчики, которые не только извращают вкус чай, но и лишают главного – прикосновения рук к горячим бокалам.
Всё эти разговоры расслабили Джин до невозможности, однако она поняла, что с организмом что-то происходит. Она не могла без внутренней дрожи смотреть на оркена. Она поняла, что ей надо в одиночестве проанализировать, что с ней происходит – это реакция девственницы, на которую, наконец, обратили внимание или что-то более серьёзное? Она взглянула на Анну, может та ей поможет, но решила не отвлекать её, слишком уж счастлива она была. Да и о чем спрашивать, о самочувствии что ли?
– Мне надо побыть одной, – пробормотала Джин. – Не волнуйтесь, я не на улицу, а на крыше посижу! Здесь рядом с окном недалеко проходит водосточная труба. Я по ней. Не волнуйтесь, она хорошо закреплена, я по ней уже добиралась. Просто столько событий, и мне надо их переварить. Вы мне потом всё расскажите до чего додумались. Учтите, я готова на всё, лишь бы того типа поймать. Я доверяю вам, но мне надо посидеть одной.
– Я с тобой! – подскочил Ларион.
Отец дёрнул его за руку.
– Ты что, ничего не понял, она хочет побыть одна.
– А если она сорвется, – Ларион разволновался ужасно.
– Не сорвется, – отрезал Ларион.
Джин выскользнула почти беззвучно в окно. Все прислушались, но было тихо. Тайгрис полыхнул глазами, осознав, что или он сейчас ей кое-что предложит, или так и будет мучиться от того, что её уведут из-под его носа. Пух переглянулся с учителем, тот качнул головой, и его ученик, решив, что понял правильно, предложил:
– А давайте мы в картишки сыграем?! В подкидного дурака?!
Невинное предложение, возымело неожиданное последствие, Тайгрис нахмурился и выскочил следом за Джин.
– Зря! – проворчал Алкапыв, выключив телефон.
– Согласна, – поддержала его Анна, – он всё ещё не верит ей, хотя уже не может без неё. А она вообще сплошной комплекс. У неё нет гордости.
– Как же! – возмутился Пух. – Наоборот, она слишком гордая.
– Он прав, – убежденно поддержал их врача Роман. – У Джин самолюбия море, но она не верит себе, как женщине, хотя уже готова верить другим. Если между ними произойдёт что-то серьёзное, то это будет плохо для них обоих.
– Тогда я пойду к ним, – проворчал Исидор.
– Не надо! Ничего не изменить, – вздохнул Папазол. – Пух прав, давайте разработаем операцию «Охота на охотников»! Возможно, только так они разберутся со своими комплексами, хотя скорее всего у них не получится.
На крыше Тайгрис пометался, пока не увидел у слухового окна лежавшую на спине Джин и смотрящую в небо, он уселся рядом с ней.
– О чём думаешь? – вообще-то ему было наплевать на её мысли, но не мог же он запросто предложить ей заняться сeксoм. К тому же на неё не действовало его природное обаяние, и это его ужасно заводило.
Она мягко ответила.
– О любви.
– Что?! – Тайгрис даже закашлялся, так она его удивила. – Ты же сказала, что пойдёшь размышлять!
– Вот я и размышляю.
Тайгрис чуть не завыл, таким густым и сладким её голос. Стараясь не поддаться очарованию этого голоса, Тайгрис криво усмехнулся и фыркнул.
– Прекрати, какая любовь? Я прожил сто лет и не встретил любви среди обычных. Это блюдо для избранных. Я был у Жреца Луны. Вот он любит свою жену, как ненормальный, а она ильмени, между прочим! Представь, и она тоже безумно любит, и ради него решилась рожать детей в муках.
– Ильмени – это кто? – Джин повернулась к нему.
У Тайгриса всё задрожало внутри от предвкушения – она смотрела с интересом, без её обычной снисходительности.
– Богиня любви и удачи. Сказочно красивая, но может превращаться небольшого змее-дракона. Они обычно откладывают яйца, как все драконы, а она рожает детей. Кстати, его жена вредная невероятно. Сказала, что я недоумок.
– Почему? – у Джин было ощущение, что она читает какую-то фантастику. Было интересно и почему-то тревожно.
Тайгрис недоумевал, ей действительно было интересно, чего он совершенно не понимал, ведь это абсолютно для неё ненужные знания.
– Я сказал, что они любят, так как избранные, а для остальных Госпожа отпустила только страсть. Вот тогда-то она и назвала меня недоумком, – Тайгрис не захотел сказать, что потом ильмени добавила, что ей жаль его.
– Чего стоит страсть без любви? – её брови взметнулись, а по губам скользнула печальная улыбка.
Это выражение на лице, подействовали на Тайгриса так, что пришлось сесть иначе, потому что его организм очень специфично среагировал, а он боялся её спугнуть.
– А ты пробовала? – просипел он, осознав, что ему невыносимо смотреть на её чуть-чуть пухлые и чувственные алые губы.
– Нет! Я ищу любовь. Не понимаю я просто тpaxa, – она фыркнула. –Нет! Секс без любви это… Это унизительно, наверное.
Тайгрис пропустил эти глупости мимо ушей, всё это просто страхи девственницы, и мягко промурлыкал:
– Сeкс, это просто сeкс. Это – наслаждение. Почему ты не доверяешь мне? Я многих любил. Вспомни, когда ты была кошкой…
Она, чуть нахмурившись, покачала головой.
– Оставь! Я не тебе, а себе не доверяю. Не уверена, что хочу быть с тобой.
– Это и понятно, – он отодвинулся от неё и криво усмехнулся, –боишься, что потом не остановишься.
– У тебя дырявая память, оказывается. Я говорила, что из однолюбов, – она грустно улыбнулась. – Как я поняла, ты вообще не понимаешь женщин. Ты себе создал некий образ, и отметаешь, всё, что не соответствует этому образу, считая, что тебе лгут.
– Неужели? – Тайгрис с трудом смог это произнести небрежно.
– Слушай, ты что, провоцируешь меня? Что-то хочешь проверить? – она чисто и ясно взглянула ему в глаза.
– Хочу? Нет! Мне интересно, тебе что, твои принципы не позволяют, или ты стесняешься, что не умеешь этого делать? – он первый раз так xaмuл женщине, но делал это от отчаяния, не зная, как с ней себя вести.
– А всё сразу.
– Как это? – он опять растерялся от этой прямоты.
– Я так мечтала о любви, но вот влюбиться так и не удалось! С кем попало, не захотела.
Тайгрис раздражённо дёрнул плечом. Его печальный опыт показал, что даже неопытность женщины используют, как ловушку, поэтому он цинично усмехнулся.
– Когда ты было кошкой, то я не заметил, твоих сомнений.
– Тебе не терпится пополнить твою коллекцию женщин сексом со мной? – Джин встала и, выдернув из-под него куртку, ушла к другому окну.
Оркен раздражённо хмыкнул, она вела себя не так, как Риана, та и отталкивала, и прижималась к нему, но он и не хотел бы, чтобы Джин была похожа на ту. Собственно, из-за этого у него возник вопрос, а что он хочет от Джин? Просто сeксa? Тогда причём тут, какая она? Поэтому он бросил ей в спину:
– Как знать, может, ты будешь венцом моей коллекции женщин?!
Тайгрис застыл, ожидая, что она в ответ уйдёт. Однако Джин вернулась и уселась у окна, обхватив колени, помолчала и призналась:
– Нет, я хочу всю жизнь прожить с одним! Я, по-моему, это говорила.
Тайгрис не поверил ей, из-за его собственного организма, который изнемогал от желания, и он плохо соображал.
– Может стоит попробовать? Ты всю жизнь будешь вспоминать нашу страсть, – бессознательно оркен отчаянно звал её всеми силами Луны, даже не понимая, что он говорит.
Она поёжилась от неловкости, что они обсуждали, и как это обсуждали.
– Полагаешь, что это будут хорошие воспоминания для меня? А ты помнишь всех своих женщин?
Взгляд оркена будоражил её тело. Она никак не могла понять, неужели так запросто можно прийти и говорить об этом? Раньше она даже представить не могла такого. Ей раньше казалось, что о таком нельзя ни с кем говорит, кроме любимого. Оркен полыхнул глазами, и она криво усмехнулась, оказывается, это – ошибочное мнение. Тайгрис неожиданно улыбнулся опасно и недобро.
– Зачем тебе это? Некоторых женщин я помню до сих пор. Тебе это не нужно. Мало кто понимает, что иногда, чтобы просто жить надо кое-чего не знать. Мне кажется это какой-то закон. У вас земляне это давно поняли, это поэтому у вас есть поговорка, что знания умножают скорбь
Она напряглась от ощущения обманчивого спокойствия и решительно поставила точки над «i».
– Если честно, то мне безразлично, кого ты встречал. Это касается только тебя. Я спросила только для того, чтобы понять тебя. Ты меня озадачил ответом. Вот что, мне сейчас не нужны собеседники! Тайгрис, мне надо всё обдумать. Ты мне мешаешь, потому что отвлекаешь. Уходи, или я уйду!
Однако он не собирался её отпускать, просто боялся, что загнётся, и предельно честно сказал:
– Жаль! Я таких, как ты, раньше никогда не хотел, а после того, как увидел кошкой, изнемогаю, хочу.
Это её разволновало, и Джин удивилась себе. Почему же она не уходит, ведь он почти xaмит ей? И всё-таки сказанное им было приятным. Ей такое говорили впервые в её жизни. Может она не хочет уходить потому, что с первой встречи поняла, что Тайгрис – мужчина, который предназначен ей судьбой? Это его она ждала всю свою жизнь! Только непонятно, почему он не уходит, после её слов? Неужели и он не может разобраться в себе?
Джин с надеждой спросила:
– Ты боишься эмоциональной привязанности?
– Не хочу её – имею печальный опыт. Послушай, я помню, как ты наслаждалась, когда была кошкой. Что изменилось?
Действительно, подумала она, что ей мешает узнать, не ошиблась ли она? Её отец, всегда говорил, что лучше ругать себя за сделанное, чем страдать от того, что ты даже не пытался сделать. При этом он говорил, что принятие чего-либо через рот или с помощью уколов, относится к поступкам, приравненным к прыжку со скалы. Он всегда отказывался лечить наркоманов, считая, что они уже выбрали. Может чтобы понять, надо узнать. Любовь это же не наркотик!
Тайгрис опять подошёл к ней и сел рядом, потом едва касаясь, погладил её щёку. Джин закрыла глаза, переживая это прикосновение. В душе что-то похожее на цветок стало открывать листья. Оркен стал смелее и пальцами коснулся её губ. Она стряхнула его руку, но не отодвинулась и даже повернулась к нему так, что оказалась с ним буквально нос к носу. Тайгрис вздрогнул от необычного выражения лица – улыбка на губах и нахмуренные брови. Все женщины, с которыми он встречался, что-то говорили, а она молчала.
– Здесь решает только твой выбор, – Тайгрис готов её был грызть, уверенный, что она скажет, нет.
Джин опять потрясла его из-за того, что решительно содрала с себя майку, оркен в ошеломлении уставился на неё, а потом мгновенно прижал её к себе. У него мутилось в голове от вожделения, но она была девственницей, и поэтому он не спешил. Тайгрис заставил её рыдать от наслаждения, но не смог изгнать печаль из её глаз, а она так отдавалась ему, как будто завтра не наступит.
Оркен терялся от невероятности происходящего, и если сначала он заботился о том, чтобы она получила всё по максимуму, то потом ему стало всё равно, он никак не мог насытиться ей. Очнулся только, когда заблестели звёзды и усмехнулся. Обнажённое тело амазонки несло на себе следы его страсти.
Моя, подумал он, и решил, что пока находится здесь, на Земле, она будет под его защитой, а он… Он будет наслаждаться ей, и она будет тонуть в наслаждениях и его ласках. Хотелось ещё раз всё повторить, но не решился, она слишком неопытна, а он и так, оттянулся по полной. К тому же она спала на его руке.
Тайгрис тихо провёл рукой по её щеке, и Джин проснулась. Тело поламывало и удивительным образом потягивалось внутри. Джин не смогла подобрать, чтобы как-то обозначить что переживает её тело. Она глубоко вздохнула и выдохнула, осмотрелась и обнаружила, что Тайгрис смотрит на неё. Она ждала каких-то слов нежности, ну или проявления интереса, типа понравилось ли ей, но Тайгрис подтянул её к себе и сказал обыденные слова:
– Холодает. Пошли вниз! Не хватает того, чтобы ты простудилась! – он протянул ей одежду и стал помогать натягивать вещи.
Вот как реагировать на такого рода заботу, после пережитого?! Ведь ни одного ласкового слова после всего! То, что он говорил во время этого безумства, она не помнила. Слишком ярко и сильно было пережитое.
Она взглянула в его глаза и натолкнулась на обыденность. Распустившийся цветок стал покрываться инеем, как хризантемы в снегу. Теперь она поняла почему в запахе хризантем присутствует горчинка – это разочарование. Цветок получил вместо жара лета, или яркости осени, снег подступающей зимы. Она отстранённо проговорила:
– Да, ты прав. Пора! На завтра полно дел… В моём мире.
Она замерла, ожидая, ещё чего-нибудь, но он только кивнул. Итак, он не лгал, ему нужна только страсть тела.
Всё в женских романах врали. Отец, говорил, что каждый находит свою дорогу, она всю жизнь искала любовь и нашла. Она любит того, у кого в груди осколок льда, и она не смогла растопить его. Тайгрис озадаченно принюхался, почему-то её тело пахло самыми поздними белыми хризантемами.
Джин испытывала то, что раньше называли томление духа. Она хотела прижаться к нему и пережить всё, что было ночью еще раз, а потом слушать, его слова, как она прекрасна и как ему с ней повезло. Джин нахмурилась, потому что знала, что он никогда такого не скажет. Было чуть горько, хотя даже она понимала, что и он наслаждался. Подождала ещё чуть-чуть, но Тайгрис молчал, тогда она просто сказала:
– Иди, я догоню!
Он кивнул и ушёл, а она ещё несколько минут размышляла о случившемся. Не жалела, а прогоняла печаль с лица и из сердца. Всё что произошло было только её личным делом.
Когда она вернулась, через тоже окно, то в гостиной пили чай и слушали, как Изольда рассказывала, что Звенислав так расстарался, что даже принёс справки от независимой экспертной комиссии, которая нашла у него тяжёлую пневмонию.
Анна немедленно пояснила, во сколько ему обошлась эта справка. Все удивились его расточительности, и стали обсуждать почему он так испугался, ведь всё равно его нахождение в полиции теперь всем известно.
Изольда ехидно заметила, что молодые девицы преподаватели английского принюхивались к нему после того, как он в кабинете завуча громко возмущался, что его держали в обезьяннике вместе с бомжами. Звенислав из-за этого чуть ли не флакон одеколона на себя вылил.
В общем приятное утреннее общение, но Джин кожей чувствовала, что все волнуются из-за неё. Хорошо, что она разобралась в себе и не превратила свое сердце в такой же кусок льда, как у Тайгриса. У неё нет брони, но тепла её души хватит на всех.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: