Над головой громыхнуло раз, другой, и Татьяна вжала голову в плечи, прибавив шаг.
Грозы она боялась с детства. Маленькой, забиралась под стол на старой даче, тянула на себя бабушкину скатерть с тяжелыми кистями, и закрывала глаза ладошкой своему любимому плюшевому медведю Плюху.
- Плюх, не бойся! Все будет хорошо!
Кого успокаивала больше Таня – себя или Плюха, сказать было сложно. Девочкой она была доброй и жалела всех подряд – от букашек в саду до старенького дедушки-соседа. Для него Таня выбирала из мисочки, выданной ей бабушками, самую красивую землянику, а потом краснела, когда в ответ на заботу получала:
- Милая Танечка, благодарствуйте! Вы – чудо! Порадовали старика!
Давно уже не было ни дедушки-соседа, ни бабушек Тани, ни даже дачи, которая была продана в начале года, когда денег перестало хватать. Зарплата у Тани была смех да слезы, а уход за мамой, которая лежала уже больше года после второго инсульта, требовал немалых средств.
Мама у Тани была капризна и требовательна, в отличие от бабушек. За одной, а потом и за другой Таня ухаживала больше пяти лет и не могла сказать, что ей это было в тягость.
Бабушек Таня любила.
Маму – порой почти ненавидела. И не потому, что та не давала Тане спать по ночам, требуя то одно, то другое, то пятое-десятое, выспавшись за день под присмотром дневной сиделки, на оплату услуг которой уходила почти вся зарплата дочери. Причина была в другом.
Дело в том, что мама Татьяну ненавидела не иногда, а на постоянной основе.
Таня была для нее причиной всех бед и печалей. Так решила мама Тани, едва узнав, что муж, мечтавший о сыне, решил обрести счастье в объятиях давней своей любовницы, которая готова была подарить ему долгожданное счастье.
Карьера балерины для Таниной мамы, которая славилась своей ленцой, но до поры до времени выигрывала за счет прекрасных природных данных, умения собраться в нужный момент и плести виртуозные интриги там, где надо и не надо, пошла на спад после родов. Нужно было взять себя в руки и вернуться в форму, а мама Тани решила почему-то, что все наладится само-собой, каким-то чудесным образом. Конечно, этого не случилось. Мать Тани перевели в кордебалет, а потом и вовсе попросили из труппы. А младенец, которого она ни дня не кормила, сразу после выписки передав на руки бабушкам, оказался вдруг помехой и причиной всех проблем.
Первые пару лет своей жизни Таня маму почти не видела. Она росла с бабушками, которые, понимая, что ребенку непременно нужно тепло и забота, приняли решение съехаться и жить вместе.
Вдовы, давно уже коротавшие свой век в одиночестве, они вынуждены были признать, что их дети, столь желанные, выпестованные и взращенные в неизменной любви и заботе, почему-то не унаследовали от них понимания того, что о потомстве своем необходимо хотя бы вспоминать время от времени.
Возможно поэтому, обе бабушки Тани постарались дать девочке то, что было упущено в воспитании ее родителей. Любовь по отношению к ней была совсем иного толка. Она была безусловно теплой и ласковой, но в то же время строгой и требовательной. Таня познавала, что такое хорошо и что такое плохо между объятиями бабушек и углом. Там над плинтусом был оторван крошечный кусочек обоев, и Таня всякий раз прикрывала его пальчиком, когда ее отправляли подумать над своим поведением.
Таня думала.
Сидела, прикрыв пальцем прореху в обоях и думала о том, что не хочет быть плохой. Она хотела, чтобы все ее любили. И не только бабушки, но и мама с папой.
Однако, об этом оставалось лишь мечтать. Отец не желал видеть Таню вовсе, а мама… Мама строила свою жизнь, в которой не было места причине всех ее бед. Она считала Таню самой большой ошибкой в жизни, и решила, что будет лучше, если дочь не будет знать ее вовсе, чем станет страдать от невнимания.
Таня же страдала совершенно по другому поводу.
Она знала, что мама ее не любит.
Если бы мама не приезжала к ней, а только звонила по телефону или передавала привет с бабушками, Тане было бы проще. Она придумала бы себе мир, в котором мама-балерина была бы сказочной принцессой, которую колдун заставляет танцевать день и ночь напролет, не пуская к любимой дочке. Таня мечтала бы о том, что появится принц, который спасет всех, или, на худой конец, что сама она вырастет и освободит маму от колдуна.
Но ей даже в этих мечтах было отказано. На простодушный детский вопрос, заданный Таней в пятилетнем возрасте маме, которая почему-то решила посетить дочь на даче, где девочка проводила время вместе с бабушками, дан был предельно ясный и четкий ответ.
- Ты меня любишь? – спросила Таня, вертевшаяся на веранде возле матери, томно развалившейся в бабушкином кресле-качалке.
- Нет, - не задумываясь ни на мгновение, ответила Танина мама, даже не глянув в сторону дочери.
Оно и понятно. Таня была для нее совершенно чужой девочкой. Незнакомой, ненужной, неправильной во всех отношениях.
Вот только, для Тани мама была мамой, ведь бабушки наперебой твердили, наслушавшись модных психологов, что девочке, для формирования правильных представлений о своей идентичности нужна любая мать. Пусть даже и та, которой дети не сдались вовсе.
Тогда Таня не стала плакать. Она вообще никак не показала того, насколько задели ее слова той, которую так ждало ее сердце и к кому так тянулась, пусть и маленькая, но уже добрая душа.
Слова эти поразили Таню так же, как и гром. Она попятилась от матери, ища укрытия под столом, вцепилась в кисточку на скатерти, пытаясь хоть как-то обрести потерянное равновесие в мире, который раскололся вдруг на мелкие острые, как бритва, осколки, и замерла, боясь пошевелиться, чтобы не услышать еще что-то подобное.
Несмотря на свой возраст, Таня уже тогда знала, что одно слово может привести за собой другое. И каким было первое, таким может быть и второе. Добрым, как ласковое солнышко, или злым, как колючий еж.
Ежа как-то поймала на даче одна из бабушек, и решила показать Тане. Первым желанием девочки было погладить неведомую зверушку, и острые иглы, которые тут же впились в ладонь Танечки, стали для нее неожиданностью.
Бабушки заохали, забегали, ища йод, или хотя бы зеленку, а дедушка-сосед, тот самый, кому Таня таскала землянику, подобрал брошенного ежа и поманил к себе ревущую девицу.
- Иди-ка сюда! Я покажу тебе кое-что.
Он протянул Тане ёжика, свернувшегося на его ладони в тугой комок, и улыбнулся:
- Погладь его еще раз. Только не против колючек, а так, как гладит тебя по голове бабушка.
Таня отчаянно замотала головой, отказываясь, но улыбка соседа была такой убедительной, что она решила попробовать. И прибежавшие на веранду бабушки с удивлением увидели, что она смеется, осторожно проводя ладонью по иглам и приглаживая их.
Так Таня усвоила еще один урок. Колючее может стать и иным, если сменить подход. Не всегда, но это работает. А, значит, надо пробовать!
Вот почему Таня испытывала свою жизнь на прочность, твердо веря в то, что добро сильнее зла.
Порой эта вера помогала ей. Порой мешала. Но Таня не хотела отказываться от своих убеждений. Понимала, что только они и держат ее на плаву, помогая мириться с тем, что в ее жизни после ухода бабушек, любви почти не осталось.
Семья отца Таню знать не хотела. Особенно после того, как обе бабушки, не сговариваясь, оставили ей свое имущество, обойдя других внуков. Таня хотела было восстановить справедливость, но слова мамы, которую она выхаживала на тот момент после первого инсульта, остановили ее.
- Думаешь, кто-то оценит? Нет! Ты никому не нужна была до, не станешь нужна и после. Эти люди чужие тебе, а ты им. Ты ничего и никому не должна. А вот если ты отдашь то, что бабушки оставили тебе, чтобы быть уверенными в твоей безопасности, то предашь их память. Они так хотели. Понимаешь? Хотели, чтобы все было твоим. И имели на это полное право. Кто ты такая, чтобы с ними спорить?
И Таня остановилась. Не потому, что считала, что мать права. А потому, что подумала о том, что правда может обидеть тех, кто любил ее больше жизни.
Маленькую квартиру, оставшуюся от одной бабушки, Таня сдала. В большой поселилась сама, забрав к себе мать, которая кляла весь белый свет, обвиняя судьбу в том, что та немилосердна и жестока к ней сверх всякой меры. Дача же стала для Тани убежищем, куда девушка изредка сбегала на пару дней, когда могла себе позволить оплатить услуги сиделки.
Мать Тани против таких побегов, разумеется, возражала. Она устраивала голодовку и объявляла Тане бойкот. Длительность зависела от того, насколько Таня будет ласкова и предупредительна к матери после возвращения домой.
Продажа дачи лишила мать Тани возможности протестовать, и ей срочно пришлось придумывать новые поводы для капризов. За неимением других дел, это занятие доставляло ей огромное удовольствие. А Татьяне не оставалось ничего иного, как делать вид, что она поддается на манипуляции матери и ценить каждую минуту, проведенную вне дома.
Гром снова заворчал, подгоняя Таню, и она нырнула под козырек соседнего подъезда, когда крупные, тяжелые капли защелкали по дорожке, предвещая первый летний ливень.
Тяжелые сумки оттягивали руки, но Таня этого не замечала. Она думала о том, что ей нужно идти, бежать, спешить домой, где под присмотром сиделки была оставлена на два часа мама. Время давно вышло, но идти домой Тане не хотелось. И она стояла теперь у чужого подъезда, глядя на разгулявшийся ливень, и умоляла его не сдаваться слишком быстро.
- Ох, ну и погодка! – раздался возглас за спиной, и Татьяна обернулась, не сумев скрыть слез, которые катились по ее щекам.
Соседку, Маргариту Сергеевну, подругу своей бабушки, Таня узнала сразу. А та близоруко прищурилась, разглядывая девушку, стоявшую перед ней.
- Вы…
- Татьяна Лебедева. Внучка Лидии Петровны.
- Ах, Танечка! Бог мой, как вы повзрослели! Давно мы с вами не виделись… Лет пять?
- Скорее десять. Вы были на поминках бабушки. Я помню.
- Да-да… Я приезжала тогда ненадолго… Такая утрата! Светлой была Лидочка. Очень светлой! Таких людей теперь не делают…
Таня отвернулась, чувствуя, как снова закипают на глазах непрошенные слезы.
- Но что-то мы о грустном с вами, – от Маргариты Сергеевны не укрылся невольный жест Татьяны, смахнувшей рукавом кардигана слезинку со щеки. – Как ваши дела, Танечка? Как вы?
Почему этот простой вопрос так задел Таню? Ведь ничего такого в нем не было. Простая вежливость.
- Зачем вы спрашиваете? Разве вам это интересно? Конечно, нет! Простите, но мне пора идти! – довольно резко ответила Татьяна, подхватывая сумки. – У меня нет времени болтать попусту.
Маргарита Сергеевна, казалось, ничуть не удивилась такому отпору.
- Да-да, конечно, Таня. Простите, что задержала вас! – кивнула она, внимательно глядя вслед соседке и понимая, что ее ответ никто уже не услышал.
Дома Таню ждал скандал.
- Мы договаривались на два часа, а прошло больше трех, - сиделка явно была недовольна тем, что Татьяна задержалась. – Я очень рада, что мы с вами решили расторгнуть наш договор и это было мое последнее дежурство. Ваша мама просто невыносима! Самый сложный из моих пациентов. И я рада, что мне не придется больше иметь с ней дела. Мне искренне жаль вас, Татьяна. Вы хорошая дочь. Но работать в таких условиях дальше я не могу. У меня тоже семья, дети, внуки. Что от меня останется, если я так буду портить себе нервы?
- Мама снова не в духе? – Татьяна поставила сумки у порога и достала кошелек, чтобы рассчитаться с сиделкой.
- А когда у вас было иначе? – усмехнулась та, принимая деньги. – Прощайте! И… Терпения вам!
- Спасибо…
Таня минуту-другую просто стояла, глядя на закрывшуюся за сиделкой дверь и понимая, что все нужно начинать сначала. Искать человека, который согласится присматривать за матерью и терпеть ее капризы. Договариваться об оплате и сроках. Привыкать друг к другу.
Громкий, странный возглас, который заменял матери Тани теперь внятную речь, дал понять, что время, отмеренное на паузу, вышло. Таня вдохнула глубоко раз-другой и собралась было уже дать понять матери, что вернулась, как раздался звонок в дверь.
- И снова здравствуйте, Танечка! – Маргарита Сергеевна лучилась улыбкой так, будто ничего не произошло. – А я пришла вас проведать! Вот! – она сунула в руки Тане какой-то сверток и шагнула в квартиру. – Это пирог. С малиной. Ее столько в прошлом году уродилось, что я до сих пор варенье доедаю, которое с собой привезла. А вы любите малину?
Татьяна, опешившая было от такого напора, моргнула и пришла в себя.
- Простите, но вы очень не вовремя. Я…
Договорить Таня не успела. Новый вопль, еще сильнее прежнего, заглушил ее слова, и Маргарита Сергеевна нахмурилась.
- Это ваша мама?
- Да, - Тане ничего другого не оставалось, как только кивнуть в ответ.
- Я поздороваюсь с нею? – Маргарита Сергеевна решительно отстранила Татьяну в сторонку и прошла в комнату ее матери.
А потом…
Потом Таня даже опомниться не успела, как ей в руки сунули пакет с грязными пеленками и постельным бельем.
- Дальше мы сами, Танечка. Могу я попросить у вас воды? Мама ваша пить хочет.
Так у Тани появилась новая сиделка для мамы и друг, которого так жаждало сердце.
Маргарита Сергеевна не спрашивала, нужна ли помощь и стоит ли ей прийти. Она просто делала. Не слушая возражений Тани и не обращая внимания на ее протесты.
- Мне не сложно, Танечка, а вам все-таки полегче будет. Разве не так? – мило улыбалась соседка, когда Таня пыталась отказаться от ее услуг. – Мне совершенно нечем заняться! Понимаете? Жизнь мимо свистит, а я, как тот мухомор – ни толку от меня, ни пользы! Хочу быть хоть кому-то нужной!
- Разве у вас нет семьи?
- Есть, конечно. У меня даже две семьи! – смеялась Маргарита Сергеевна. – Представляете, какая я богатая?!
- Как это? – не понимала Таня.
- Очень просто. Семья моего первого мужа и семья второго. А в общем и целом – моя. От первого мужа у меня двое детей. Мои падчерица и пасынок. Чудные дети, у которых уже свои семьи. Живут они далеко. Приезжают редко. Но связи мы никогда не теряли. Просто мне проще выбраться к ним в гости, чем им такой толпой лететь через всю страну.
- А от второго мужа?
- О, там у меня две дочки.
- Ваши дети?
- Нет. Тоже не мои. Не кровные. Но по факту – дочки. Удивила я вас?
- Не то слово!
- А хотите расскажу? Я никому никогда не рассказывала своей истории. А вам почему-то хочется поведать ее. Мне кажется, что вы меня поймете. Меня мало кто понимал в жизни. Все говорили, что я странная и не умею жить как надо. Но как именно надо жить, никто ни разу мне не рассказал так, чтобы я поверила – вот так будет правильно. Так, а не иначе.
- Расскажите! – попросила Таня. – Я тоже не знаю, как надо…
История Маргариты была настолько странной, что Таня слушала ее не дыша, с каждой минутой все больше понимая, что судьба, наконец, ответила на ее вопросы.
Она не одна такая странная. Есть еще.
- В молодости, Танечка, я была очень красива. Вот, как ты. Умница-красавица, мамина и папина гордость. Не помню уж, почему, но я не хотела замуж и не мечтала о детях. Мне было хорошо в своем мирке. У меня были родители, которые любили меня, были книги и любимый пес. Я была счастлива. Тогда я еще не понимала, что все на этом свете временно. Есть здесь и сейчас, а что будет дальше – тебе не скажет никто. Даже если ты уверена в том, что завтрашний день будет похож на тот, который уже прожит, жизнь может тебя удивить. Например, взять и отобрать все, что ты любишь в одно мгновение. И ничего не дать взамен…
- Или дать то, чего ты не хочешь, - молвила Таня и совершенно не удивилась, когда Маргарита Сергеевна кивнула в ответ.
- Да. У меня именно так и случилось. Сначала не стало папы, потом мамы, и я осталась совершенно одна. Мне было двадцать три. Близких подруг у меня не было. Молодого человека тоже. Была работа и родительская квартира. Даже пес и тот не вынес ухода хозяев. Я была совсем одна, понимаете?
- Понимаю, - пожала плечами Таня. – Я тоже одна.
- И с этим нужно что-то делать! – воскликнула Маргарита Сергеевна.
- Как?!
- Я тоже задавала себе этот вопрос. Вариантов было не так уж и много. Знакомиться на улице я не умела никогда. На работе коллектив был преимущественно женский. И я оказалась в некотором тупике. Спас меня отпуск. Я решила, что поеду в Крым. Впервые одна, без родителей, с которыми там было исхожено все вдоль и поперек. И вот, в Ялте, на набережной, в любимом своем кафе, я познакомилась со своими будущими мужьями.
- Как это? Разом с двумя?! – открыла рот Таня.
- Да! Они были лучшими друзьями. Моряки, они приехали отдыхать в Ялту так же, как и я. И вступились за меня, когда какой-то не очень трезвый мужчина решил, что я легкая добыча и стоит познакомиться со мной поближе, пусть и без моего согласия. Ему дали понять, что так себя вести не следует. А я влюбилась.
- В кого же?
- В первого своего мужа. Вдовца и отца двоих детей. Моя мама пришла бы в ужас, если бы я сказала ей, что брошу все и улечу на Дальний Восток, чтобы без росписи и оформления отношений растить три года чужих детей. Матерью я стала им куда позже. Мне кажется, в тот момент, когда пришлось доказывать их бабушке и дедушке, что я достойна носить это звание. Мы с мужем расписались, а потом он пропал.
- Как это?
- Ехал домой после рейса и исчез где-то по дороге. Мы искали его почти три года…
- Узнали вы, что с ним случилось?
- Да. Но гораздо позже. У него была при себе крупная сумма денег и кто-то об этом знал. Была наводка. Моего мужа нашли… Точнее то, что от него осталось, спустя семь лет после исчезновения. Да и то случайно. Просто поймали тех, кто с ним это сотворил, а они почему-то дали показания и указали место, где его искать…
- Как страшно…
- Очень, Танечка! И мне было еще страшнее, так как на руках у меня было двое детей и никакой ясности, как жить дальше.
- Вы справились?
- Да. С трудом, но справилась. Помогали его родители и дед со стороны матери детей. Мы смогли договориться. Пусть и не сразу. Поняли, что, если мы разругаемся вдрызг, плохо от этого будет только детям. Не нам. Это и спасло.
- А второй муж?
- Второй появился как раз тогда, когда я думала, что уже никогда не смогу полюбить вновь. Мы общались, конечно, ведь они с моим первым мужем были друзьями, но я и подумать не могла, что тогда, в кафе, он посмотрел на меня так же, как я на своего избранника. На тот момент у него были обязательства. Была семья, жена, которая еще не знала, что болеет, и две маленьких дочки. Я за те годы, которые прошли после нашего знакомства, потеряла мужа, а он потерял жену. Мы жили на разных концах страны, пытаясь справиться со своими трудностями, как могли. А потом встретились почти случайно в Москве, куда я приехала, чтобы поддержать сына, поступающего в университет. Та встреча была короткой. Но после, встретившись снова, мы уже не расставались. Он переехал ко мне, зная, что я не брошу стариков и буду помогать дочери до тех пор, пока ей нужна будет моя помощь. Его девочки меня поначалу не приняли. Возражали против нашего общения, но со временем смирились с тем, что мы вместе. А потом еще двое в этом мире стали называть меня мамой…
- А где ваш муж теперь?
- Там, - Маргарита Сергеевна кивнула на пылающий закат за окном. – Я потеряла и его. Сердце… Оно было у него большим и добрым, но, к сожалению, не очень здоровым…
- А своих детей у вас не было?
- Нет. Не сложилось. Я не могла стать матерью. Причины были медицинского характера. Но судьба порой умеет удивлять. Я, лишенная возможности иметь детей, стала матерью четверым. И внуков у меня куда больше, чем у многих. И я счастлива этим.
- Какая удивительная у вас история! – Татьяна прислушивалась к звукам, доносившимся из спальни матери.
- Твоя тоже тебя удивит. Вот увидишь! – уверенно заявила Маргарита Сергеевна.
- Я в это уже не верю, - покачала головой в ответ Татьяна.
- Помнишь, что я тебе сказала в самом начале? Новый твой день может быть совсем иным. Даже если тебе кажется, что он непременно должен быть похож на предыдущий.
- Да? И что же будет? – горько усмехнется Татьяна. – Мама начнет меня любить? Изменится? Станет тише и спокойнее?
- Она? Нет. А ты – можешь.
- Любить?
- Да.
- Я и так всю жизнь только это и делаю! И порой мне кажется, что лучше бы я была сиротой, чем ждать вот так, непонятно чего, много лет подряд...
Маргарита Сергеевна не дала Тане договорить. Она просто взяла и сделала то, чего так ждала Татьяна все эти годы. Обняла девушку так крепко, как только смогла и, прижав к себе, шепнула:
- Ты больше не одна! Я с тобой, девочка! И мы справимся.
Простые слова, простое действие…
Но эффект от них был таким, что судьба, глядя на этих двоих, расцвела улыбкой и кивнула, соглашаясь с предъявленными к ней требованиями.
Мать Тани уйдет в тишине спустя всего полгода. С дочерью она так и не примирится, но Тане это будет уже и не нужно.
К тому моменту Таня поймет, почему так легко четверо на этой планете назвали когда-то Маргариту матерью.
Ведь сама Татьяна станет пятой.©
Автор: Людмила Лаврова
©Лаврова Л.Л. 2026
✅ Подписаться на канал в Телеграм
Все текстовые материалы канала являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
Поддержать автора и канал можно здесь. Спасибо!😊