В Петербурге на «Невском судостроительно-судоремонтном заводе» идёт строительство двух научно-исследовательских судов — «Профессор Петр Моисеев» и «Профессор Анатолий Елизаров». На них будут изучать биоресурсы Мирового океана, следить за экологией в российских водах и помогать рыбопромысловому флоту. Мы поговорили с заместителем генерального директора по производству Петром Булгаковым. О том, почему завод взялся за необычный заказ, как выживать при дефиците кадров, кто будет крестной мамой новых судов и что чувствуешь, когда построенное тобой судно уходит в море, — в нашей статье.
Петр, почему заказ на строительство научно-исследовательских судов доверили именно вашему заводу? У вас ведь не было опыта в этой сфере?
Действительно, чисто научные суда мы раньше не строили. Но до этого мы построили две серии аварийно-спасательных судов — проекты МПС-07 и МПС-12. Они уже работают в Морской спасательной службе России и отлично себя показали. На тех судах стояло серьёзное научное оборудование: водолазные комплексы с возможностью погружения, необитаемые телеуправляемые подводные аппараты, система динамического позиционирования. В 2021 году заказчик — Всероссийский научно-исследовательский институт рыбного хозяйства и океанографии — это увидел и понял, что мы готовы к следующему уровню.
Что вы сделали в первую очередь?
Сначала мы приступили к разработке проекта — обратились за помощью к проектно-конструкторскому бюро «Петробалт». Параллельно наше конструкторское бюро начало разрабатывать рабочую документацию, и уже на этом этапе в цехах начали формировать корпус. Весь этап от начала разработки до первых секций корпуса занял около полугода — это очень быстро для такого сложного судна. Плановый срок сдачи — 2028 год.
В чём уникальность этих научных судов? Чем они отличаются от зарубежных аналогов?
Они одни из самых современных в мире. Главная особенность — телеуправляемый необитаемый подводный аппарат, который может погружаться до 350 метров. На судне установлена система динамического позиционирования: оно способно автоматически следовать за этим аппаратом, удерживая точное положение даже в открытом океане. Кроме того, на борту есть целый комплекс лабораторий и собственная рыбофабрика. Можно выловить рыбу, тут же переработать, заморозить и везти образцы на берег для дальнейших исследований. Это замкнутый научный цикл.
Насколько этот заказ важен для завода?
Для нас важен любой заказ, но этот проект позволяет открыть новые компетенции в строительстве рыбопромыслового флота. А исследование биоресурсов — это не просто наука, а основа для того, чтобы понимать, сколько рыбы можно выловить, не убивая популяцию. Успешно построив эти суда, мы сможем потом приступить к их серийному выпуску.
Каков процент импортозамещения этих судов?
Мы стремимся к полному импортозамещению, и на этих судах более 90% материалов и оборудования — российские. Навигационная система, система динамического позиционирования, гидроакустическое оборудование — всё отечественное. Например, сложную гидроакустику поставляет НИИ имени Тихомирова. Корпусную сталь — «Северсталь». Мы начали курс на импортозамещение ещё в 2010-х годах, а после 2022 года только усилили этот процесс. Сегодня почти всё, что необходимо для строительства судна, выпускается в России. Есть, конечно, куда расти — спектр судов большой, и линейку оборудования можно расширять, — но основа уже создана.
Вы участвовали в национальном проекте «Производительность труда». Что это и зачем это было вам нужно?
В 2024 году правительство Ленинградской области объявило о старте этого проекта, и мы с удовольствием включились. Мы взяли два цеха — четвёртый и седьмой, так как нам было важно наладить ритмичную работу между ними. Мы провели полный анализ, нашли узкие места, организовали хранение инструмента прямо на рабочих местах, чтобы человеку не приходилось бегать через весь цех. В результате мы улучшили производительность труда примерно на 10–20%. Каждое лишнее движение — это потеря времени, а значит, и денег.
На каких условиях вы вошли в проект?
Весь коллектив завода прошёл обучение и производственные практики. По итогам есть проверочный чек-лист: если бы мы набрали мало баллов, нам пришлось бы оплатить государству все затраты на наше обучение. Но мы выполнили проект успешно, и теперь не только поддерживаем результат, но и тиражируем этот опыт на весь завод. Кроме того, после успешного завершения мы получили право на льготный кредит до 50 миллионов рублей примерно под 1% годовых, а также на беспроцентный кредит для внедрения робототехники. Пока мы эти деньги не получили — сейчас рассматриваем компании, которые проведут аудит завода, выявят узкие места, где можно применить автоматизацию, и только после этого подготовим техническое задание и заключим контракт.
Ощущаете ли вы дефицит кадров?
Да, это одна из самых острых проблем. Острый дефицит квалифицированных кадров — реальность для многих производственников. Именно поэтому мы хотим установить либо роботов, либо автоматизировать производство — чтобы наращивать темпы строительства и в кратчайшие сроки сдавать суда.
Насколько производственному рабочему важно «пощупать» конечный продукт?
Это очень важно. Продукт — это не просто труд одного сборщика или сварщика. Это труд всего коллектива. И не просто труд, а часть души каждого, кто приложил руку. Когда заходишь в машинное отделение готового судна и слышишь, как бьётся его сердце, — это не метафора. Это живой организм. Я стараюсь присутствовать на всех ходовых испытаниях. И когда готовое судно навсегда покидает завод, мы понимаем: часть нашей души уходит с ним.
По морской традиции у каждого судна должна быть крестная мать. Кто станет ею для новых научных судов?
Действительно, у каждого судна есть крестная мама, она как оберег, который охраняет судно на всём его жизненном пути. Бутылку шампанского о борт будет разбивать женщина, которую выберет заказчик — ВНИРО. Это его прерогатива и его ответственность.