Самая загадочная повесть Достоевского.
Прочитав Великое Пятикнижие и много других произведений Достоевского, я случайно наткнулся на телеспектакль Ленинградского телевидения «Двойник» по незнакомой для меня тогда повести великого классика. Посмотрел, и мало, что понял. Естественно, начал читать и проглотил взахлеб. Все сразу встало на свои места. С одной стороны, кристально чистая, полётная проза (Достоевский назвал свою повесть Петербургская поэма), с глубоким философским смыслом, с элементами психоделики, с внутренним конфликтом героя и его антипода в каждом человеке. С другой стороны, вымученная экранизация, на полушепоте, без элементов рефлексии, столь свойственной Достоевскому, с вялой, нарочито растянутой актерской игрой, с неуместной сатирой.
Яков Петрович Голядкин и его двойник, тоже Яков Петрович Голядкин, совершенно разные субстанции одной и той же личности. Их нельзя играть идентично, они не должны выглядеть идентично. Актер Владимир Особик, играющий обоих, даже не старается их противопоставить: мимика, жесты, голоса, манеры героя и его антипода абсолютно одинаковы.
Однотипные костюмы, однотипный грим. Единственное, что отличает героя и антипода друг от друга, у Голядкина-героя открытый лоб, за которым вьются накрученные на папильотки локоны, а у Голядкина-антипода свисает челка. Для комикса сошло бы, для Достоевского маловато. Творческое видение режиссера Юрия Маляцкого оказалось слишком иллюстративным, без искры божией таланта. Порадовал только саундтрек; умело подобранная музыка Альфреда Шнитке отчасти передает психологическую глубину, она не просто оттеняет, а индуцирует смысл произведения.
В 2021 году на базе Краснодарского театра драмы состоялась лаборатория, посвященная творчеству Ф. М. Достоевского. Разные режиссеры представляли эскизы предполагаемых будущих театральных постановок. Оценивали их и профессионалы, коллеги и простые зрители – любители театра. По результатам работы этой лаборатории театр осуществил две постановки: «Двойник» и «Записки из мертвого дома», которые на сегодняшний день остаются лучшими среди всего репертуарного списка. Вскормленный петербургскими пенатами, молодой режиссер Ярослав Рахманин поставил Петербургскую поэму Достоевского.
Премьера и последующие спектакли вызвали множество отзывов, комментариев, рецензий, пожалуй, больше, чем прочие постановки. Мнения специалистов и зрителей разделились. Примерно до 70% отзывов были не просто ругательными, а негодующими, оскорбительными, резко негативными, до брызганья слюной. Восторженных, позитивных значительно меньше. Мне и спектакль очень понравился, и зрительский ажиотаж тоже, потому что не было равнодушных. А что еще надо для искусства? Я попробую как-то мотивировать собственные впечатления. Перед началом спектакля для всех пришедших зрителей молодая девушка, представившаяся преподавателем института, рассказывала, «что такое Достоевский и с чем его едят». Пожалуй, эта мини-лекция «для тупых» была единственным раздражающим фактором. Сам спектакль оказался пронизывающим, экстраординарным и сюжетно, и постановочно. Сценическое пространство разделено на два уровня. В маленькой, слева от партера расположенной ложе, декорирована квартирка Голядкина со всем реквизитом и милыми сердцу героя предметами, а основная сцена пуста, над ней в центре от колосников почти до пола свисает огромный ажурный шар из тонких металлических прутьев, на местах пересечения которых укреплены светодиоды, микрофоны, дымовые пушки и прочая атрибутика.
Что символизирует это мистическое чудовище, стоит только догадываться. Для меня это были небольшие островки реально насыщенной, продуктивной жизни, окруженные дырами бесплотного, бесполезного существования. «Невезучие» зрители, купившие билеты на места, примыкающие к левой ложе, или на дальних рядах, откуда эту ложу не видно, имеют возможность смотреть происходящее в ней на боковых и центральном экранах, установленных на сцене.
Таким образом, актеры выдерживают еще и нагрузку бесконечных крупных планов на видео. Но «живьем», вертя головой, смотреть, конечно, интереснее. Яков Петрович Голядкин, никчемный, несчастный, всеми обижаемый чиновник. Он «маленький человек», но не сродни пушкинскому Вырину и гоголевскому Башмачкину. Он тщеславен, довольно высокого мнения о себе и гордится тем, что не умеет шаркать ножкой по паркету и говорить дамам куртуазные комплименты. Его двойник, Яков Петрович Голядкин, предприимчив, успешен, везуч в карьере и любви, выступает, как альтер эго героя. Поразительно, что режиссер так распределил роли, что вот этого никчемного персонажа играет более талантливый актер Михаил Дубовский, а продвинутого - драматически менее интересный, но зато с уникальной, неповторимой пластикой, Алексей Мосолов. Возникающая сюжетная «вилка», выписанная Достоевским, находит парадоксальное сценическое воплощение.
Бездарь талантлив,
Талант бездарен,
Достоевский податлив,
Рахманин в ударе.
Двойник двойнику рознь,
Но нутро, как в рентгене, насквозь.
Браво театру, который смог
Привычную землю сгрести из-под ног.
А кто не понял, тот сноб,
Или сноп.
А теперь о ругательных рецензиях. Дело в том, что «Двойник» одно из самых сложных, противоречивых и неоднозначно оцененных произведений Достоевского. Написав свою раннюю повесть, молодой одаренный автор восклицал: «Голядкин в 10 раз выше „Бедных людей“… Действительно, Голядкин удался мне донельзя». Но публика и критики встретили публикацию «Голядкина» разочарованно, Достоевский их ожидания обманул. В чем только не обвиняли бедного Федора Михайловича? Излишний мистицизм, подражание Гофману, затянутость и немотивированность сюжетных линий, вялые диалоги и т. д. Георгий Фридлендер, опираясь на мнения современников Достоевского, писал, что автор даже «заболел от горя». Критики спектакля Ярослава Рахманина журить Достоевского не решились. Зато всех собак спустили на режиссера. А как выросла на новом витке спирали их терминология! Мейнстрим, провокация, либеральная политическая проституция, заигрывание со свободой гендерного самоопределения и т. п. Спектакль «Двойник» Краснодарского театра драмы, безусловно, стал значительным явлением в культурной жизни России. А недоброжелателям и злопыхателям хочется ответить словами Якова Петровича Голядкина: «Так, может быть, только попугать меня вздумали, а как увидят, что я ничего, не протестую и совершенно смиряюсь, с смирением переношу, так и отступятся, сами отступятся, да еще первые отступятся».
Где еще играть атмосферную Петербургскую поэму Достоевского, как не в Санкт-Петербурге, да еще и на сцене бывшего главного императорского театра страны? Валерий Фокин поставил «Двойника» в Александринском театре. Говорили, что Островского надо смотреть в Малом театре, Чехова во МХАТе, Горького в БДТ. По этой кондовой логике Достоевский для Александринки впору. Тем более, что «Двойником» Фокин завершил триптих, включающий «Ревизора» и «Шинель» Гоголя, посвященный Петербургу, как иррациональному пространству. Достоевский называл Петербург самым отвлеченным и умышленным городом на всем земном шаре. И в спектакле Фокина такое количество предвзятостей, умышленных наворотов, подсмыслов, что, в конце концов, устаешь обращать на них внимание. Зато ни на минуту не перестаешь восхищаться великолепным актерским дуэтом – Виктора Гвоздицкого и Александра Девотченко.
Оба актера, к сожалению, уже ушли из жизни. Видеозапись сохранила их филигранное мастерство. Анатолий Альтшуллер назвал Александринку «Театром прославленных мастеров». И Гвоздицкий, и Девотченко наглядное тому подтверждение; каждый из них – это отдельный мир, отдельный сюжет, их проникновение в материал, их партнерство завораживает настолько, что внешне совсем не похожие друг на друга, они, по Достоевскому, сливаются в единый фантасмагорический комок, к счастью, запечатленный на камеру.
Популярность Достоевского на Западе общеизвестна. Ставил «Двойника» в кино Бернардо Бертолуччи, собирался ставить Роман Полански. Добрались и англичане. Казалось бы, что они могут в этом понимать, если мы сами до конца разобраться не можем? Ан нет. Режиссер Ричард Айоади выпустил на экран свою версию повести Достоевского. Но сначала о Бертолуччи. В 1968 году Бернардо Бертолуччи выпускает фильм «Партнер» - экранизацию (?) «Двойника» Достоевского.
Сложно удержаться от реминисценций. «Двойник» - самая недооцененное произведение великого русского писателя, «Партнер» - самый недооцененный фильм великого итальянского режиссера. Почему экранизация под вопросом? Режиссер использует повесть Достоевского, как книжку для раскрасок. Вроде бы и имена те же: Джакоббе (чем не Яков Петрович?), и Петрушка, и Клара. Но раскрашивает их Бертолуччи в политические метания двуполярного европейского послевоенного мира. Символическое число 69, фигурирующее в фильме в качестве надежды, это и признак сексуальной раскрепощенности, и ожидаемый эффект «студенческой весны» 1968 года. На протяжении всей картины режиссер, также, как и мы, читатели, пытается разобраться: Джакоббе (Яков Петрович) и его двойник (партнер) – это одно и то же лицо или разные личности? Раскраска Бертолуччи дает ответ: партнер нужен герою для осуществления его миссии. Если он сможет свершить задуманное, двойник исчезнет, а если сил (таланта, удачи) не достанет, партнер займет его место. На мой взгляд, очень неплохая психоделика, вполне достойная метафизике Достоевского. Когда критики назвали «Партнера» не самым удачным фильмом Бертолуччи, режиссер не заболел от горя, как Достоевский, а отнесся к этому иронически, сказав, что получился шизофренический фильм о шизофрении. В конце фильма Джакоббе говорит своему двойнику: «Ты отличный партнер». Думаю, что таким же партнером стал Бертолуччи для Достоевского, приняв его эстафетную палочку.
В 2013 г. Ричард Айоади снимает «Двойника».
Метафизическая повесть Достоевского вневременная и внепространственная, поэтому перенос сюжета в некую антиутопию, соответствующий жанру триллера, не слишком шокирует. Удивляет другое. Масштабность восприятия иностранцами идей русского классика, даже их планетарность. Обидно, что до этого дошли англичане, а не мы. Ведь, по сути дела, если пустить на самотек безобидного, никчемного Якова Петровича (в фильме Айоади это Саймон), то серая масса заполонит мир, не будет прогресса, и мы останемся на уровне буколической идиллии. А если система принимает гнусного, циничного, но предприимчивого Якова Петровича-двойника (в фильме это Джеймс), то получится существующая нынче во всем цивилизованном обществе реальность с бюрократией, скачущими вверх по головам и спинам окружающих, политиков, вечно алчущих и воюющих друг с другом руками, головами, спинами и жизнями безответных Голядкиных. Существует ли альтернатива? Ни Достоевский, ни современные кинематографисты ответа не дают, и надежду не дарят. В данном случае, ценен не ответ, а правильно поставленный вопрос. Мне кажется, что этот фильм не просто приоткрывает завесу над «Двойником» Достоевского, а разжевывает и кладет нам в рот глубинный смысл его самой загадочной повести. Переваривайте на здоровье!